Сборник летописей Южной и Западной Руси, снимок 309, печатная с. 244

Оригинал (дореформенная орфография)

legatos Racocii, principis Transilvaniae, ducentibus, cum illic reverteretur, trajectus et trucidatus est.

Peiora prioribus evenerunt, cum anno Domini 1655 scelestissimus ille homo, insatiabile sanguinis christiani Chaos, concitatis ac in patriam commotis fidefragis Moschis, in partes Podoliae, Russiae, jamjam ultimum exitium machinando, Leopolim obsederat; eo tempore conventus uterque

ultimas jacturas sensit: nam conventus S. Martini igne combustus, ecclesia violata, altaria eversa, depopulata, campanae acceptae, organa distructa — haec passus. Conventus autem major in platea Figulina quantam ruinam passus, quis enumerare praesumat? Omnem enim malitiam suam saevissima barbarorum crudelitas exercuit. Omnia suppellectilia, quid dico suppellectilia, etiam tecta tam ecclesiae, quam conventus combusta; fenestrae, fores, altaria secta, imagines omnes sublatae; ferra omnia, dico omnia, evulsa; in aperto campanae jamjam demissae et jam in Ukrainam destinatae mitti, nisi per reverendum patrem (etiam post fata nonnisi laude comraemorandum) Stephanum Topolski, protunc raagistrum noviciorum, recuperatae; qui tantae audaciae fuit ductus zelo, ut non horruerit etiam ipsum adire Bogdanum Chmielnicki ducern, petendo, ut restituantur campanae ecclesiae; cujus petitione, aut potius zelo commotus, talem aspiciendo expugnationem et damnum, restituit. Sed eaedem campanae iterum sunt acceptae a cosacis anno Domini 1672, cum adhuc majus malum et perieulum invasit Leopolim, et tunc temporis multa damna convcntus est perpessus.

Iterum eaedem calamitates oppresserant rempublicam nam rebellus Doroszenko Petrus subdidit Ukrainam patrocinio Turcarum et exinde induxit Poloniae bellum, nam anno supranominato, 1672, ipse Turcicus caesar cum multis apparatibus ad bellum copiosissimo exercitu egressus contra Polonos, ad Batow exercitus equituum levioris pugnae sustulerunt. Camenecum acceperunt inexpugnabilem fortecam et alias multas civitates in Podolia. Ipse remansit ad Usiatyn expugnatam, combustam, devastatam civitatem et misit Kapłan Basza Leopolim. Deo maximo protegente evasit ipsa Leo-

Перевод на современный русский

его вели послы Ракокия, князя Трансильвании, и когда он возвращался туда, его настигли и убили.

Случилось еще хуже, чем прежде, когда в год Господень 1655 этот злейший человек, Хаос, ненасытный христианской крови, возбужденный неверными москами, поднятыми в стране, в частях Подолья, Россия, уже замышляя последнее разрушение, осадил Львов; во время встречи они оба

он ощущал последние потери: ибо монастырь св. Мартина был сожжен огнем, церковь осквернена, алтари опрокинуты, ограблены, колокола взяты, органы уничтожены – все это он перенес. Но кто возьмется перечислить, как сильно пострадало собрание на улице Фигулина? За жестокую жестокость варваров проявилась вся их злоба. Вся мебель, то есть мебель, даже крыши и церкви, и монастыря были сожжены; окна, двери, жертвенники, изображения — все удалено; все утюги, я имею в виду все, были вырваны; на открытом месте колокола уже были спущены и уже предназначались для Украины, если только их не восстановит почтенный отец (даже после того, как судьба будет вспоминаться только с похвалой) Стефан Топольский, тогдашний раагист послушников; которым ревность руководила таким дерзновением, что он не побоялся даже пойти к предводителю Богдану Хмельницкому с просьбой восстановить колокола церкви; по просьбе которого или, вернее, движимый ревностью, видя такое завоевание и потерю, он восстановил его. Но те же самые колокола были вновь взяты казаками в 1672 году, когда еще большее зло и мор вторглось во Львов и тогда было понесено много потерь.

Опять те же бедствия обрушились на республику, ибо мятежник Пётр Дорошенко подчинил Украину покровительству турок и с тех пор вызвал польскую войну, ибо в упомянутом выше 1672 году сам турецкий Цезарь вышел войной на поляков со многими снаряжениями и весьма многочисленной армией. Они взяли неприступную крепость Каменек и многие другие города Подолья. Он остался в Усятине, завоеванном, сожженном и опустошенном городе, и отправил Каплана Башу во Львов. Сама Лео сбежала под великую защиту Бога