Материалы к истории панов-рады. Добавление. Разворот 11, с. 10-11: акт XII
Девяносто актов 1496-1581 годов из Литовской метрики и луцких гродских книг: привилеи, судебные решения, жалобы, донесения вижей и мандаты, в которых действуют великий князь и паны-рада. Томск, 1912.
С. 10-11: акт XII
Оригинал
То пак тыми разы панове рады наши великого князства Литовского до нас писали, жедаючы, абыхмо тотъ двор наш Ясвоини дали под нимъ дворанину нашому Ивану Тимофеевичу Юрлову. А Иванъ поведилъ, ижъ имене бы лепъшое княз Михайло Микулино зъ стороны неприятеля нашого къ его рукамъ пришло; а къ тому князя Богдана Путивльскаго именья он у своей моцы держить. Какъ же мы, на писанье панов ихъ милости и чоломъбитье того дворанина нашого Ивана Юрлова, ему есмо были тот двор нашъ Ясвоини под нимъ дали. Нижли тых часовъ княз Михайло Осовицкий билъ намъ чоломъ и вказывалъ перед нами листы, которыи есмо ему первей того на тыи дворы наши дали, и тот листъ на Ясвоини, в которых же выписуеть, ижъ, не очистивши отчизны ег, не маем его с того двора нашого Ясвоини рушати; а што ся дотычеть Микулина и тежъ именей князя Богдановых, онъ поведил, иж с того не мает се чимъ поживити, и на чомъ мешкати, бо Микулин волостъка мала а от неприятеля нашог Московског скажона, а тыи именья князя Богдановы у Киевскомъ повете от поганства татар спустошоны. И билъ намъ чолом, абыхмо за се тое державье Ясвоини ему дали и при листе, данине нашой, его зоставили.
Ино, ачъ кольвекъ были есмо Ивану Юрлову тотъ двор нашъ под нимъ дали, однако жъ, паметуючи на верныи заслуги его, ижъ онъ, оставивши отчизну свою, замки и волости у неприятеля нашого Московского, а самъ, приехав к намъ, господару своему прирожоному, а звлаща не мает ся на чом тепер поживити, а намъ без причины слушное не годится листов нашихъ никому ламати, на его чоломъбитье, то вчинили есмо: тот двор нашъ Ясвоини ему есмо за ся держати дали со всимъ с тымъ, што здавна на державец наших прихоживало, и какъ перед тымъ от нас самъ держалъ; и не маем его с того двора нашого рушати а ни под нимъ кому давати, а ни заставляти, аж до его живота.
И на то есмо ему дали сес наш листъ з нашою печатю.
Писан у Кракове, под лет 1526, мѣсяца нояб. 10 день, индик 15.
В томъ листе рука королевская.
Ивашко Горностай, писарь, наместник Дор.
(Л. М., Зап., кн. XII, л. 388–388 об.).
XII.
Вырок плебану Крошинскому зъ Олексеем Овсянникомъ о мутвицу и о розные шкоды, ему и подданым его поделаные.
Смотрели есьмо того дѣла съ паны радами нашыми.
Стояли перед нами очивисто. Жаловал намъ плебанъ Крошыньский князь Войтех на дворанина нашого Олекъсея Овъсяника о томъ: Ижъ бы ему отъ него крывъды великии ся стали в землях, въ кгвалтех, в грабежех, в наездъкахъ и въ винъшых речах. И мы казали о томъ межы ними досмотрети и справедливость тому вчынити судямъ нашымъ дворнымъ — маршалъку нашому князю Ондрею Михайловичу Санъкгушъковича, а маршалъку нашому державцы Волковыйскому пану Матею Войтеховичу, а тивуну, подконюшому Виленьскому, пану Шымъку Мацковичу, а дворанину нашому пану Богдану Довъкгирдовичу. Где жъ перед тыми судями плебанъ на Овсяника жаловалъ тымъ обычаемъ, што жъ, з росказанья пановъ рад нашых, зыездили суди на тыи земли ихъ судити и, того межь ними досмотревъши, и подле прысяги светковъ плебаньских, мутвицу плебану прысудили и листъ свой судовый на то ему дали. В которомъ же листе их пишеть, ижъ суди Овсяниковы судями плебаньскими спор вчынили, хотячи Овъсянику на плебане кгвалт присудити за тож, ижъ плебанъ мутвицу Овъсяникову съ своее гребъли зметал; и пишуть тыи ихъ судьи, штожъ панове ихъ милость, рада наша, дали имъ науку, хто бы в земъли былъ прав, тотъ и въ кгвалтех; и суди Овсяниковы с права зъехали, конъца не вчынивши; а плебаньскии суди, подле росказанья пановъ рад нашых, такъ сказали: на чомъ плебанъ и люди его присягънуть, то Овъсяникъ маеть платити. И тыи нашы суди дворныи, о том межи ними смотревъши, и нам то отказывали и самих их очивисте перед нами ставили.
Намъ и паномъ радомъ нашимъ виделося и такъ есмо сказали: што Овсяникъ плебану, кгвалты поделав, и въ люди его увязывался и держалъ их, и грабилъ, и шкоды поделавъ, и з них работы и платы, и доходы бралъ, — плебанъ маеть на тых шкодах своих, который ся ему от Овъсяника стали, прысягу вчынити; и рокъ той прысязе казали есьмо положыти третий день; и
Перевод на русский
В это время паны нашей рады Великого княжества Литовского писали нам с просьбой отдать этот наш двор Ясвойни, изъяв его у князя, нашему дворянину Ивану Тимофеевичу Юрлову. Иван сообщил, будто лучшее имение князя Михаила, Микулино, уже вернулось в его руки со стороны нашего неприятеля; кроме того, князь держит в своей власти имения князя Богдана Путивльского. По письму их милостей панов и челобитью нашего дворянина Ивана Юрлова мы передали ему наш двор Ясвойни, отняв его у князя. Но тогда князь Михаил Осовицкий бил нам челом и предъявил грамоты, прежде выданные нами на названные дворы, и грамоту на Ясвойни. В них написано, что до освобождения его вотчины мы не должны отнимать у него наш двор Ясвойни. О Микулине и имениях князя Богдана он сообщил, что ему нечем от них прокормиться и негде жить: Микулинская волостка мала и разорена нашим московским неприятелем, а имения князя Богдана в Киевском повете опустошены татарами-язычниками. Он бил нам челом, чтобы мы вернули ему держание Ясвоиней и оставили в силе нашу жалованную грамоту.
Хотя мы и отдали наш двор Ивану Юрлову, изъяв его у князя, однако, памятуя о верных заслугах князя, который оставил свою вотчину, замки и волости у нашего московского неприятеля, а сам приехал к нам, своему прирождённому государю, и особенно учитывая, что ему теперь нечем прокормиться, — а нам не подобает без законной причины нарушать чьи-либо права, закреплённые нашими грамотами, — мы по его челобитью постановили следующее. Мы вновь дали ему в держание наш двор Ясвойни со всем, что издавна причиталось нашим державцам, и как он сам прежде держал его от нас. До конца его жизни мы не должны отнимать у него наш двор, передавать его другому или отдавать в залог.
На это мы дали ему настоящую нашу грамоту с нашей печатью.
Написано в Кракове, в 1526 году, ноября 10-го дня, индикт 15.
На этой грамоте — королевская подпись.
Ивашко Горностай, писарь, наместник Дор[сунишский].
(Л. М., Зап., кн. XII, л. 388–388 об.).
Акт XII
Судебное решение по делу крошинского плебана с Алексеем Овсянником о мельничном устройстве и различных убытках, причинённых ему и его подданным.
Рассмотрели мы это дело с панами нашей рады.
Стороны лично предстали перед нами. Крошинский плебан князь Войтех жаловался нам на нашего дворянина Алексея Овсянника: будто тот причинил ему великие обиды в земельных делах, насилиями, грабежами, наездами и прочими действиями. Мы велели нашим дворным судьям разобрать их спор и восстановить справедливость: нашему маршалку князю Андрею Михайловичу Сангушковичу; нашему маршалку, волковысскому державце пану Матею Войтеховичу; тивуну и виленскому подконюшему пану Шимку Мацковичу; нашему дворянину пану Богдану Довгирдовичу. Перед этими судьями плебан изложил свою жалобу на Овсянника следующим образом. По распоряжению панов нашей рады судьи выезжали на спорные земли для разбирательства и, рассмотрев дело, на основании присяги свидетелей плебана присудили мельничное устройство плебану и выдали ему об этом судебную грамоту. В этой грамоте написано, что судьи со стороны Овсянника вступили в спор с судьями плебана, желая присудить Овсяннику взыскание с плебана за насилие, поскольку плебан сбросил Овсянниково мельничное устройство со своей плотины. Судьи пишут, что их милости паны нашей рады дали им наставление: кто прав в споре о земле, тот прав и в деле о насилии. Судьи Овсянника уехали с разбирательства, не доведя дела до конца. Судьи же плебана по распоряжению панов нашей рады постановили: Овсянник должен уплатить за то, что плебан и его люди подтвердят присягой. Наши дворные судьи рассмотрели их спор, доложили нам о нём и лично представили перед нами обе стороны.
Мы с панами нашей рады сочли нужным постановить следующее. Поскольку Овсянник чинил плебану насилия, вступал во владение его людьми, держал их у себя, грабил, причинял им убытки, взимал с них работы, платежи и доходы, плебан должен принести присягу о тех убытках, которые понёс от Овсянника. Срок этой присяги мы велели назначить на третий день; и