Сборник летописей Южной и Западной Руси: снимок 218, печатная с. 153

Оригинал (дореформенная орфография)

grestium imbecilium tufma, 6000 numero computata, sexusque proraiscuus, dum ob inediam summam dimissionem e castris et oppido omnino poscunt et aegre obtinunt, vix e castris pedem efferunt, ab accurentibus Scythis mactantur semiviva cadavera; jam et pyrius pulvis deerat, libratores mutilati aut enecti fame; bostes e 70 inagnis tormentis sine interstitio ad castra fulminabant, globi ad instar grandinis magni cadebant, mactabant passim, semper terrebant; proditores ad hostes, etiam urgenti inedia, transfugiebant saepe; inter praefectos militiae vetus heroicarum mentium tinea — diffidentia et simultates intercesserant et ita qui ultra humanas vires hominibus restiterant, necessitati et fato succumbebant. Nihilominus prodigio affine fuit: 12,000 Polonorum, juxta oppinionem computata, vulneribus, strage, inedia, aëris et aquarum, ultra modum exundantium, injuriis vexata, 300,000 ferocissimi exercitus iras et irapetus sustinere potuisse, 20 assultus hostium generales fuere, 16 proelio equestri decertatum, contractio valli quater ad minorem circumferentiam reducta, 75 eruptiones et prosperae, et (ut martis ambigua alea est) inprosperae fuere, reliquos heroicos actus scire invisa heroicis actibus invidia, sive oblivio, sive seribentium neglectus, non permisit. Constiterat rex, coronatus recenter, suis in obsidione laborantibus opem ferens, cum exercitu ad Zborovum et statim ab occurrentibus Scythis et cosaccis, cruenta Martis praeludia cepere; primo quidem, infausta nostris alea, deinde feliciori, eo tandem fine, ut saevi belli sanguinea tempestas, pacis, quamquam non diu duraturae inter hanum Crimensem, Chmielnicium impium (qui regem supplex die 19 mensis Augusti in castris deprecatus est), sopiretur, et conditionibus praescriptis ab untrinque discederetur, obsidium ad Zbaraź solveretur; Scytha in partes suas retroabiret, fortitudinis Polonae et testis et aequus laudator, usurpato passira dicterio: «Ad Zbarazium ab uno Polono decem Scythae jugari, ad Zborovum e contra ab uno Scytha decem Polonos propelli». Ad Zborovum etenim non bene sese res Polonae habebant, et nisi a societate cosacorum retraheretur hanus cum Tartaris, magnum discrimen exercitus ille, ob pusilani-

Перевод на современный русский

Толпа слабоумных людей числом в 6000 человек и шесть прорайсов, в то время как они, по причине своего голода, требовали и с трудом добились полного освобождения из лагеря и города, едва выходили из лагеря, а полуживые трупы были зарезаны наступающими скифами. уже не хватало пороха, а балансиры были изуродованы или морили голодом; Гремели по лагерю без перерыва из 70 безоружных пушек, ядра падали, как большой град, ударяли туда и сюда, и всегда ужасали; Предатели часто переходили на сторону врага, даже когда их теснил голод; среди армейских командиров завелась старая моль героических умов — недоверие и застенчивость, и таким образом те, кто сопротивлялся людям, превосходящим человеческие силы, поддались необходимости и судьбе. Тем не менее, это было подобное чудо: 12 000 поляков, посчитанных по мнению, были измучены ранами, бойней, голодом, воздухом и водой, за пределом переполнения, ранениями, 300 000 самых свирепых армий могли бы выдержать ярость и ярость, 20 генералов противника были атакованы, произошло 16 кавалерийских сражений, сужение долины свелось к меньшая окружность в четыре раза. 75 извержений были как удачными, так и (как и неопределенная судьба Марса) неудачными, остальным своим подвигам он не позволил стать известными ни по зависти к подвигам, ни по забвению, ни по пренебрежению слуг. Новокоронованный царь, принеся помощь трудившимся в осаде, выступил со своим войском к Зборову, и тотчас же от встретивших его скифов и казаков, чтобы овладеть кровавыми прелюдиями Марса; сначала несчастная для нас судьба, потом более счастливая, с концом кровавая буря жестокой войны, мир, хотя и недолгий, между этим крымчанином, нечестивым Хмельником (который умолял короля 19 августа в лагере),

и на условиях, предписанных обеими сторонами, он уйдет, осада Збаража будет снята; Скифы возвращались в свои части, свидетели и равноценные восхвалители храбрости Польши, говоря словами воробьиного: «В Збаразий десять скифов был привлечен одним поляком, а десять поляков были пригнаны в Зборов, напротив, одним скифом». При Зборове, действительно, дела у поляков шли не очень хорошо, и если бы союз с казаками не был разорван у армии с татарами, эта армия оказалась бы в большой опасности из-за малодушных