Радзивиловская летопись, том II, страница 69 | Книги по истории Брестчины

Оригинал (дореформенная орфография)

ствіе приключившейся ему болѣзни, оставилъ свой санъ (ср. Лавр. подъ 1229); въ-третьихъ, на словахъ, сказанныхъ лѣтописцемъ въ разсказѣ 1227 года о посвященіи владимирскаго епископа Митрофана митрополитомъ въ сослуженіи съ четырьмя епископами, прибывшими во Владимиръ: «приключися и мнѣ грѣшному ту быти и видѣти дивна и преславна»; Кириллъ ростовскій былъ, конечно, на посвященіи Митрофана и могъ упомянуть объ этомъ въ приведенныхъ словахъ. Впослѣдствіи лѣтопись, начатая епископомъ Кирилломъ і, могла быть продолжена и дополнена, при чемъ подъ 1230—1231 ггт. въ нее было включено похвальное слово епископу Кириллу П, подъ 1238 сказаніе о татарскомъ нашествіи съ подробною повѣстью о мученической кончинѣ ростовскаго князя Василька Конставтиновича и похвалой этому князю, подъ 1263 разсказъ Изосимѣ преступникѣ, убитомъ въ Ярославлѣ, и т. д, Въ такомъ-то видѣ познакомился съ этою лѣтописью и составитель лѣтописи Лаврентьевской. Ее-то онъ и положилъ въ основаніе своего труда, дополнивъ и отчасти, быть можетъ, исправивъ по общерусскому лѣтописному своду начала ХТ® вѣка. Я сказаль—положилъ въ основаніе своего труда. Дѣйствительно, какъ мы отчасти уже видѣли, въ основаніи Лавр. лѣтописи, по крайней мѣрѣ, въ части, содержащей событія первой половины XIII столѣтія, лежить именно Ростовская лѣтопись, а не общерусскій сводъ начала XIV в.: тревожныя событія 1211—1216 гг. изложены здѣсь не съ точки зрѣнія владимирскаго князя Георгія или переяславскаго Ярослава, а съ точки зрѣнія ростовскаго Константина. Отсюда заключаемъ, что и при изложеніи предшествующихъ отдѣловъ лѣтописи, — отдѣловъ, содержащихъ разсказъ о событіяхъ XII в. и Повѣсть вр. лѣтъ, въ основаніи Лаврентьевской лежитъ не обще-

Современный русский

ствие приключившейся ему болезни, оставил свой сан (ср. Лавр. под 1229); в-третьих, на словах, сказанных летописцем в рассказе 1227 года о посвящении владимирского епископа Митрофана митрополитом в сослужении с четырьмя епископами, прибывшими во Владимир: «случилось и мне, грешному, быть там и видеть дивное и преславное» (ориг.: приключися и мнѣ грѣшному ту быти и видѣти дивна и преславна); Кирилл ростовский был, конечно, на посвящении Митрофана и мог упомянуть об этом в приведенных словах. Впоследствии летопись, начатая епископом Кириллом и, могла быть продолжена и дополнена, при чем под 1230—1231 ггт. в нее было включено похвальное слово епископу Кириллу П, под 1238 сказание о татарском нашествии с подробною повестью о мученической кончине ростовского князя Василька Конставтиновича и похвалой этому князю, под 1263 рассказ Изосиме преступнике, убитом в Ярославле, и т. д, В таком-то виде познакомился с этою летописью и составитель летописи Лаврентьевской. Ее-то он и положил в основание своего труда, дополнив и отчасти, быть может, исправив по общерусскому летописному своду начала ХТ® века. Я сказаль—положил в основание своего труда. Действительно, как мы отчасти уже видели, в основании Лавр. летописи, по крайней мере, в части, содержащей события первой половины XIII столетия, лежить именно Ростовская летопись, а не общерусский свод начала XIV в.: тревожные события 1211—1216 гг. изложены здесь не с точки зрения владимирского князя Георгия или переяславского Ярослава, а с точки зрения ростовского Константина. Отсюда заключаем, что и при изложении предшествующих отделов летописи, — отделов, содержащих рассказ о событиях XII в. и Повесть вр. лет, в основании Лаврентьевской лежит не обще-