Радзивиловская летопись, том II, страница 128

Оригинал (дореформенная орфография)

Наряду съ этими чисто русскими деталями, наша рукопись представляетъ и много подробностей, которыя на первыхъ порахъ и при поверхностномъ взглядѣ пришлось бы отнести къ вліянію западныхъ рукописей, Но внимательное разсмотрѣніе, быть можетъ, заставитъ и эти подробности (за немногими исключеніями) отнести къ особенностямъ самаго суздальскаго быта, который, повидимому, былъ настолько самъ подъ вліяніемъ ближайшаго запада (скорѣе всего Галича, также Польши), что, подобно Руси Московской позднѣйшаго времени, усвоилъ въ XIII столѣтіи множество сторонъ западно-славянской культуры и быта.

Въ отличіе отъ общаго правила, имѣющаго мѣсто для рукописей и книгъ, послѣдняя треть лицевыхъ изображеній въ рукописи оказывается наиболѣе разработанною въ художественномъ отношеніи, хотя выполнена въ той же манерѣ и той же рукою: эта часть, повидимому, и составляетъ оригинальное изобрѣтеніе древняго суздальскаго миніатюриста, остановившагося съ особымъ вниманіемъ на иллюстраціи листовъ, относящихся къ новѣйшей мѣстной исторіи, Мы находимъ въ этой части спеціальную реалистическую манеру представленія: самыя битвы становятся живѣе, разнообразнѣе въ изображеніи падающихъ, бьющихся, въ явномъ желаніи передать рукопашную схватку, съ ея сильными движеніями, представляются упавшіе, перевернувшіеся кони, изображены различныя сцены плѣна, и т. под., особенно начиная съ 190-хъ листовъ (с. 128, прим. 1). Оживлены и сцены дипломатической переписки и обмѣна по-

Примечание (с. 128, прим. 1). Византійское изображеніе „полона“ представляетъ шаблонную конную дружину, гонящую передъ собою стада: здѣсь „полонъ“ даетъ поводъ къ сценамъ драматическаго характера, съ людьми, женами, стадами, табунами лошадей и пр.

Современный русский

Наряду с этими чисто русскими деталями, наша рукопись представляет и много подробностей, которые на первых порах и при поверхностном взгляде пришлось бы отнести к влиянию западных рукописей, Но внимательное рассмотрение, быть может, заставит и эти подробности (за немногими исключениями) отнести к особенностям самого суздальского быта, который, по-видимому, был настолько сам под влиянием ближайшого запада (скорее всего Галича, также Польши), что, подобно Руси Московской позднейшого времени, усвоил в XIII столетии множество сторон западно-славянской культуры и быта.

В отличие от общого правила, имеющого место для рукописей и книг, последняя треть лицевых изображений в рукописи оказывается наиболее разработанною в художественном отношении, хотя выполнена в той же манере и той же рукою: эта часть, по-видимому, и составляет оригинальное изобретение древнего суздальского миниатюриста, остановившагося с особым вниманием на иллюстрации листов, относящихся к новейшей местной истории, Мы находим в этой части специальную реалистическую манеру представления: самые битвы становятся живее, разнообразнее в изображении падающих, бьющихся, в явном желании передать рукопашную схватку, с её сильными движениями, представляются упавшие, перевернувшиеся кони, изображены различные сцены плена, и т. под., особенно начиная с 190-х листов (с. 128, прим. 1). Оживлены и сцены дипломатической переписки и обмена по-

Примечание (с. 128, прим. 1). Византийское изображение „полона“ представляет шаблонную конную дружину, гонящую перед собой стада: здесь „полон“ дает повод к сценам драматического характера, с людьми, женами, стадами, табунами лошадей и пр.