Радзивиловская летопись, том II, страница 106

Оригинал (дореформенная орфография)

Глава VII. Происхожденіе, составъ и научное значеніе Радзивиловской лѣтописи

Какъ указано выше, въ III-й главѣ настоящаго изслѣдованія о Радзивиловской лѣтописи, все ея содержаніе, весь ея текстъ, легко можетъ быть возведенъ къ двумъ памятникамъ Переяславской и Лаврентьевской лѣтописямъ. Въ виду этого я признаю доказаннымъ происхожденіе ея изъ этихъ двухъ лѣтописей. Переяславская была однимъ изъ важнѣйшихъ памятниковъ суздальскаго лѣтописанія, какъ указано въ предыдущей главѣ, памятникомъ, тѣсно связаннымъ съ именемъ родоначальника суздальскихъ, тверскихъ, московскихъ князей и по этой причинѣ обратившимъ на себя особое вниманіе митрополита Петра, который и положилъ ее въ основаніе общерусскаго митрополичьяго свода, Лаврентьевская представляла особенный интересъ потому, что она соединяла въ себѣ все древнѣйшее лѣтописаніе суздальской земли, воспользовавшись данными Ростовской, Переяславской и общерусскаго свода. Вотъ почему составитель Радзивиловской, принявшись въ XV в. за работу, остановился на указанныхъ двухъ памятникахъ, какъ на надежныхъ источникахъ. Въ основаніе своего труда составитель новой лѣтописи положилъ текстъ Переяславской. Причиной этого могло быть то обстоятельство, что задачей составителя было воспроизвести иллюстрированный текстъ; Переяславская же лѣтопись въ томъ ея экземплярѣ, который въ началѣ XIV ст. сталъ извѣстенъ митрополиту Петру, въ 1377 г. монаху Лаврентію, а въ XV ст. составителю Радзивиловской,

Современный русский

Глава VII. Происхождение, состав и научное значение Радзивиловской летописи

Как указано выше, в III-й главе настоящего исследования о Радзивиловской летописи, все её содержание, весь её текст, легко может быть возведен к двум памятникам Переяславской и Лаврентьевской летописям. Ввиду этого я признаю доказанным происхождение её из этих двух летописей. Переяславская была одним из важнейших памятников суздальского летописания, как указано в предыдущей главе, памятником, тесно связанным с именем родоначальника суздальских, тверских, московских князей и по этой причине обратившим на себя особое внимание митрополита Петра, который и положил ее в основание общерусского митрополичьего свода, Лаврентьевская представляла особенный интерес потому, что она соединяла в себе все древнейшее летописание суздальской земли, воспользовавшись данными Ростовской, Переяславской и общерусского свода. Вот почему составитель Радзивиловской, принявшись в XV в. за работу, остановился на указанных двух памятниках, как на надежных источниках. В основание своего труда составитель новой летописи положил текст Переяславской. Причиной этого могло быть то обстоятельство, что задачей составителя было воспроизвести иллюстрированный текст; Переяславская же летопись в том её экземпляре, который в начале XIV ст. стал известен митрополиту Петру, в 1377 г. монаху Лаврентию, а в XV ст. составителю Радзивиловской,