2. Летопись Львовского кармелитского монастыря, 1648 – 1676

Но увы! В *1648* году милость Кармила погибла, и арфа обратилась в траур! Ибо в тот год Богдан Хмельницкий, предтеча восставших казаков и раскольнической массы русинских крестьян, с двумястами тысячами своих людей, и Точай-бек с 60 тысячами татар перекопцев, бежав под наше войско под Пилавиями, повели своих людей на Львов. В день пятницы, посвященной святым мученикам Дионису, Рустику и елевферию, прибыл сам Хмельниций со своим множеством, которые обратили смущенных в бегство со своих стоянок в предместьях. Те, кто не смог войти в город, когда колесницами были заперты Галицкие ворота, (искали) защиты спасения в нашей церкви и некоторое время, перебив около 40 казаков и многих татар, оборонялись, пока соседний раскольник-живописец не указал им через дома той же секты горожан со стороны русинского храма - раскольникам через деревянные ограды безопасное место для входа в монастырь. И так наших братьев: во-первых, Р. П. Альберта Цепелия, покаянных монахинь наших, когда, съев священные приношения из ящика, разложенного перед большим алтарем, лежал на руках (получив благословение на мученическую кончину), разрезали на куски. 2-Отца Серапиуса Зариция, наместника монастыря, я отдал, запер в святилище, выломали двери, пронзили их копьями и рассекали ему голову.

3-го числа они убили умиравшего с младенчества отца Лаврентия Рогатовича, нанеся ему несколько ран. Они выгнали отца 4-го Иосифа Галецкого из спальни, нанеся ему несколько ножевых ранений. 5-отца Захарию, пресвитера Зловиция, избивали до излияния мозга. Братья: Климент и Иосиф, этот клирик, тот диакон, спрятались под кровлей и сожгли их. Брат Казимирура, начинающий волынщик, оборонявшийся по соседству, был несколько раз застрелен и убит. Они зарезали брата Паулюса, старого новообращенного, дворника, и заставили его умереть. Брата Брокарда, подризриста, чтобы предать сокровища церкви, они с зажженными факелами и горящими камнями повернули, сдвинули бока, сожгли их до тех пор, пока внутренности не высыпались наружу, и связали их веревками вокруг жертвенника; Брат елисей Муравец, обращенный теми же людьми, простреленный пулей в шею, взятый в плен, выкупленный Армернумом за 30 флоринов, умер в самый день Рождества Христова от раны, нанесенной пулей. Брат Валериан Тачевич, солдат в веке, когда он освободился на веревке из своего общежития, был взят руками наших, считавших его врагом, ушел из жизни на 3-й день и был похоронен в церкви Св. Креста в стенах города преподобного пп. францисканцев. Братья: Серапион Ройовский и Марциан Самбориенсис, клирики, среди погибших не найдены, но, поскольку они умерли в это время, то полагают, что они были взяты в плен татарами (так и брат Андреас Новитий обратился, и сразу же попал в плен, бежал из их рук в пределах Валахии и умер в Тартарии, в пути, совершаемом в лишениях.

Брат Даниил, итальянец, обращенный в христианство, когда из-за незнания польского языка русины считали его дураком, был выкуплен небольшой ценой. Брат Влазий, послушник священнослужителя, был раздавлен камнями на ступенях и скончался.

Где одновременно в монастыре было убито 388 разных светских мужчин и женщин, стариков и детей и 120 сожжено под крышей. Многие были взяты в плен.

Тем же пожаром были уничтожены крыши церквей и деревянные мастерские монастыря, вся мебель была унесена, перистрома, лед, многие ящики, органы сожжены, алтари деформированы, уничтожены также завещания, извлеченные из закона.

Такое же сокращение населения произошло и в двух других наших монастырях во Львове, а именно: монастырях св. Мартина под цитаделью в горах и св. Агнессы; более удачливы в том, что они, хотя и были деревянными, но остались нетронутыми коньком; и это потому, что в первом на несколько дней находился сам Тохаджбей, а во втором - некоторые из казачьих трибунов. Такое же обезлюдение ожидало в то же время и другие наши черные монастыри на Руси: ибо весь женский монастырь Трембовели вместе с древней деревянной церковью был опустошен и разграблен; Так же был разграблен и Большой, так что могилы самых прославленных палатинов Казановых: Мартина Подольского, Доминика Браславского не пощадили, но чтобы церковь не сгорела, было осуществлено заступничество одного папы.

Правда, двое наших братьев погибли при бегстве: брат Августин Гладыш, благородного происхождения, когда один из казаков собирался переправиться через группу бомбард, как говорят, перешел товарища, и пока он ударял по казеннику, зверь, упав с рукоятки, убил стоящего рядом, нетронутого брата, пока в третий раз не отрубил ему голову, которую положили на порог, тело которого было похоронено в Иезополисе (где указанный брат нашел убежище) среди Р. П. П. Доминиканцев. Брат Франциск, основатель монастыря, во время бегства был настигнут и убит теми же людьми по дороге.

В то же время монастыри Гусаков и Роздоли были полностью разграблены русинскими крестьянами, так что в первых не осталось ни ризниц, ни ворот, ни колоколов. Бывший преподобный, бежавший со своим сокровищем во Львов из-за беспорядков в Роздоле, был жестоко зарезан недалеко от некой мельницы, иначе известной как Млынки Качиские. единственный монастырь Св. Анны в Фельштине в течение нескольких дней находился (остался?) казаками и татарами, гостившими в Цурнуве и городе Глембоке. Отец Иоанн Ижикович, органист этой церкви в городе Салене (широко известном как Старосолы), позаботился бы о том, чтобы казаки

его вели послы Ракокия, князя Трансильвании, и когда он возвращался туда, его настигли и убили.

Случилось еще хуже, чем прежде, когда в год Господень 1655 этот злейший человек, Хаос, ненасытный христианской крови, возбужденный неверными москами, поднятыми в стране, в частях Подолья, Россия, уже замышляя последнее разрушение, осадил Львов; во время встречи они оба

он ощущал последние потери: ибо монастырь св. Мартина был сожжен огнем, церковь осквернена, алтари опрокинуты, ограблены, колокола взяты, органы уничтожены – все это он перенес. Но кто возьмется перечислить, как сильно пострадало собрание на улице Фигулина? За жестокую жестокость варваров проявилась вся их злоба. Вся мебель, то есть мебель, даже крыши и церкви, и монастыря были сожжены; окна, двери, жертвенники, изображения — все удалено; все утюги, я имею в виду все, были вырваны; на открытом месте колокола уже были спущены и уже предназначались для Украины, если только их не восстановит почтенный отец (даже после того, как судьба будет вспоминаться только с похвалой) Стефан Топольский, тогдашний раагист послушников; которым ревность руководила таким дерзновением, что он не побоялся даже пойти к предводителю Богдану Хмельницкому с просьбой восстановить колокола церкви; по просьбе которого или, вернее, движимый ревностью, видя такое завоевание и потерю, он восстановил его. Но те же самые колокола были вновь взяты казаками в 1672 году, когда еще большее зло и мор вторглось во Львов и тогда было понесено много потерь.

Опять те же бедствия обрушились на республику, ибо мятежник Пётр Дорошенко подчинил Украину покровительству турок и с тех пор вызвал польскую войну, ибо в упомянутом выше 1672 году сам турецкий Цезарь вышел войной на поляков со многими снаряжениями и весьма многочисленной армией. Они взяли неприступную крепость Каменек и многие другие города Подолья. Он остался в Усятине, завоеванном, сожженном и опустошенном городе, и отправил Каплана Башу во Львов. Сама Лео сбежала под великую защиту Бога

полиса, но они дали в заложники 8 своих граждан, которыми были: Андреас Шимонович, доктор медицины, Иоанн Студницкий, асессор места, (в силу преклонного возраста) его сын, еще под предлогом, достойным тоги, занял его место; Андреас Добрициус с поляками Эдвардом Ненке с трибун; Габриэль Николай Бернатович и Джон Юшкевичус из Армении; Стефан Лаурышевич с Петром Аффендиком Эуфением отдали всех этих заложников туркам, обещая выдать им, вызвав своих граждан, 80 000 талеров, задержанных до 1676 года, некоторые из них умерли, не успев вернуться; однако некоторые из них были возвращены в 1679 году.

В следующем 1673 году польская армия во главе с самым известным и великолепным предводителем Яном Собеским и другими лидерами, как польскими, так и литовскими, напала на Усейн-Башу у Хочима и привезла обратно много военной добычи.

Турецкая армия из-за мятежа казаков обратилась на Украину и там нанесла большой ущерб, так как полностью разграбила несколько городов, особенно Умань. В сентябре он вернулся в свой дом в Каменекуме. Наша армия снова вошла в Украину и взяла крепость Бар на Подолье, оставив турок в качестве гарнизона, двинулась дальше и задержалась там из-за зимы; в разных местах были частые набеги татар, живших там в одном городе. Дорош в Чехии.

Турки не остановились в своей злобе, но послали Ибрагима Баша в Подолье, а также завоевали другие города и поспешили в Покуце, Вишневец, Подгайце, Микулинце, Завалов и Збараж; все крепости были разрушены, около 40. Осталась только Трембовлянская крепость. Но наше собрание превратилось в прах, потому что церковь сгорела, но так как она была сделана из стены, то стена осталась, а некоторые вещи были убраны.

От турок Покуцие превратилось в ничто. Галич и другие города: Подоле, есуполь, Войнилов, особенно собрание наших с Большовиенсом сожжено; однако стены церкви сохранились. А под Журавно сожгли всё это дело (да). При разгроме поляков армия и король подробно спаслись (1676 г.).