Материалы к истории панов-рады. Добавление. Разворот 43, с. 74-75: акт LIII
Девяносто актов 1496-1581 годов из Литовской метрики и луцких гродских книг: привилеи, судебные решения, жалобы, донесения вижей и мандаты, в которых действуют великий князь и паны-рада. Томск, 1912.
С. 74-75: акт LIII
Оригинал
а о листы, дей, кролевские кнзь его млст, панъ нашъ, ничого не дбаетъ, бо, дей, вжо не первшый ты, дворянин, з листы гдрьскими тут приежчаешъ, але кождого недопускають, еще их бьютъ и гонят, а тобе, дей, тоеж будеть». За тымъ, дворянинъ гдрьский панъ Михайло Джуса просилъ их, абы послали до кнзя своего, штобы толко его с которымъ вижом до себе пустити казал и листъ его кролевское млсти принялъ. Они и того вчинити не хотели и тогож часу заразом стали на кгвалт кликати и в звон звонити. Тогды, дей, зо всѣхъ сторонъ почали людей к местечку бечы, и служебники, которые были зо псы на поли, тамже прибегли. Также пан Михайло Джуса, дворянинъ гдрьский, видячы таковую спротивность напротивко воли и росказаню его кролевское млсти, же на него кгвалту кличуть и въ звонъ звонятъ, то все нами, вижами врядовыми, и стороною людми добрыми, которыи при немъ были, освитчивши, оттоль проч ехати мусил».
И просил пан Фронцъ Крушъ, абы то было записано.
А такъ я тое очевистое вижово сознане в книги записати казалъ.
(К. Ц. А., кн. 2040, л. 1, № 1).
LIII.
(Жалоба дворянина п. П. Оранскаго объ оскорбленіи, нанесенномъ ему при исполненіи обязанностей службы урядникомъ и слугами кн. Ян. Четвертинскаго. Донесеніе вижа по этому дѣлу).
Лѣт Бож. Нарож. 1566, мца февраля 3 дня, в суботу, в обидную годину.
Пришодчи на вряд его кролевское млсти до мене, Войтеха Красовскаго, воротного замку Луцкого, в тот час будучого на местцу пана Петра Ивановича Хомяка, подстаростего, дворянинъ его кролевское млсти пан Павелъ Оранский жаловал плачливе а обтяжливе на кнзя Януша Матеевича Четвертинского, оповедаючы тымъ обычаемъ: иж, дей, «я, маючи при себе вижа вряду замку Луцкого такъ тежъ и сторону людей добрых шляхтичов, ездил искал есми на многих местцох кнзя Януша Четвертенского з листы его кролевское млсти, то есть з манъдатомъ и з увяжчимъ листомъ, а не могъ есми его знайти. Такъ же, дей, нынешнего дня в суботу на Стретене Господне, приехавшы мнѣ тут до Луцка и доведавшися запевне, иж кнзь Януш Четвертинский у дворѣ своемъ на Яровицы ест, тогож часу, поставившы кони в господѣ, пошол есми з вижомъ врядовым и з людми добрыми сторонними до кнзя Януша Четвертенского на Яровицу, хотячы ему дати листы его кролевское млсти, мандатъ и лист увяжчий у третю часть Яровицы и Антоновецъ и во въси тые именя, што кнгни Овдоти Четвертенской малжонокъ ее млсти кнзь Матвей Четвертенский записалъ, ку тому теж мандатъ его кролевское млсти о многие кривды и шкоды кнгни Матеевое Четвертенское и о ночное кгвалтовное отняте третее части именя Яровицкого и Антоновецкого. И кгды, дей, есмо до двора Яровицкого по гребли ишли, тогды видел есми кнзя Януша Четвертенского, а он ишол с кухни до светлицы и потравы у мисах за нимъ несено. И скоро, дей, одно нас обачивши, тогож часу казал перед нами фортку замкнути. И гдыж есмо до фортки пришли, тогды, дей, врядникъ его млсти кнзя Янушов наймя . . . . . з Богданомъ, з дъякомъ, и з Яночкомъ и з иншими слугами княжими а помощниками своими коло двадцати чоловековъ, выбегши з светлицы, за росказанемъ кнзя Януша, пана своего, ино недабаючы на заруки его кролевское млсти, што ему перво сего княгини Матѳеевое Четвертенское лист кролевской давно (?) под пятма тысячми копами грошей, прискочивши до фортки, мене самого оглоблею торчма у перси забили, шапку з усими листы гдрьскими з головы збили; так же, дей, есми шапку з листы пофативши, почал перед ними втекати; а они, дей, за мною, дворяниномъ, такъ теж за вижомъ урядовымъ и з людми сторонними, то ест служебникомъ его млсти кнзя Лва Александровича Санкгушковича Коширского Войтехомъ, а бояриномъ его млсти кнзя Януша Порыцкого Васком Ждановичомъ, прислужникомъ ее млсти кнгни Матѳеевое Четвертинское Семеномъ Федоровичомъ и служебникомъ моимъ Дмитромъ, вганяючи через греблю, кийми и корпы по хрыбту били як мене самого, такъ вижа и сторон людей добрыхъ. И кгды быхмо, дей, перед ними не повтекали, певне бы нас были на смерть позабивали».
Якож той виж врядовый боярин гдрьский Красноселский Павел Некрашевичъ, ставши передо мною очевисто, до книгъ замковых тымиж словы, водлугъ жалобы и оповеданя пана Павла
Перевод на русский
А о королевских грамотах его милость князь, наш господин, вовсе не заботится: ты не первый дворянин, прибывший сюда с государевыми грамотами. Никого не допускают, иных бьют и гонят, и с тобой будет то же». Тогда дворянин государя пан Михаил Джуса просил послать к князю, чтобы тот велел пропустить хотя бы его с одним из вижей и принял грамоту его королевского величества. Они и этого не захотели, а сразу стали поднимать тревогу и звонить в колокол. Тогда со всех сторон к местечку побежали люди; прибежали и служебники, находившиеся с собаками в поле. Пан Михаил Джуса, увидев такое сопротивление воле и приказу его королевского величества и засвидетельствовав вместе с нами, урядовыми вижами, и присутствовавшими добрыми людьми, что против него поднята тревога и звонит колокол, вынужден был уехать».
Пан Фронц Круш просил внести это в запись.
Я велел записать в книги личное показание вижа.
(К. Ц. А., кн. 2040, л. 1, № 1).
Акт LIII
(Жалоба дворянина пана П. Оранского об оскорблении, нанесённом ему при исполнении служебных обязанностей урядником и слугами князя Януша Четвертинского. Донесение вижа по этому делу).
В год от Рождества Божьего 1566, февраля третьего дня, в субботу, в обеденный час.
Ко мне, Войтеху Красовскому, воротному Луцкого замка, временно замещавшему подстаросту пана Петра Ивановича Хомяка, явился в уряд его королевского величества дворянин пан Павел Оранский. Он с плачем и тяжкой жалобой выступил против князя Януша Матеевича Четвертинского и рассказал: «Взяв с собой вижа луцкого замкового уряда и сторонних добрых людей, шляхтичей, я ездил искать князя Януша Четвертинского во многих местах, чтобы вручить ему грамоты его королевского величества — мандат и грамоту о введении во владение, — но не смог найти его. Сегодня же, в субботу, на Сретение Господне, приехав в Луцк и достоверно узнав, что князь Януш Четвертинский находится в своём дворе в Яровице, я поставил коней на постой и сразу отправился с урядовым вижем и сторонними добрыми людьми к князю Янушу в Яровицу. Я хотел вручить ему грамоты его королевского величества: мандат и грамоту о введении во владение третью Яровицы и Антоновцев, а также всех имений, которые князь Матвей Четвертинский записал своей жене княгине Евдокии. Я вёз и другой королевский мандат — о многочисленных обидах и убытках, причинённых княгине Матвеевой Четвертинской, и о насильственном ночном захвате третьей части имений Яровицы и Антоновцев. Когда мы шли к Яровицкому двору по плотине, я увидел князя Януша: он шёл из кухни в светлицу, за ним несли блюда с едой. Как только он увидел нас, тотчас велел закрыть перед нами калитку. Когда мы подошли к ней, княжеский урядник по имени . . . . . с Богданом, дьяком, Яночком и другими слугами и помощниками, всего около двадцати человек, по приказу своего господина князя Януша выбежали из светлицы. Они пренебрегли обеспечением, которое его королевское величество назначило князю по грамоте, прежде данной княгине Матвеевой Четвертинской под залог в пять тысяч коп грошей. Подскочив к калитке, они ударили меня в грудь концом оглобли и сбили с головы шапку вместе со всеми государевыми грамотами. Подхватив шапку с грамотами, я побежал от них. Они гнались за мной, дворянином, за урядовым вижем и сторонними людьми, а именно за служебником князя Льва Александровича Сангушко-Коширского Войтехом, боярином князя Януша Порыцкого Васком Ждановичем, прислужником княгини Матвеевой Четвертинской Семёном Фёдоровичем и моим служебником Дмитром. Гоня нас по плотине, они били палками и дубинами по спине меня, вижа и сторонних добрых людей. Если бы мы от них не убежали, они наверняка убили бы нас».
Этот урядовый виж, боярин государя Павел Некрашевич Красносельский, лично явившись передо мной, теми же словами, согласно жалобе и заявлению пана Павла