Материалы к истории панов-рады. Добавление. Разворот 26, с. 40-41: акт XXXIII
Девяносто актов 1496-1581 годов из Литовской метрики и луцких гродских книг: привилеи, судебные решения, жалобы, донесения вижей и мандаты, в которых действуют великий князь и паны-рада. Томск, 1912.
С. 40-41: акт XXXIII
Оригинал
не боронили под закладом на его кролевскую млст пятма тысячма копами грошей“. И тот лист гдрьский вряднику оказывалъ. Нижли, дей, врядник листа гдрьского приняти и его слухати не хотел; одно поведил: ижъ, дей, „я о листы таковый ничого не дбаю и слухати не винен“. А потомъ закликал на товарищов своихъ и на подданых тамошнихъ, жебы пна Загоровского и нас всих из села вон гнали, а, гдебы ехати не хотели, росказал бити и забити. Они теж, зо щепы до нас прискочивши, почали гнати изъ села вон, а инъшии хлопи съ кийми, с цепами до ту забегати почали. Пан Загоровский, видечи таковую трудность, оповедавши то мне и стороне людемъ добрымъ, которыи на тот час з нами были, то ест пану Ивану Бурому, дворенину гдрьскому, а пану Олекшею Миколаевичу, служебнику его млсти пна воеводы Виленского, а боярину князя Александра Чорторыйского Мстишинскому Марку (пробѣлъ въ оригиналѣ), проч ехати мусилъ“.
Которое я оповедане пна Василя Загоровского и вижово сознане до книгъ замковых записалъ.
(К. Ц. А., кн. 2036, л. 116, № 15).
XXXIII.
(Жалоба земянки п. О. Ф. Несвѣцкой о кривдахъ и шкодахъ, чинимыхъ ей и людямъ ея п. Я. П. Угриновскимъ. Донесеніе вижа по этому дѣлу).
Року Божого Нароженя 1562, мца іюля 31 дня.
В небытности старосты Луцкого, Браславского и Веницкого князя Богуша Федоровича Корецкого, на местцы его млсти Андрей Иванович Русин, справца староства Луцкого.
Приездила до мене земянка гдрьская пни Иляшовая Несвецкая пни Олена Федоровна, жалуючи плачливе а обтяжливе на пна Януша Прокоповича Угриновского, оповедаючи тым обычаем: Ижъ, дей, „он без бытности мужа моего мене самую словы невчтивыми соромотил и боем мне грозит, кривды и втиски великие чинит. А часов, дей, недавно минулых, у петров пост, пан Януш Угриновский из служебником своим Лучкою, пришедчи моцно и кгвалтом до двора моего Угриновского, узял и выносил с пивницы горелки моее з барила на две копе грошей. А теперешних часов без бытности мужа моего после первшого оповеданя моего пан Угриновский, приходячи кгвалтом на домы подданых моих Угриновских, волы побрал, то ест у Павла в деда взял вола моего властивого, которого, дей, ми был дал Мартинецъ за долгъ, а въ Климка другого вола, а у Волоса также кгвалтовне третего вола взял. Ку тому, дей, кривды, шкоды и втиски великие подданным моим Угриновским чинит, а жоны, дей, мужские и дочки их от него упокою мети не могут. Для которых, дей, кривдъ, шкод и збытков пна Угриновского люди з Угринова проч ся росходят. А скоро, дей, который члвкъ прочъ пойдет, он, дей, того часу избы их на сторону попродает и вже, дей, не мало именя Угриновского спустошил“.
Якож на огледане того спустошеня и на опытане людей пни Иляшовая Несвецкая брала в мене вижом боярина гдрьского Красноселского Пилипа Сызоновича. Который виж там у Угринове был и, оттол приехавши, ставши передо мною, тыми словы сознал: Иж „пни Иляшовая Несвецкая, приехавши до Угринова и созвавши перед себе всих людей своих Угриновских, пытала их, для чого ся прочъ росходятъ? а люде Угриновские всподнословне поведили: „як, дей, нам проч не ити, а вы нас не бороните? бо, дей, нас пан Угриновский збивает, грабит, кони и волы в нас берет, на конех наших сам ездит и посылает к Дубну, и куды ему потреба; а еще, дей, находячи кгвалтом на домы наши, жонам и дочкам нашим упокою не дает; што, дей, мы болшей терпети не можем; але также мусим проч пойти, яко и иншие“. На тот же час выступивши, Барбара Михновая жаловала на пна Угриновского, иж, дей, „кгды муж мой пошол на роботу, тогдым перед ним не могла упокою мети; ям ся, дей, была перед ним скрила в третем дому; он, дей, и там мене знашодчи, збил и змордовал“. А пни Иляшовая Несвецкая то все мною, вижом врядовым, осветчила. А потомъ за обвоженем и показованемъ пней Несвецкое звидел есми на селе печища пустовские, и поведили мне, иж тых печищ избы пан Угриновский, як люди проч пошли, роспродал“.
И просила пни Несвецкая, абы то было записано.
А так я тую жалобу оповедане ее и вижово сознане в книги замковые записати казал.
(К. Ц. А., кн. 2036, л. 149, № 23).
Перевод на русский
не препятствовали этому под залогом в пять тысяч коп грошей в пользу его королевской милости». И он показал управляющему государево письмо. Но управляющий не хотел ни принять, ни выслушать его и только сказал: «Никакого дела мне нет до такого письма, и слушать его я не обязан». Потом он позвал своих товарищей и местных подданных и велел изгнать пана Загоровского и всех нас из села, а если мы не захотим уехать — бить и убить. Они подскочили к нам с копьями и стали выгонять нас из села; другие мужики с дубинами и цепами начали забегать вперед. Пан Загоровский, видя такую опасность и засвидетельствовав ее передо мной и посторонними добрыми людьми, которые были с нами, а именно государевым дворянином паном Иваном Бурым, слугой пана виленского воеводы Олекшеем Миколаевичем и боярином князя Александра Чарторыйского Марком Мстишинским (пробел в оригинале), был вынужден уехать».
Это заявление пана Василия Загоровского и показания вижа я записал в замковые книги.
(К. Ц. А., кн. 2036, л. 116, № 15).
Акт XXXIII
(Жалоба земянки пани О. Ф. Несвецкой на обиды и ущерб, причиняемые ей и ее людям паном Я. П. Угриновским. Показания вижа по тому же делу).
В год от Рождества Божьего 1562, 31 июля.
В отсутствие старосты луцкого, брацлавского и венецкого князя Богуша Федоровича Корецкого управление Луцким староством исполнял Андрей Иванович Русин.
Приехала ко мне государева земянка пани Олена Федоровна Несвецкая, жена Ильяша, и, плача, с большой горечью пожаловалась на пана Януша Прокоповича Угриновского: «В отсутствие моего мужа он оскорблял меня непристойными словами и угрожает побоями, причиняет тяжёлые обиды и притеснения. Недавно, в Петров пост, пан Януш Угриновский со своим слугой Лучкой силой пришёл в мой двор в Угринове и вынес из погреба бочонок моей водки стоимостью в две копы грошей. А в последнее время, после моего первого заявления и в отсутствие моего мужа, пан Угриновский насильно приходил в дома моих подданных в Угринове и забирал волов. У Павла в деда он взял моего собственного вола, которого мне дал Мартинец в уплату долга; у Климка забрал другого вола, а у Волоса силой взял третьего. Кроме того, он причиняет моим подданным большие обиды, убытки и притеснения; их жёны и дочери не имеют от него покоя. Из-за его обид, ущерба и бесчинств люди уходят из Угринова. Стоит кому-нибудь уйти, он сразу продаёт его дом посторонним и уже значительно разорил имение Угринов».
Для осмотра этого запустения и опроса жителей пани Иляшовая Несвецкая взяла у меня вижа, государева боярина Пилипа Сызоновича Красносельского. Побывав в Угринове, тот вернулся и показал передо мной: «Приехав в Угринов, пани Иляшовая Несвецкая созвала всех своих людей и спросила, почему они уходят. Жители Угринова единодушно ответили: „Как нам не уходить, если вы нас не защищаете? Пан Угриновский избивает и грабит нас, забирает коней и волов, сам ездит на наших конях и посылает их в Дубно и куда ему нужно. Он также силой врывается в наши дома и не даёт покоя нашим жёнам и дочерям. Мы больше не можем этого терпеть и вынуждены уйти, как уже ушли другие“. Тогда Барбара Михновая выступила вперёд и пожаловалась на пана Угриновского: „Когда мой муж ушёл на работу, он не давал мне покоя. Я скрылась от него в третьем доме, но он нашёл меня и там, избил и измучил“. Пани Иляшовая Несвецкая засвидетельствовала всё это через меня, должностного вижа. Потом по её указанию я осмотрел в селе пустые усадьбы. Мне сказали, что после ухода людей пан Угриновский распродал стоявшие там избы».
Пани Несвецкая просила записать это.
Я велел внести её жалобу, заявление и показания вижа в замковые книги.
(К. Ц. А., кн. 2036, л. 149, № 23).