Сборник летописей Южной и Западной Руси, снимок 226, печатная с. 161

Оригинал (дореформенная орфография)

contenta, sed brevi denuo a cosacis rumpenda. Venerat ad castra polona et ipsemet Chmielnicius, ac in pretorio generalem cum ducibus exercitus more suo demisse salutavit, simulquo veniam transactorum praecatus, facile obtinuit pactiones suas, sponte subscripsit ac juramento firmavit, ac ideo ad mensam generalis Potocii discubuit cum suis, ac suaviter donec sobrius, ebrius inepte epulatus est.

Eodem anno Nicolaus Potocki, exercituum regni generalis, brevi humanis exemptus est, cui ad summum militiae imperium campidux Kalinowski fataliter successit.

1652.

Tumultuabatur iterum plebs trans Borysthenem et odia vetera, exulceratosque magis quietis et pacis condictae spatio animos resumebat auctore Buhajo, cum Chmielnicius, quasi respiraret, in nova facinora vires resumpturus. Iam ipsius litterae, ad hanum Crimensem raissae, in Valachia interceptae (quamqum illas confictas esse a Kalinovio mentiebatur) apertam perfidiam ostenderant; jam trans Borysthenem cohortes polonae a cosacis invasae, jam et cosaci, ratione tumultus exorientis, per delegatos e polonis et cosacis puniti, jam ad motus comprimendos pars exercitus 3,000 complens cum Andrea Potoccio in Zaporoże expedita; sed frustranei conatus erant, ubivis jam latissimae Ukrainae tractu arma in polonos sonabant, tympana rebelles pulsabaut.

Quocirca Kalinovius ad Batoviam, haud procul Hyppani, castris in vastitatem campi deductis, quod nocumento erat (fuere 6000 equitatus, 3000 peditum) infeliciter consedit; pauco nimium coque diviso exercitu, nec juxta consilia tribunorum in unum collecto, nec illis 3,000, quorum supra memini, ad corpus revocatish, nec debita futuri discriminis cireumspectione praehabita. Suadebant veterani retrocessionem, peditatu relicto pro valli et castrorum defensione, sed Kalinovius probrum sibi loco cedere et bostium solatium reputans, spreverat consilia tuta, fortia et periculosa, viribus impar, quasi pro

Перевод на современный русский

довольный, но вскоре вновь разбитый казаками. Хмельниций сам прибыл в польский лагерь и в претории по своему обыкновению приветствовал генерала с командующими армией и вместе с тем добился прощения согрешивших, легко добился своих договоров, добровольно подписал и подтвердил присягу, а потому сел за стол генерала Потоция с его людьми и тихо пил, пока не протрезвел, пьяно.

В том же году Николай Потоцкий, генерал армии королевства, был на короткое время освобожден от прав человека, и его фатально сменил Калиновский, командующий армией.

1652.

Народ в Борисфене снова был неспокойным, и старая ненависть бушевала, и разъяренные духи возобновились в пространстве более тихого и мирного, установленного вождем Бухайо, когда Хмельниций, словно дыша, собирался возобновить свои силы в новых подвигах. Уже его письма, доставленные в Крым, были перехвачены в Валахии (хотя он и лгал, что они были подделаны Калиновием) и показали открытое предательство; Уже за Борисфеном польские когорты были захвачены казаками, уже и казаки, по причине нараставшего волнения, были наказаны делегатами от поляков и казаков, уже часть 3-тысячной армии, укомплектованной Андреа Поточчо в Запорожье, была готова подавить движения; но их усилия были напрасны; повсюду на обширной территории Украины звучали пушки против поляков и грохотали повстанческие барабаны.

Соответственно, Калиновий, поведя лагерь в Батовию, недалеко от Гиппани, на пустыре поля, которое было вредным (там было 6000 конницы, 3000 пеших), расположился несчастно; Он не слишком мало подготовил разделенную армию и не собрал ее по советам трибунов, не отозвал в корпус те 3000, о которых я упомянул выше, и не предвидел должной перспективы будущего кризиса. Ветераны призывали к отступлению, оставив пехоту для защиты долины и лагеря, но Калиновиус был слишком скромен, чтобы уступить самому себе, и, считая зверей утешением, презирал безопасные планы, сильные и опасные, неравные по силе, словно для