Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

Материалы к истории панов-рады. Добавление. Разворот 65, с. 118-119: акты LXXIX-LXXX

Девяносто актов 1496-1581 годов из Литовской метрики и луцких гродских книг: привилеи, судебные решения, жалобы, донесения вижей и мандаты, в которых действуют великий князь и паны-рада. Томск, 1912.

Сборник материалов к истории панов-рады, 1912: разворот 65 из 75

С. 118-119: акты LXXIX-LXXX

Оригинал

черезъ лист свой обычаемъ суседскимъ, абы оных подданых, яко властных отчичов пна малжонка моего Варковских, выдати росказал. А се его млсть князь воевода, уживаючи великихъ и незносных срокгостей и погрозок над оным служебником моим, хочечи ему непристойне без вышелякое вины его зелживости учинит, торгаючи ся неучтивыми словы, ката на него привести казал, поведаючи: иж, дей, „ты тут для чого иного приехал, а не для тых мужиков“. Которого служебника моего от себе з великою ганбою и соромотою отпустил, а оных подданых выдати не хотел, не поведаючи их вы именю своем. А потом их до именя своего Костентинова, давши им оселост и лист, абы везде доброволне пропущоны были, выпровадити подданым своим велел. А такъ, дей, я, маючи старане о том, яко бых оных подданых отчичов малжонка моего у себе мела, за оным старанем один з оных трох, Федор, тъкач, ест пойман и до мене приведен; а двох еще и до сих часов нетъ. При котором найдень лист князя воеводы Киевского, менечи оных подданых, верху помененых, быт властными своими“.

Который лист князя воеводы Киевского ее млсть до вряду Луцкого прислала, просечи, абы, прочитавши, до книг замковых Луцких записан был.

А такъ я, выслухавши жалобу и оповеданье ее млсти пнее кашталяновое Волынское и прочитавши оный лист князя воеводы Киевского, который был отвореный под печатю его млсти властною, до книг записати казал.

Который лист слово у слово такое в собе мает: „Всем вобец и кожъдому з особна, пном и приятелем моим милым. Костентин Острозский, воевода Киевский, маршалок земли Волынское, староста Володимерский. Приятелский поздоровляючи, ознаймую вшей млсти, иж подданые мои властныи — Хведоръ, тъкачъ, Хилко, седелник, Савон, лучник, — шукаючи собе полезенья, идут на быт до именья моего Костентинова. За которыми я вшей млсти пильне прошу, абысте их вша милость всюда зо всеми статки и маетностями их доброволне, ничего не гамуючи, и безмытне пропущат рачили. А я тую ласку вшей млсти приятелский таковым же способом заделыват повинен буду. С тым ся вшей млсти ласце залецаю. Писан у Дубне, июля тридцатперъвого дня, року пятсот семдесят второго“.

Которое оповеданье и жалоба ее млсти пнее кашталяновое, такъ теж лист оный князя воеводы Киевского до книг врядовых записано есть.

(К. Ц. А., кн. 2046, л. 429 об., № 493).

LXXIX.

(Жалоба п. Ф. Чаплича о томъ, что его братъ убилъ его „отчича властного“).

Лета Божого Нароженя 1573, мца июля 4 дня.

Будучи его млсти князю Богушу Корецкому, воеводе земли Волынское, старосте Луцкому, Браславскому и Веницкому, на вряде его млсти в Луцку, росказал его млсть записати: иж, постановившися перед его млстю, (пан) Федор Кадьянович Чаплич Шпановский жаловал и оповедал тыми словы: „Што ж, дей, в року теперешнем, под часом заставленя теперешнего покою посполитого, мца июня двадцатого дня пан Хведор Петрович Чаплич, брат мой, поймал отчича моего Глухонинского, которого а отец и брат рожоный и теперь у мене есть, на имя Костюка Коптева сына и до везеня своего у дворе своем Глухонинском всадил; и тамъ же, дей, его у везенью своим нет ведомо якою смертью уморил, а потомъ умерлого под шибеницу его на кгрунте своем поховати казал“.

И просил пан Федор Кадьянович Чаплич Шпановский, абы тое оповеданье и жалоба его в книги кгродские записано было.

Што есть до книг кгродских Луцких записано.

(К. Ц. А., кн. 2047, л. 190 об., № 279).

LXXX.

(Жалоба п. Я. Гуляльницкаго о томъ, что паны Л. и А. Гуляльницкіе повѣсили подданнаго отца его).

Року 1574, мца июня 28 дня.

Присылал на вряд кгродский замку кгродского Луцкого до мене, Михаила Вильгорского, постаростего Луцкого, от его млсти князя Богуша Корецкого, воеводы земли Волынское, старосты Луцкого, Браславского и Веницкого, пан Янко Гуляльницкий сына своего Михаила, обтяжливе жалуючи и оповедаючи тымъ обычаем: Иж,

Перевод на русский

своё письмо по соседскому обычаю с просьбой велеть выдать этих подданных, которые были исконными подданными моего мужа Варковского. Но князь воевода осыпал моего служебника грубыми и невыносимыми угрозами и, желая без всякой его вины нанести ему оскорбление, бранил его непристойными словами и приказал привести палача, говоря: «Ты приехал сюда совсем по другому делу, а не из-за этих мужиков». Он отпустил моего служебника с большим позором, а подданных выдать не захотел, отрицая, что они находятся в его имении. Затем он велел своим подданным перевести их в своё имение Костентиново, дав им место для поселения и письмо о том, чтобы их всюду свободно пропускали. Я же старалась вернуть исконных подданных моего мужа. Благодаря этим усилиям одного из троих, Фёдора-ткача, схватили и привели ко мне, а двух других до сих пор нет. При нём нашли письмо князя киевского воеводы, в котором тот называл упомянутых подданных своими собственными».

Панья прислала это письмо князя киевского воеводы в Луцкий уряд с просьбой прочитать и записать его в Луцкие замковые книги.

Выслушав жалобу и заявление волынской каштеляновой и прочитав письмо князя киевского воеводы, которое было незапечатанным и скреплено его собственной печатью, я велел внести его в книги.

Письмо гласит слово в слово: «Всем вместе и каждому отдельно, моим господам и дорогим друзьям. Константин Острожский, киевский воевода, маршалок Волынской земли, владимирский староста. Дружески приветствуя вас, сообщаю, что мои собственные подданные — Фёдор, ткач, Хилко, седельник, Савон, лучник, — ищут себе лучшей доли и идут жить в моё имение Костентиново. Настоятельно прошу вас свободно и беспошлинно пропускать их повсюду со всем имуществом, ничего не задерживая. Я буду обязан отплатить вам за эту дружескую любезность тем же. Остаюсь в вашем расположении. Писано в Дубне 31 июля 1572 года».

Заявление и жалоба паньи каштеляновой, а также письмо князя киевского воеводы записаны в урядовые книги.

(К. Ц. А., кн. 2046, л. 429 об., № 493).

Акт LXXIX

(Жалоба пана Ф. Чаплича на то, что его брат убил его исконного подданного).

4 июля 1573 года.

Князь Богуш Корецкий, волынский воевода, луцкий, браславский и винницкий староста, находясь в своём уряде в Луцке, велел записать следующее. Явившийся перед ним пан Фёдор Кадьянович Чаплич Шпановский заявил жалобу такими словами: «В нынешнем году, когда действует установленный общий мир, 20 июня пан Хведор Петрович Чаплич, мой брат, схватил моего исконного подданного из Глухонинского, Костюка, сына Коптева, чьи отец и родной брат и теперь находятся у меня, и посадил его в тюрьму в своём дворе в Глухонинском. Там, в своём заключении, он умертвил его неизвестно какой смертью, а затем приказал похоронить умершего под виселицей на своей земле».

Пан Фёдор Кадьянович Чаплич Шпановский просил внести его заявление и жалобу в гродские книги.

Это записано в Луцкие гродские книги.

(К. Ц. А., кн. 2047, л. 190 об., № 279).

Акт LXXX

(Жалоба пана Я. Гуляльницкого на то, что паны Л. и А. Гуляльницкие повесили подданного его отца).

28 июня 1574 года.

Пан Янко Гуляльницкий прислал своего сына Михаила в гродский уряд Луцкого замка ко мне, Михаилу Вильгорскому, луцкому подстаросте при князе Богуше Корецком, волынском воеводе, луцком, браславском и винницком старосте. Через него пан Янко заявил тяжкую жалобу следующим образом: