Сборник летописей Южной и Западной Руси: снимок 188, печатная с. 123

Оригинал (дореформенная орфография)

tus de natura loci et regulata operis situsque forma, respondisse fertur Koniecpolio: „manu facta, manu destrui“; quod re ipsa praestitit, dum majori stipatus potentia rebellionis, hocce fortalitium, tam nobile frenum cosatieac insolentiae, evertit. Ab Alexandro Koniecpolio, regni vexillifere, ob indicia conspirationis in vincula conjectus, mox ad fldejussionem Krzeczovii honesta custodia retentus, dum evasit vincula, apertam rebellionem concitavit, caeso fraudc ad hospitalem natalis filiii mensam Elia Barabaszenko, duce Zaporoviensium, regno reiquepublicae Polonae fidelissimo, apud quem notarium agebat, primo quidem, quasi pro duco suo indiguantibus cosacis, deinde conniventibus, postea approbantibus, ita certc honesta quaedam scelera successus facit.

In Russia nostra etiam hoc a senioribus rebellionis, invidiae et conceptae vindictae in nos fomentum adstruitur, quod diu ob rusculum sibi ereptum in judiciis sacrae regiae Majestatis cum potentiore litigavit, per comitia reipublicae et conciliabula cosacorum quaerulabatur et haeredialum illud qua prece, qua instantiis, qua etiam minis pro genio cosatico vindicare volebat, sed non poterat, quocirca uti turbator pacis, silentio carceri demandatus, ne facinus pro vindicta sumeret, morti destiuatns, fuga tamen manus percussorum fefellit, et, quoniam nullibi securitatem habebat, dies noctibus jungens ad claustra Borysthenis, solita maleficorum receptacula, cucurrit, et Tochay-Begum, in campis Budziacensibus cum suis Scythis stabulantem, sibi in protectorem assumpsit. O coelites! o Superi, quantum ex tam minuta, erepti violenter unius praedioli, scintilla, incendium, quod tanto sanguinis et lachrimarum profluvio extingui non poterat et ad haec tempora latet in cinere. Sed ego redeo ad propositum. Strepente novorum motuum fama, majori quam dici potest ardore percita plebs in auspicia novi ducis et sedicionem inibat, egentissimus quisque, descrtis penatibus, rastris et agris, velut ad classicum ad castra currebat, quae, magno multitudinis accursu, nimium aucta, exercitum potentem brevi in campos patentes effuderunt. Accessit et Tohay-Begus scitha cum sexdecim millibus Tarta-

Перевод на современный русский

Что касается характера места и регламентированной формы произведения и участка, Конецполи, как говорят, ответил: «сделано вручную, уничтожено вручную»; что он и осуществил, хотя был вооружен большей силой бунта, и в этом форте он сверг столь благородный кусок уюта и дерзости. Александр Конецполи, знаменосец королевства, брошенный в тюрьму по обвинению в заговоре, а вскоре задержанный в почетной тюрьме на суде над Кшечовым, при побеге из тюрьмы спровоцировал открытый мятеж, а обманом в больнице дня рождения своего сына Эли Барабащенко, предводителя запорожцев, наиболее верного царству Польской республики, с которым он выступал репортером, поначалу как бы на от имени своего вождя нищие казаки то потворствуют, то одобряют, то некоторые честные преступления имеют успех.

И в нашей России это есть топливо мятежа, зависти и задуманной мести, возбужденное в нас старшими, которые долго ссорились с более сильными из-за отнятого у него сухаря в судах священного царского величества, он был допрошен выборами республики и советами казаков, и он хотел потребовать это наследственное имущество молитвой, какими мольбами, какие хоть угрозы, для казачьего гения, но он не мог, и потому как нарушителя спокойствия его требовали заключить в молчание, чтобы он не совершил преступления. он хотел отомстить, презирая смерть, но руки убитых не выдерживали бегства, и, так как нигде у него не было безопасности, он день и ночь бежал к воротам Борисфена, обычному прибежищу злодеев, и взял Точай-бека, расположившегося лагерем на полях Будзиакенов со своими скифами, как своего защитника. О небеса! О, искра, огонь, который не удалось погасить таким излиянием крови и слез и который до сих пор лежит сокрытым в пепле

Но я возвращаюсь к цели. При шуме известия о новых движениях народ воспылал сильнее, чем можно сказать, и народ под покровительством нового вождя начал восставать, все нуждающиеся с голыми перьями, граблями и полями бежали, как в классическом порядке, в лагерь, который при большом наплыве масс слишком увеличился, вскоре вылил на открытые равнины могучую армию. И Тохай-Бегус скифы пришли с шестнадцатью тысячами тарта-