Радзивиловская летопись, том II, страница 60 | Книги по истории Брестчины

На этом листе срезан правый край текста. Окончания слов и знаки препинания восстановлены по видимым остаткам и грамматике; это редакторское восстановление, а не чтение с полного снимка.

Оригинал (дореформенная орфография)

пытка составить общерусскій лѣтописный сводъ; попытка эта принадлежала, конечно, какъ и въ 1423 году, митрополиту, а именно всего вѣроятнѣе митрополиту Петру, доведшему общерусскую лѣтопись до 1305 года, т.-е. до года кончины своего предшественника митр. Максима. Нашъ выводъ подтверждается слѣдующими соображеніями: мы видѣли, во-первыхъ, что изслѣдуемый сводъ легъ въ основаніе полихрона, т.-е. общерусскаго свода 1423 года; составителю полихрона естественнѣе всего было основаться на однородномъ съ нимъ сводѣ; отсюда заключаемъ, что сводъ начала XIV в. былъ такимъ же полихрономъ, такою же общерусскою компиляціей. Во-вторыхъ, этотъ сводъ начала XIV в. былъ положенъ въ основаніе (какъ это видно изъ Повѣсти вр. лѣтъ) того южнорусскаго лѣтописнаго сборника, доведеннаго до 1290 года (с. 60, прим. 1), который извѣстенъ въ спискахъ Ипатьевскомъ, Хлѣбниковскомъ, Погодинскомъ и др. и который для краткости мы называли Ипатьевскою лѣтописью: уже это обстоятельство свидѣтельствуетъ объ общерусскомъ характерѣ и объ общерусскомъ значеніи означеннаго свода, такъ какъ врядъ ли житель югозападной Руси отнесся бы съ такимъ вниманіемъ къ какому-нибудь списку той или другой суздальской лѣтописи. Въ-третьихъ, сравненіе Новгородской 1-й лѣтописи съ Лаврентьевскою доказываетъ, что въ изслѣдуемомъ сводѣ начала XIV в. содержался рядъ общерусскихъ по характеру своему извѣстій и въ разсказѣ о первой половинѣ XIII ст.: такъ, изъ него заимствовано въ Новгородскую 1-ю сказаніе о Калкской битвѣ въ редакціи, тожественной съ Лаврентьевскою лѣтописью (тожество

Примечание (с. 60, прим. 1). По указанію Грушевскаго (Хронольогія подій Галицько-волинської лїтописи) послѣднее извѣстіе Ипат. лѣтописи относится къ 1290 году.

Современный русский

пытка составить общерусский летописный свод; попытка эта принадлежала, конечно, как и в 1423 году, митрополиту, а именно всего вероятнее митрополиту Петру, доведшему общерусскую летопись до 1305 года, то есть до года кончины своего предшественника митр. Максима. Наш вывод подтверждается следующими соображениями: мы видели, во-первых, что исследуемый свод лег в основание полихрона, то есть общерусского свода 1423 года; составителю полихрона естественнее всего было основаться на однородном с ним своде; отсюда заключаем, что свод начала XIV в. был таким же полихроном, такою же общерусскою компиляцией. Во-вторых, этот свод начала XIV в. был положен в основание (как это видно из Повести вр. лет) того южнорусского летописного сборника, доведенного до 1290 года (с. 60, прим. 1), который известен в списках Ипатьевском, Хлебниковском, Погодинском и др. и который для краткости мы называли Ипатьевскою летописью: уже это обстоятельство свидетельствует об общерусском характере и об общерусском значении означенного свода, так как вряд ли житель югозападной Руси отнесся бы с таким вниманием к какому-нибудь списку той или другой суздальской летописи. В-третьих, сравнение Новгородской 1-й летописи с Лаврентьевскою доказывает, что в исследуемом своде начала XIV в. содержался ряд общерусских по характеру своему известий и в рассказе о первой половине XIII ст.: так, из него заимствовано в Новгородскую 1-ю сказание о Калкской битве в редакции, тождественной с Лаврентьевскою летописью (тождество

Примечание (с. 60, прим. 1). По указанию Грушевского (Хронольогия подий Галицько-волинської лїтописи) последнее известие Ипат. летописи относится к 1290 году.