Материалы к истории панов-рады. Добавление. Разворот 13, с. 14-15: продолжение акта XIV
Девяносто актов 1496-1581 годов из Литовской метрики и луцких гродских книг: привилеи, судебные решения, жалобы, донесения вижей и мандаты, в которых действуют великий князь и паны-рада. Томск, 1912.
С. 14-15: продолжение акта XIV
Оригинал
до воеводы Троцкого, гетъмана нашого, старосты Браславъскаго и Веницъкого, князя Костантина Ивановича Острозского, абы, его обыеравши, в той волости пятънадцать служобъ людей а пять пустовъщинъ где с одного и в то ему увязанье далъ. Ино князь Костанътинъ писалъ о томъ до подкоморого нашого, державъцы Ейшиского, пана Анъдрея Якубовича Довойновича и служебъника своего Ждана Дмитреевича посылалъ, абы онъ казалъ ему тыи люди и земъли, подлугъ данины и листу нашого обравши, дати. Панъ подкоморый, вглянувъши в листъ, данину нашу, и опытавъшы пристава волостного Шымъка, обралъ пятънадцать служобъ тяглыхъ людей на имя: Янеля Станевича служба, Станеля Яцевича служба, Наруша Монъковича служба, Матея Монъковича жъ з братьею служба, Юря Ганъцевича з братьею служба, Докгилиса з братьею служба, и Яна Величъковича служба, Миколая Бутъковича з братьею служба, Юря з братьею служба, Януша з братьею служба, Михайла Мошкевича з братьею служба, Юря Гринъковича служба, Олехна Коверпаса служба, Ромашъка Сеньковича з братьею служба, Якубашъ Капетькевича з братаничи Бутъковичы служба, а пять земль пустовъских лейтских родчовъщинъ на имя Мацъковъщыну а Каркиловщыну, а Станьковщыну, а Дырмейковщыну, а Бернатовщыну; в которыи жъ люди и земли панъ подкоморый его увязалъ. А потомъ дали есмо ему тамъ жъ у волости Ейшиской пашъни нашое дворное Ейшиское поле зъ сеножатью под вязовымъ пнемъ и с кустовъем Плиндинъ. И в ту пашъню и в сеножать, з росказанья нашого, небожъчикъ панъ подкоморый панъ Анъдрей Довойновичъ его указалъ увязати. И к тому поведилъ перед нами, ижъ первее сего далъ ему озеро на имя Глушецъ в Киевъскомъ повете в Чорнобыльской волости воевода Киевъский, державъца Свислоцкий, панъ Анъдрей Якубовичъ Немировича, а потомъ мы на тое озеро дали ему нашъ листъ с подписье руки нашое, и писали есмо до пана воеводы Киевъскаго, абы онъ в то озеро ничимъ ся не вступалъ; и панъ воевода, подле листа нашого, далъ ему на то другий свой листъ и велелъ его в то увязати наместнику своему Чорнобыльскому Федку Андреевичу Киселю: и на то онъ на все листы, данину нашу, и листы увяжъчии князя Костантиновъ, воеводы Троцкого, и пана Анъдрея Довойновича, державцы Ейшишъского, и пана воеводы Киевъского на озеро Глушецъ перед нами указывалъ. И билъ намъ чоломъ, абыхъмо то все потвердили ему нашимъ привилем на вечъность. О чомъ жо панове рада наша — княз Янъ, бискупъ Виленьский, воевода Виленьский, канъцлеръ нашъ, староста Бельский и Мозырский, панъ Ольбрахтъ Мартиновичъ Кгаштолтъ — насъ за нимъ жадали.
Ино мы, з ласки нашое и на жаданье панов рад нашихъ, и за его к намъ вернии службы на его чоломъбитье, то вчынили: тую пятънадцать служобъ людей и пять земль пустовъских, которых имены панъ подкоморый в листе своемъ выписалъ, и поле з сеножатью под вязовымъ пнемъ и с кустовемъ Плиндинъ, и озеро Глушецъ в Чорнобыльской волости, и тыи люди вси и земъли, яко выше в семъ нашом листе стоить выписано, потвержаемъ симъ нашимъ привильемъ вечъно и навеки непорушъно пану Оникею Горностаевичу самому, его жоне и их детемъ, и напотомъ будучымъ ихъ щадкомъ со въсими тыми людми и ихъ службами, и податьми, и с земълями пашъными и бортными, и с припашъми, селищи, и с кустовъи, з гаи, лесы и дубровами, и с сеножатьми, з ловы и ловищи, с озеры, з реками и речъками, з ставы и ставищи, з луги и болоты, и з заросльми и польми, и з дяклы оръжаными и овъсяными, и с платы грошовыми и со всякими иными платы, доходы и пожытки, которымъ кольве именемъ могуть названы, або менены быти, и со въсимъ с тымъ, какъ ся тыи люди и пустовщины, и пашъни, и сеножати и озеро Глушецъ здавъна и ноне въ собе маеть, и какъ были на насъ держаны; и воленъ онъ и его потомъки тамъ собе прибавити и разширити, и к своему лепшому и вжыточъному обернути, какъ сами налепей розумеючы.
А на твердость того и печать нашу казали есмо привесити к сему нашому листу.
При томъ были: князь Янъ, бискупъ Виленьский; князь Миколай, бискупъ Киевъский; воевода Виленъский, канъцлеръ нашъ, староста Бельский и Мозырский, панъ Ольбрахтъ Мартиновичъ Кгаштолтъ; подскарбій земъский, маршалокъ и писаръ нашъ, державъца Слонимъский и Каменецкий, панъ Богушъ Боговитиновичъ; подскарбій дворный, державъца Веленьский, панъ Иванъ Анъдреевичъ; маршалокъ, державъца Волъковыский, панъ
Перевод на русский
трокскому воеводе, нашему гетману, брацлавскому и винницкому старосте князю Константину Ивановичу Острожскому, чтобы тот выбрал в названной волости пятнадцать служб людей и пять пустующих хозяйств, где они найдутся, и ввёл его во владение ими. Князь Константин написал об этом нашему подкоморию, эйшишкскому державце пану Андрею Якубовичу Довойновичу, и послал своего слугу Ждана Дмитриевича, чтобы подкоморий выбрал и передал ему людей и земли согласно нашему пожалованию и грамоте. Пан подкоморий прочёл нашу жалованную грамоту, расспросил волостного пристава Шимка и выбрал следующие пятнадцать служб тяглых людей: служба Янеля Станевича, служба Станеля Яцевича, служба Наруша Монковича, служба Матея Монковича с братьями, служба Юрия Ганцевича с братьями, служба Докгилиса с братьями, служба Яна Величковича, служба Николая Бутковича с братьями, служба Юрия с братьями, служба Януша с братьями, служба Михаила Мошкевича с братьями, служба Юрия Гринковича, служба Олехна Коверпаса, служба Ромашка Сеньковича с братьями, служба Якубаша Капетькевича с племянниками Бутковичами. Он выбрал также пять пустующих земельных участков — Мацковщину, Каркиловщину, Станьковщину, Дырмейковщину и Бернатовщину — и ввёл пана Оникея во владение этими людьми и землями. Затем мы дали ему в той же Эйшишкской волости нашу дворную пашню, Эйшишкское поле с сенокосом под Вязовым пнём и кустарником Плиндин. В нашу пашню и сенокос по нашему приказу ввёл его ныне покойный подкоморий пан Андрей Довойнович. Кроме того, Оникей сообщил нам, что прежде киевский воевода и свислочский державца пан Андрей Якубович Немирович пожаловал ему озеро Глушец в Чернобыльской волости Киевского повета. Позднее мы дали ему нашу грамоту на это озеро, подписанную нашей рукой, и написали киевскому воеводе, чтобы тот никоим образом не вмешивался в пользование озером. По нашей грамоте воевода выдал ему ещё одну, свою, и велел своему чернобыльскому наместнику Федьку Андреевичу Киселю ввести его во владение озером. Оникей предъявил нам все эти грамоты: нашу жалованную, вводные грамоты князя Константина, трокского воеводы, пана Андрея Довойновича, эйшишкского державцы, и пана киевского воеводы, пожаловавшего озеро Глушец. Он бил нам челом, чтобы мы своим привилеем подтвердили всё это за ним навечно. Об этом просили нас за него и паны нашей рады: виленский епископ князь Ян, виленский воевода и наш канцлер, бельский и мозырский староста пан Альбрехт Мартинович Гаштольд.
По нашей милости, по просьбе панов нашей рады, за его верную службу нам и в ответ на его челобитье, мы постановили: пятнадцать служб людей и пять пустующих земель, названия которых подкоморий выписал в своей грамоте, поле с сенокосом под Вязовым пнём и с кустарником Плиндин, озеро Глушец в Чернобыльской волости, а также всех названных выше в настоящей грамоте людей и земли закрепляем нашим привилеем за паном Оникеем Горностаевичем, его женой, детьми и будущими потомками навечно и на веки нерушимо. В его владение переходят все эти люди с их службами и податями, пашенные и бортные земли, припаши, селища, кустарники, рощи, леса и дубравы, сенокосы, места охоты и ловли, озёра, реки и речки, пруды и места для прудов, луга и болота, заросли и поля, ржаные и овсяные оброки, денежные и всякие другие платежи, доходы и выгоды, как бы они ни назывались. Всё это он получает в тех пределах и на тех условиях, в каких люди, пустующие участки, пашни, сенокосы и озеро Глушец находились издавна и ныне и прежде держались от нас. Он и его потомки вправе приумножать и расширять владение и использовать его к своей наибольшей выгоде, как сами сочтут лучшим.
Для утверждения этого мы велели привесить к настоящей нашей грамоте нашу печать.
При этом были: виленский епископ князь Ян; киевский епископ князь Николай; виленский воевода и наш канцлер, бельский и мозырский староста пан Альбрехт Мартинович Гаштольд; земский подскарбий, наш маршалок и писарь, слонимский и каменецкий державца пан Богуш Боговитинович; дворный подскарбий, веленский державца пан Иван Андреевич; маршалок, волковысский державца пан