Материалы к истории панов-рады. Добавление. Разворот 36, с. 60-61: продолжение акта XLVI
Девяносто актов 1496-1581 годов из Литовской метрики и луцких гродских книг: привилеи, судебные решения, жалобы, донесения вижей и мандаты, в которых действуют великий князь и паны-рада. Томск, 1912.
С. 60-61: продолжение акта XLVI
Оригинал
так и зъ села на роботу не выпустит, людей збивает, кони, возы и с пашнями брати кажет. И яко, дей, дня вчорашнего в понедѣлокъ мца июля тридцатого дня пан Михайло Мышка пересъ заруки, в листехъ гдрьских теж комисарских и приятелских, и еднацъких меновите описаные, и через границы звечистые певные самъ особою своею з немалымъ войскомъ, съ трема гуфы збройныхъ людей ездных и пеших, кнехтовъ и драбов с трубами мѣдяными и з сурмами, наехавши, дей, на властный кгрунт их под самое село Галичаны, през целый божий ден одны, дей, ездячы, на герцъ вызывали, а другие, по полях гонячи, их, дей, самых и людей их Галичанъских на роботе переимали и збивали и, поимавшы, дей, одного чоловека Галичанъского на имя Игната Сверщъковича, зъ гаркабузу шестма кулями ганебне на смертъ замордовати а другого, дей, Грицца Игнатовича, рогатиною два кроти пробити перед собою казалъ. И в тот, дей, час немало иных подданных Галичанских позбивати, кони, возы, збожя, статки и иные многие речи ихъ побрати и до двора своего Бородчицкого отпровадити велелъ. Которые, дей всѣ кривды и шкоды, в тот час поделаные, так теж того чоловека, на смеръть замордованого, и другого зраненого пни ключниковая вижомъ врядовымъ, отъ мене данымъ, и людми сторонними обводила и осветчила. И то, дей, все на реистре меновите пописано в себе мают.
А потомъ в тыжден мца августа шостого дня въ понеделок пан Иван и пан Стеѳан Борзобогатовичы посполъ з вижомъ врядовым Павломъ Некрашовичомъ, отъ мене даным, на вряд замку гдрьского Луцкого ко мне приехавъшы, просили, жебы тот виж был выслухан и тое вызнане его, што онъ тамъ, будучы през тыжден, виделъ и слышалъ, абы в книги замковые было записано.
Гдѣж то виж, ставшы очевисте передо мною, до книг замковых тыми словы зозналъ: Иж „скоро мне приехавшы до Галичан у двор пановъ Борзобогатых въ суботу, тогды пан Степан указовал мнѣ рану рубаную кривавую на скропи подле ока правого, а в служебника их Павла видел есми рану з ручницы постреленую в лѣвое руки вышей локтя, в которого иже при мнѣ и куля вырезана. Потомъ пан Иляш Борзобогатович выежчал зо мною, вижомъ, на поле свое дворное, житом и пшеницею засѣяное, при копцох и границы Бородчицкой подле урочища Озерца Куповатца; и оповедал мнѣ пан Ильяш, иж, дей, „на том поли дня вчорашнего в пятницу, будучи мне з братомъ своимъ паномъ Стеѳаномъ на роботе при женцохъ, тогды, дей, пан Михайло Мышка, зобравшися з немалымъ почтомъ людей збройных, ездных и пѣших, наехавши моцно кгвалтомъ, хотячи нас умыслне здоровя нашого позбавити, на томъ, дей, местцу брата моего пна Стеѳана и служебника нашого Павла позбивали и поранили“. Якож есми того тамъ знаки явные бачил: жита и пшеницы немало потоптано и в колку местцахъ коло Озерца Куповатца покревавлено. Гдеж и шкод немало пан Ильяшъ яко своихъ, такъ служнихъ и подданныхъ своихъ, которые, дей, имъ того часу при жниве поделаные з реистру меновите оповедал. А потомъ у понеделокъ прошлый мца июля тридцатого дня, при бытности моей у дворе Галичанскомъ, наехали три гуфы людей збройных, цветных, ездных и пешихъ с трубами медеными и з сурмами под самое село Галичаны от Бородчичъ. С которыхъ гуфов приезжали поблизу двора по три и по чотыри человеки колко крот, панов Борзобогатыхъ вызываючи. Тогды черезъ увес ден подданые Галичанские с пол и з дубровы прибегали, плачучы и жалуючися иж, дей, пан Мышка самъ и слуги его з войскомъ, на поли стоячи и ихъ переимаючи, позбивали, кони возы с хомуты и со збожъемъ и з нихъ сукни, сермяги и што одно хто при собе мел побрали. И прибегъ один человекъ Галичанский ув одной сорочце на имя Грицъ Игнатовичъ, у которого видел есми ранъ две ощепомъ и колотых в руце и в боку правомъ. Тот повѣдил, иж, дей, наехавши, его самъ пан Михайло Мышка на поли у жнива слугам своим збити, зранити и еще его, ранного звезавши, за собою до Бородчич вести казал; иномъ, дей, заледве от нихъ под болотомъ утекъ и в жито сховался. А кгды вже было к вечору, прибегла в село невеста, плачучы з двоимъ хлопят, и повѣдила, иж пят чоловеков у зброях на конехъ, перенемши мужа ее, з возомъ и с пашнею взяли и скоро, дей, одно до одного гуфу его припровадили въ Золотое Могилы: тамъ, дей, сам пан Михайло Мышка казалъ его убити; ино, дей, „оден слуга пна Мышчин небожчика мужа моего з ручницы прострелил и мене, дей, збивши, пустили, а коня з возомъ и с пашнею взяли“. Также одно скоро пан Мышка с поля до Бородчичъ зъехалъ, тогож часу панове Борзобогатые зо мною, вижомъ, тамъ на тое местцо, где тот помененый чоловекъ на смерть забитый,
Перевод на русский
так и из села на работу не выпускает, людей избивает, коней и возы с хлебом велит отбирать. И вот, по их словам, вчера, в понедельник, тридцатого июля, пан Михаил Мышка, несмотря на денежные поручительства, особо оговорённые в государевых, комиссарских, приятельских и примирительных грамотах, и нарушив установленные вечные границы, лично, с немалым войском — тремя отрядами вооружённых конных и пеших людей, кнехтов и драбов, с медными трубами и сурмами, — совершил наезд на их собственную землю, под самое село Галичаны. Целый день одни разъезжали, вызывая их на поединок, а другие скакали по полям, перехватывали их самих и их галичанских людей за работой и избивали. Захватив одного галичанского человека, Игната Сверщковича, он велел позорно убить его шестью пулями из аркебузы, а другого, Грица Игнатовича, дважды пронзить рогатиной у него на глазах. Тогда же он приказал избить немало других галичанских подданных, забрать их коней, возы, хлеб, имущество и многие другие вещи и отвезти в свой Бородчицкий двор. Все причинённые тогда обиды и убытки, а также убитого человека и другого, раненого, пани ключникова показывала предоставленному мною официальному вижу и посторонним свидетелям и засвидетельствовала это. По их словам, всё подробно записано у них в реестре.
Затем, через неделю, в понедельник шестого августа, пан Иван и пан Стефан Борзобогатовичи вместе с предоставленным мною официальным вижем Павлом Некрашовичем приехали ко мне в управление государева Луцкого замка. Они просили выслушать вижа и записать в замковые книги его показание о том, что он за неделю пребывания там видел и слышал.
Представ передо мною лично, виж дал для записи в замковые книги следующее показание: «Когда я в субботу приехал в Галичаны, во двор панов Борзобогатых, пан Степан показал мне кровавую рубленую рану на виске возле правого глаза. У их слуги Павла я видел огнестрельную рану на левой руке выше локтя; при мне из неё вырезали пулю. Затем пан Ильяш Борзобогатович выехал со мною, вижем, на своё господское поле, засеянное рожью и пшеницей, возле межевых знаков и Бородчицкой границы, у урочища Озерца Куповатца, и рассказал мне: „На этом поле вчера, в пятницу, когда я со своим братом, паном Стефаном, работал при жнецах, пан Михаил Мышка, собрав немалый отряд вооружённых конных и пеших людей, силой совершил наезд, намереваясь лишить нас жизни. На том месте избили и ранили моего брата, пана Стефана, и нашего слугу Павла“». Я видел там явные следы случившегося: немало ржи и пшеницы было вытоптано, а возле Озерца Куповатца в нескольких местах виднелась кровь. Пан Ильяш подробно перечислил по реестру многие убытки — как свои, так и своих слуг и подданных, — причинённые им тогда, во время жатвы. Затем, в минувший понедельник, тридцатого июля, когда я находился в Галичанском дворе, из Бородчичей под самое село Галичаны явились три отряда вооружённых конных и пеших людей в цветном одеянии, с медными трубами и сурмами. Из этих отрядов по нескольку раз подъезжали близко ко двору по три и по четыре человека, вызывая панов Борзобогатых. Целый день галичанские подданные прибегали с полей и из дубравы, плакали и жаловались, что сам пан Мышка и его слуги, стоявшие с войском в поле, перехватывали их и избивали, отбирали коней, возы с хомутами и хлебом, снимали с них верхнее платье и сермяги и забирали всё, что кто имел при себе. Прибежал один галичанский человек, Гриц Игнатович, в одной рубахе; я видел у него две колотые раны от копья — на руке и на правом боку. Он рассказал, что сам пан Михаил Мышка, наехав на поле во время жатвы, велел своим слугам избить и ранить его, а затем, связав раненого, вести за собой в Бородчичи. Ему едва удалось убежать от них возле болота и спрятаться во ржи. Уже под вечер в село прибежала плачущая женщина с двумя мальчиками и рассказала: пятеро вооружённых всадников перехватили её мужа и забрали его вместе с возом и хлебом. Как только привели его к одному из отрядов у Золотой Могилы, сам пан Михаил Мышка велел его убить. «Один слуга пана Мышки, — сказала она, — застрелил моего покойного мужа из ручницы. Меня избили и отпустили, а коня, воз и хлеб забрали». Когда пан Мышка уехал с поля в Бородчичи, паны Борзобогатые тотчас со мною, вижем, на то место, где был убит упомянутый человек,