Радзивиловская летопись, том II, страница 66 | Книги по истории Брестчины

Оригинал (дореформенная орфография)

нѣкую котору злу межи князи, сыны Всеволожи, Костянтиномъ, и Юргемь, и Ярославомъ, и бишася у Юрьева и одолѣ Костянтинъ; но пакы Богъ и крестъ честный и молитва отца ихъ и дѣдня введе я ввеликую любовь, и сѣде Костянтинъ в Володимери на столѣ, а Юрги Суждали». Подъ 1218 разсказывается о закладкѣ великимъ княземъ Константиномъ каменной церкви на торговищѣ во Владимирѣ, о пріемѣ, сдѣлавномъ имъ прибывшему во Владимиръ Полотскому епискоцу, объ освященіи ростовской церкви св. Бориса и Глѣба, объ отправленіи Константиномъ сыновей на княженіе Василія въ Ростовъ, а Всеволода въ Ярославль и 9 поученіи, имъ преподанномъ, слѣдующее извѣстіе о кончинѣ Константина сопровождается весьма обширной похвалой этому князю и сообщеніемъ о постриженіи вдовы его надъ гробомъ мужа. И послѣ смерти Константиновой обнаруживается симпатія къ нему въ записяхъ, внесенныхъ въ Лаврентьевскую лѣтопись: подъ 1221 читаемъ о пожарѣ въ Ярославлѣ «мало не весь погорѣ, и церквий изгорѣ 17; дворъ же княжь, силою креста честна(го) и молитвою добраго Костянтина, избы огня»; подъ 1224 упоминается объ освященіи церкви св. Спаса въ Ярославлѣ, «юже бѣ заложиль благовѣрный князь Костянтинъ», подъ 1227 сообщается о пожарѣ во Владимирѣ «и церквий згорѣ 27, и дворь блаженаго Костянтина, и церкви згорѣ ту сущия святаго Михаила, юже бѣ украсилъ христолюбивый князь Костянтинъ». Нельзя не отмѣтить, что лѣтописецъ первой четверти XIII столѣтія вовсе не такъ щедръ на эпитеты, подобные тѣмъ, которыми онъ сопровождаетъ имя Константина: до 1227 г. включительно, лишь въ одномъ извѣстіи (1225 г.) благовѣрнымъ и христолюбивымъ названъ князь Ярославъ Всеволодичъ, причемъ харак-

Современный русский

некую котору злу межи князи, сыны Всеволожи, Костянтином, и Юргемь, и Ярославом, и бишася у Юрьева и одоле Костянтин; но пакы Бог и крест честный и молитва отца их и дедня введе я ввеликую любовь, и седе Костянтин в Володимери на столе, а Юрги Суждали». Под 1218 рассказывается о закладке великим князем Константином каменной церкви на торговище во Владимире, о приеме, сделавном им прибывшему во Владимир Полотскому епискоцу, об освящении ростовской церкви св. Бориса и Глеба, об отправлении Константином сыновей на княжение Василия в Ростов, а Всеволода в Ярославль и 9 поучении, им преподанном, следующее известие о кончине Константина сопровождается весьма обширной похвалой этому князю и сообщением о пострижении вдовы его над гробом мужа. И после смерти Константиновой обнаруживается симпатия к нему в записях, внесенных в Лаврентьевскую летопись: под 1221 читаем о пожаре в Ярославле «почти весь сгорел, и сгорело семнадцать церквей; княжеский же двор силой Честного Креста и молитвой доброго Константина избежал огня» (ориг.: мало не весь погорѣ, и церквий изгорѣ 17; дворъ же княжь, силою креста честна(го) и молитвою добраго Костянтина, избы огня); под 1224 упоминается об освящении церкви св. Спаса в Ярославле, «которую заложил благоверный князь Константин» (ориг.: юже бѣ заложиль благовѣрный князь Костянтинъ), под 1227 сообщается о пожаре во Владимире «и сгорели двадцать семь церквей, и двор блаженного Константина, и находившаяся там церковь Святого Михаила, которую украсил христолюбивый князь Константин» (ориг.: и церквий згорѣ 27, и дворь блаженаго Костянтина, и церкви згорѣ ту сущия святаго Михаила, юже бѣ украсилъ христолюбивый князь Костянтинъ). Нельзя не отметить, что летописец первой четверти XIII столетия вовсе не так щедр на эпитеты, подобные тем, которыми он сопровождает имя Константина: до 1227 г. включительно, лишь в одном известии (1225 г.) благоверным и христолюбивым назван князь Ярослав Всеволодич, причем харак-