Сборник летописей Южной и Западной Руси: снимок 207, печатная с. 142

Оригинал (дореформенная орфография)

sine numero, quam antesignanus ille, suos servare volens, in locis periculosis magis contra munitiones civitatis locavit.

Et brevi tertio jam majori impetu stationes suburbii oppugnatae, sed tamen a suburbanis et civibus strenue defensae. Hac die Chmielniczenko urbis munimina, locumque, unde oppugnatio procedere deberet, contra civitatem cum tribunis et Tohay Bego lustravit, igneo tamen globo sub equum, quem insederat, e tormento civili cadente, ab ulteriori lustratione deterritus, sua castra repetiit. Incumbit nox, obsessis gravis atque laboriosa ac pariter temenda: totis siquidem viribus aggrestis illa plebs, ad castra cosacorum noviter admissa, Tartaris et cosacis associata, ad oppugnanda suburbia a Bogdano disposita, munitionibus civilibus incumbuit. Iam aggressores globis passim prostrati cadebant, jam passim saucii retrocesserant, his tameu pro multitudine ingenti, aliis denuo et aliis caeco impetu succedentibus, jam aegre a suburbanis, ob caesorum numero diminutis, resistebatur; jam aliquot stipeae disjectae, sublicae erutae, sudes fracti in vallis, jam manus et vires fatigatae defendentium ambiguam spem retinendae munitionis faciebant. Nox illunis omnia in formidinem majorem vertebat, clamorque hostium omnia confundebat. Et ecce gravi specie virum, pilosa veste indutum, cingulo praecinctum, luce inter tenebras noctis corruscantem, manibus in coelum elevatis, genibus in modum orantis flexis, super ecclesiam bernardinorura apparentem, in aëre aliqui conspiciunt; et subito omnes vires ad resistendum cives resumunt, hostes ad oppugnandum ammittunt et sensim recedunt. Steterat a longe et ipse Bogdanus Chmielniczenko cum Tohay Bego seu oppugnationem speculati, seu suos ad agenda fortia animantes, qui viro eo inter nebulas fulgente diutius observato attoniti et ipsi exterriti, recedere et suos milites ad castra redire imperant. Agnovit Bochdanus quoque, quod multoties publice profitebatur, esse cuipiam sancto viro Leopolim curae, ideo mitiora cogitare persuasus, hoc a se visum commissariis nostris paulo post et Chmielniczenko et Tochay Begus publice refererebant, ab illisque sciscitabantur, quodnam illud portentum fuerit?

Перевод на современный русский

без числа, так как этот прародитель, желая спасти свой народ, разместил его в более опасных местах против укреплений города.

А вскоре после третьей атаки были атакованы пригородные станции, но они все еще энергично защищались пригородами и горожанами. В этот день Хмельниченко обследовал оборону города и место, откуда должен был начаться штурм, против города с трибунами и Тохаем Бего, но с огненным шаром под конем, на котором он сел, упав из гражданской пушки и удерживаемый от дальнейшего осмотра, вернулся в свой лагерь. Наступила ночь, тяжелая и трудная для осажденных и в то же время пугающая. Теперь агрессоры падали ничком тут и там группами, время от времени они отступали под салюты, и им покорно сопротивлялась огромная толпа, одним снова, другим удавалось слепо атаковать, и теперь с трудом сопротивлялись пригороды, уменьшенные числом убитых; Уже часть штабов была разобрана, бастионы отняты, колья в долинах сломаны, а вооружение и силы обороняющихся уже были истощены, что делало сомнительной надежду на удержание укрепления. Эта ночь превратила все в еще больший страх, и крик врага все смутил. И вот человек серьезного вида, одетый в волосатую одежду, подпоясанный поясом, сияющий в свете среди тьмы ночной, с поднятыми к небу руками, согнутыми, как бы молящимися, коленями, видимый над церковью св. Бернардина, некоторые видят в воздухе; и внезапно граждане возобновляют все свои силы для сопротивления, враг прекращает атаку и медленно отступает. Сам Богданус Хмельниченко стоял на расстоянии от Тохая Бего, либо наблюдая за атакой, либо призывая своих людей действовать смело.

которые, увидев этого человека, сияющего сквозь облака, в течение длительного времени, изумились и сами ужаснулись, приказали им отойти и вернуть своих солдат в лагерь. Бохдан также признавал, что, как он часто публично заявлял, что каждый должен заботиться о львовском святом, поэтому его убедили подумать об этом лучше. Вскоре после этого и Хмельниченко, и Точай Бегус публично сообщили об этом зрелище нашим комиссарам, и те поинтересовались у них, что это за предзнаменование?