Материалы к истории панов-рады. Добавление. Разворот 63, с. 114-115: акт LXXVII
Девяносто актов 1496-1581 годов из Литовской метрики и луцких гродских книг: привилеи, судебные решения, жалобы, донесения вижей и мандаты, в которых действуют великий князь и паны-рада. Томск, 1912.
С. 114-115: акт LXXVII
Оригинал
Ивана Хребтовича Богуринского, подстаростего Луцкого, про хоробу его, служебник его млсти пна Станислава Кграевского, дворенина его кролевское млсти, Лукашъ Лапа самъ доброволне безъ жадного примушеня сознал: Иж «житомъ выступилъ противку пну Степану Маскевичу, бурмистру Луцкому, и сыномъ его Грицку и Павлу и всему мѣсту, о который выступ мой заслужил есми былъ горло. Якож их млст пнове мещане, вряд зуполный местский и увесь кмин посполитый, на то вси розмилостивши, добре уважаючи у себе напред боязнь Божю, и потомъ паметаючи ласку, приязнь и добродейство его млсти пна моего пна Станислава Кграевского, даровали мя горломъ, толко постерегаючи сами собе и всего кмина посполитого места Луцкого, абыхъ я потом сам през себе, товаришов и приятел своих пномъ мещаномъ всим отповедей, похволок и помсты за то чинити не мел, хотечи то по мне мети, абых ся в том их млсти обликовил и на вряде кгродскомъ то сознал. Где я, дознавши себе в томъ выступе а вчинку своемъ быти виннымъ, а пнов мещан ку собе ласку и добродейство, иж мя горломъ даровали, доброволне то сознавам и присягу на томъ вчинити маю: Иж пнове мещане, вряд местский и увесь кмин посполитый местский, мают от мене, товаришов и приятел моих увезде на каждомъ местцу упокой мети, здоровя и маетности своее быти безпечне вечными часы. А гды бых я сам, товариши и приятели мои о то где колвек якую помсту и шкоду пномъ мещаномъ учинити мел, тогды, где бы колвек мене пнове мещане нашукати мели, мают мене поймати и горломъ казати карати. А я на тот часъ жаднымъ пномъ отзывати и боронити и щити ся не маю и мочи не буду. Якожъ за прозъбою моею его млсть пан Войтех Бзовский, служебник его млсти пна моего, за мне о то их млсти пном мещаномъ прирек и руку на том дал, иж их млсть пнове мещане все мѣсто на каждомъ местцу от мене, товаришов и приятелей моих помсты жадное мети не мают, толко завжды здоровя и маетности своей такъже на каждомъ местцу мают от мене быти безпечны вечными часы. А естли бы пнове мещане што на томъ от мене шкодовали, тогды, дей, на пну Бзовскомъ поискивати мають. А што теж при пойманю мене пан Войтех Бзовский объжаловал был на вряде кгродскомъ и осветчило триста коп грошей на пновъ мещан Луцкихъ, яко бы пну Кграевскому при томъ пойманю тые триста копъ грошей при мне мели быти и зъгинути, теды я то сознавамъ доброволне, же на тот часъ не мел есми в себе тых трох сот копъ грошей, ани жадного гроша пна Кграевъского, пна своего, такъ тежъ не было при мне жадное справы пна Кграевъского».
А так я тое очевистое а доброволное сознане Лукаша Лапы до книгъ кгродских Луцкихъ записати казал.
(К. Ц. А., кн. 2046, л. 280, № 281).
LXXVII.
(Жалоба стольника п. М. Дорогостайскаго о томъ, что, по приказанію старостиной Кременецкой п. С. Семашковой, ея служебники арестовали его подданнаго. Донесеніе вознаго по этому дѣлу).
Року 1572, мца іюня 5 дня.
Присылалъ на вряд его кролевское млсти в замок Луцкий до мене Ивана Хребтовича Богуринского, подстаростего Луцкого, велъможъный пан его млсть пан Миколай Дорогостайский, стольник великого князства Литовъского, державъца Веленский, Бозсакголский и Острозский, тивун Кгонъдинский, служебъника своего Ермолу Савицкого, оповедаючи о томъ: Иж, дей, «што в року теперешнемъ семдесят втором мца мая девятогонадцат дня в понеделок, в небытности моей, будучи мне при его кролевской млсти на сойме Варшавскомъ на службе Речи Посполитое, пни Петровая Семашковая, старостиная Кременецкая, пни Зося Боговитиновна, казавши служебником своим, Крыштофу а Кучковскому, и иншимъ слугамъ своимъ на доброволной дорозе за селомъ до . . . . . ятинским мещанина моего Дорогостайского Васка Федюковича, который по потребе своей ездил до Букоймы кромѣ всякое вины его моцно кгвалтом поймати и до себе до двора своего Добрятинского привести, там же его до столпа ланцугомъ за шию приковати и ручници на руки (скласти) а сверину его, за которую он далъ чотыри копы грошей литовских, з седломъ, рогатину в него взяти велела; а потом тогожъ дня, не вѣдома для которое причины, безправъне того подданого моего Васка пнеи Александровой Семашковой, подкомориной Володимерской, пнеи Барбаре Александровъне с Порѣцка . . . . до Коблина выдала; которого подданого моего Васка бояре пнеи Александровое Семашковое Кгабриял Березка, Микита Михайловичъ,
Перевод на русский
Ивана Хребтовича Богуринского, луцкого подстаросты, за время его болезни, слуга его милости пана Станислава Кграевского, дворянина его королевской милости, Лукаш Лапа добровольно, без всякого принуждения заявил: «Своими действиями я выступил против пана Степана Маскевича, луцкого бурмистра, его сыновей Грицка и Павла и всего города и за свой проступок заслуживал смертной казни. Но их милости паны мещане, полный городской уряд и вся городская община смилостивились. Они прежде всего приняли во внимание страх Божий, а затем вспомнили благосклонность, дружбу и добрые дела моего господина пана Станислава Кграевского и сохранили мне жизнь. При этом, оберегая себя и всю общину Луцка, они поставили условие: я сам либо через товарищей и друзей не должен впредь угрожать всем панам мещанам, хвалиться расправой и мстить им за это. Для надёжности они пожелали, чтобы я принял обязательство перед ними и признал его на гродском уряде. Я признаю себя виновным в этом проступке; в благодарность панам мещанам за милость, благодаря которой они сохранили мне жизнь, добровольно заявляю и обещаю принести присягу: паны мещане, городской уряд и вся городская община должны всюду и всегда быть защищены от меня, моих товарищей и друзей и пользоваться покоем, безопасностью жизни и имущества. Если я сам, мои товарищи или друзья где-либо причинят панам мещанам ущерб или станут им мстить, то где бы паны мещане меня ни нашли, они вправе схватить меня и казнить. В таком случае я не стану ни к кому обращаться за защитой и не буду сопротивляться. По моей просьбе его милость пан Войтех Бзовский, слуга моего господина, поручился за меня перед панами мещанами и дал обязательство, что весь город в любом месте никогда не подвергнется мести от меня, моих товарищей и друзей и что здоровье и имущество мещан всегда будут от меня в безопасности. Если мещане понесут от меня ущерб, они вправе взыскать его с пана Бзовского. Относительно того, что при моём задержании пан Войтех Бзовский подал жалобу в гродский уряд и предъявил претензию к луцким мещанам на триста коп грошей, будто при задержании у меня пропали деньги пана Кграевского, я добровольно заявляю, что в тот момент не имел при себе ни этих трёхсот коп грошей, ни вообще денег моего господина пана Кграевского; никаких его деловых бумаг при мне также не было».
И я велел записать это личное и добровольное признание Лукаша Лапы в луцкие гродские книги.
(К. Ц. А., кн. 2046, л. 280, № 281).
Акт LXXVII
(Жалоба стольника пана М. Дорогостайского на то, что слуги кременецкой старостихи пани С. Семашковой по её приказу задержали его подданного. Донесение возного по этому делу).
1572 года, июня 5-го дня.
Вельможный пан его милость Николай Дорогостайский, стольник Великого княжества Литовского, веленский, бозсагольский и острожский державца и гондынский тивун, направил к королевскому уряду в Луцком замке, ко мне, Ивану Хребтовичу Богуринскому, луцкому подстаросте, своего слугу Ермолу Савицкого с заявлением: «В нынешнем, семьдесят втором году, в понедельник, 19 мая, в моё отсутствие, когда я находился при его королевской милости на Варшавском сейме, служа Речи Посполитой, пани Зося Боговитиновна, жена Петра Семашко и кременецкая старостиха, приказала своим слугам Криштофу и Кучковскому и другим схватить без всякой вины на открытой дороге за селом до . . . . . ятинским моего дорогустайского мещанина Васька Федюковича, ехавшего по своим делам в Букойму. Они насильно отвели его к её Добрятинскому двору, там цепью приковали за шею к столбу и сковали руки, по её велению отобрали у него дорогого ему коня с седлом, за которого он заплатил четыре копы грошей литовской монеты, а также рогатину. В тот же день, по неизвестной причине, она незаконно передала моего подданного Васька пани Барбаре Александровне из Порецка, жене Александра Семашко, владимирской подкоморине, в Коблин; бояре этой пани Александровой Семашковой, Гавриил Берёзка и Микита Михайлович,