Глава VII. Происхождение, состав и научное значение Радзивиловской летописи

Как указано выше, в III-й главе настоящего исследования о Радзивиловской летописи, все её содержание, весь её текст, легко может быть возведен к двум памятникам Переяславской и Лаврентьевской летописям. Ввиду этого я признаю доказанным происхождение её из этих двух летописей. Переяславская была одним из важнейших памятников суздальского летописания, как указано в предыдущей главе, памятником, тесно связанным с именем родоначальника суздальских, тверских, московских князей и по этой причине обратившим на себя особое внимание митрополита Петра, который и положил ее в основание общерусского митрополичьего свода, Лаврентьевская представляла особенный интерес потому, что она соединяла в себе все древнейшее летописание суздальской земли, воспользовавшись данными Ростовской, Переяславской и общерусского свода. Вот почему составитель Радзивиловской, принявшись в XV в. за работу, остановился на указанных двух памятниках, как на надежных источниках. В основание своего труда составитель новой летописи положил текст Переяславской. Причиной этого могло быть то обстоятельство, что задачей составителя было воспроизвести иллюстрированный текст; Переяславская же летопись в том её экземпляре, который в начале XIV ст. стал известен митрополиту Петру, в 1377 г. монаху Лаврентию, а в XV ст. составителю Радзивиловской, была иллюстрирована (с. 107, прим. 1). Действительно, редактор XV столетия, располагавший в качестве дополнительного источника Лаврентьевскою, не остановился бы в своей работе на 1206 годе, которым оканчивалась Переяславская (ср. выше стр. 95); если бы оба его источника представлялись ему равноценными он продолжил бы свой труд до 1305 года, если бы оба его источника были равноценны, он вряд ли положил бы в основание своего труда текст Переяславской летописи, и, конечно, предпочел бы ему текст Лаврентьевской, как более полный. Очевидно, оба источника имели в глазах его разную цену, а это наводит на мысль, что один из них, а именно Переяславская, был иллюстрирован. Такое предположение находит сильное подтверждение в приведенных во II-й главе нашего исследования доказательствах того, что Радзивиловский список скопирован с иллюстрированного оригинала. Итак, мы предполагаем, что рисунки Радзивиловской летописи, так же как и текст её, воспроизводят иллюстрированный памятник XIII в., и при том всего вероятнее памятник первой четверти этого века, так как иллюстрация была, одновременна или почти одновременна с самым его составлением (1216 г.).

Итак, составитель Радзивиловской задался целью воспроизвести иллюстрированный текст Переяславской летописи XIII в. С таким объяснением происхождения Радзивиловской согласуется как то, что другой источник-Лаврентьевская был употреблен только в виде второстепенного пособиъя для исправления текста, так и то, что составитель Радзивиловской не только нигде не расширил текста Переяславской вставкою из Лаврентьевской (что он мог бы сделать, напр., под 1166 или под 1193 - 1195 гг.), но даже сократил значительно свой оригинал. Оставлю в стороне пропуски по рассеянности писца (я говорил о них во II-й главе); укажу на ряд известий, имеющихся в Переяславской и Лаврентьевской и опущенных в Радзивиловской, Сюда относятся под 7180 пропуск известия о кончине Мстислава Ростиславича, внука Мстиславля, под 1183 известия Ш кончине княжны Ольги Юрьевны, под 1186 о рождении Константина Всеволодича, под 1196 о рождении Гавриила-Святослава Всеволодича, под 1198 о рождении Ивана Всеволодича, под 1201 о кончине жены Ярослава Владимировича, под 1202 о кончине вдовы Михаила Юрьевича, Сюда же относятся некоторые пропуски в Повести вр. лет, напр., под 1102 опущены известия о кончине Ярослава Ярополчича и о жепитьбе Сбыславы Святополковны, под 1104 9 прибытии митрополита Никифора о кончине Вячеслава Ярополчича, о занятии Никифором своей кафедры; под 1106 о пострижении Евпраксиёи Всеволодовны и Святослава Давыдовича, а также о прибытии к Святополку Избыгнева, под 1107 о кончине матери Владимира Мономаха и матери Святополка; под 1108 о кончине Екатерины Всеволодовны; под 1138 о кончине Евфимии Владимировны, под 1146 о погребении Марицы, дочери Мономаха, и т. д. кроме пропусков целых известий, составитель Радзивиловской прибегал и к другим сокращениям. Так, напр., под 1185 опущены слова: «в понедельник, на память святого Евдокима Нового» (ориг.: в попедѣлникъ, на память святаго Евдокима Новаго) и ниже «нашим князьям и их воинам над врагами» (ориг.: нашимъ княземъ и воемъ ихъ надъ врагы) (Лавр. и Переясл.), так что вся фраза звучит в Радзив. ию ла. сдега т спйие великое нашими побежени быши иноплеменици (л. 232); под 1187 опущено, после маииа В (л. 239 0 об.), «на перенесение мощей святых мучеников Бориса и Глеба» (ориг.: на пренесенье святою мученику Бориса и Глѣба) (Лавр. и Переясл.); под 1158, после апрй й (л. 202), опущено «в день святого апостола Родиона, во вторник» (ориг.: в день святаго апостола Родиона, во вторникъ) (Лавр. и Переясл.); под 1157, после в цркви стго михаила (л. 189), опущено «рядом со своими дядьями Андреем и Святославом» (ориг.: близь стрыя своего Андрѣя и Святослава) (Лавр. и Переясл.); ниже (л. 190 Шб.), после словь до полков й, опущено: «Один половец схватил его коня за повод и повернул его; он бранил свою дружину, потому что все половцы от него отстали» (ориг.: едінъ же Половчипъ ятъ конь под нимъ за поводъ, и въѣзврати и, лая дружинѣ своей, зане бяхуть отстали его вси Половци) (Лавр. и Переясл.); еще пиже, после слов полки чца, своего (л. 191), опущено: «поскольку он был тогда старшим среди братьев; увидев половцев, стоявших позади, он поскакал к ним, много говорил с ними и ободрял на битву; уехав оттуда, ободрил свой полк и свою дружину» (ориг.: зане бѣ старѣй тогда в братьи; видѣв же и Половци стояща назадѣ, и к тѣмъ гна, и много имъ молвивъ и укрѣпляя на брань, и оттуду ѣхавъ, полкъ свой укрѣпивъ и дружину свою) (Лавр. и Переясл.), под 1168, после слов оу города. г. дпии (л. 206), опущено «помогли князю Мстиславу Андреевичу с его братьями Бог, Святая Богородица и молитвы отца и деда» (ориг.: и поможе Богъ, и святая Богородица, и отня и дѣдня молитва князю Мстиславу Андрѣевичу с братьею своею) (Лавр. и Переясл.); под 1200, после придоша новгорёци (л. 243), опущено «лучшие мужи, Мирошкины дети [в передаче Шахматова обсуждается это чтение]» (ориг.: лѣ.- пшиѣ мужи, Мирошьчина чадъ) (Лавр. и Переясл.); под 1205, после моуромьскии кйзь (л. 244), опущено «мил декабрл в йг» (Переясл.); под 1206, после слов тогб мица & (л. 244 об.), опущено «на память святых мучеников Хрисанфа и Дарии» (ориг.: на памлть стою мчнку Хрусанфа и Дарил) (Переясл.) и т. д.-Известия, опущенные в Лавр., но имеющияся в Переяславской, лишь редко воспроизводятся в Радзивиловской: вот почему Радзив. опустила под 1196 годом известие о женитьбе Константина и о постригах Владимира Всеволодича, под 1198 об изгнании новгородцами Ярославича черниговского и о постригах Святослава Всеволодича. Исключение составляют: известие 1197 об изгнании новгородцами Ярослава Владимировича и посажении у себя черниговского Ярославича, известие 1205 о заключении мира между Ольговичами и Всеволодом с Романом, а также известия 1203—1205 годов.

Что составитель Радзивиловской ставил себе задачей исправить текст Переяславской, видпо не только из того, что он привлек к своей работе Лаврентьевский список, но и из целого ряда собственных поправок его, Так, под 6672 (1162), вм. «Леон неправедно был поставлен епископом в Суздаль» (ориг.: Леонъ епископъ не по правдѣ поставися Суждалю) (Лавр. и Переясл.), он пишет: ейп некто не по правде поставиве к сИжёлю: ниже, под тем же годом, вместо слов «поклонились до земли перед Святой Богородицей» (ориг.: удариша челомъ передъ святою Богородицею) (Лавр, и Переясл.), читаем: и почаша целовати стоу бцю (л. 205); под 6682 (1174) слова «оу Христовы церкви» (Лавр, и Переясл.), где был положен Юрий Муромский, заменены словами в црЁви (л. 213); под 6655 (1147) слова «повабя кыяны» (Лавр. и Переясл.) заменены и созове кыяны (л. 178), а ниже, после слов «сели у Святой Софии» (ориг.: сѣдоша у святое Софьи) вставлено слышети (там же); под 6683 (1175) слова «владимирцы с радостью посадили князя Ярополка на престол в городе Владимире, в церкви Святой Богородицы» (ориг.: а Ярополка князя посадиша Володимерци с радостью в городѣ Володимери на столѣ, въ святѣй Богородицѣ) (Лавр. и Переясл.) заменены: тарополка кйзл в володимири на столе в стеи бпи посадиша (Сл. 218); под 6695 (1187) слова Переясл. летописи «а в ином дворе кто-то подал им воды» (ориг.: а вы иномъ дворѣ нѣкто блше имъ воды придада) комментированы и изменены: а во инё дворе не блше й кто воды под&. но вси лежать болл (л. 240); под 6992 (1184) в Радзив, (л. 228 об.) и со глебовичи резаньскими, в Лавр.

и Переясл. «и с Глебовичами Рязанского [синтаксис неисправного чтения сохранён]» (ориг.: и съ Глѣбовичи Рязаньскаго); под 6693 (1185), вместо «утешая скорбящих словом и делом» (ориг.: рѣчью и дѣломъ утѣшая печалныя) (Лавр. и Переясл.), рею и делё. совершам анЛа глща оутешаите печалныг; под 6677 (1169), вместо «смери я до зела» (Переясл., Лавр., Ипат.), смири га до конца (зачеркнуто в рукописи) земли (л. 210), при чем в подлиннике едва ли не стояло одно $ («до 5»), ср. изображение слова земля буквой х в Лавр. под 1263 годом, под 6667 (1159), после мстислава в фразе «бежал из Киева от Мстислава Изяславича» (ориг.: выбеглъ ис киева мстислава излславй) (Лавр., Переясл.), вставлено дел& (л. 202 об.), Заметим еще вставку слов ч горе тёави кйзь под 6667 (1159) годом, после слов излславе Фстоупи в поле наполнй рёки поивцё (л. 203).

Некоторые поправки, сделанные на основании Лаврентьъевской, оказываются ошибочными. Так, под 6685 (1177) годом с шюринф сго гарополке (л. 225 об.), как и в Лавр., вместо правильного «со шурином Мстиславом» (ориг.: съ шюриномъ Мьстиславомъ) (Переясл. и Ипат.). В некоторых местах составитель Радзивиловской, комбинируя чтения Переяславской и Лаврентьевской, дает свою особую смешанную редакцию: так, под 6708 (1200) новгородцы обращаются к Всеволоду Юрьевичу со словами, начало которых в Переяславской следующее «ты — господин, ты — Юрий, ты — Владимир» (ориг.: ты гйѣ, ты Гюрги, ты Владимиръ), а в Лаврентьевской: «ты — господин, великий князь Всеволод Юрьевич» (ориг.: ты господинъ князь великый Всеволодъ Гюргевичь); составитель Радзивиловской передал это место по своему: гНе ты ё. володимир. ты юрьгии. ты всеволб (л. 243) (с. 111, прим. 1).

Отмечу еще несколько поправок, сделанных на основашии Лаврентьевской: под 6705 (1197), после слов доска ис сел®нл стго дмитреа гробнаа, в Радзив, (л. 249), как в Лавр., опущено: «из него истекает миро» (ориг.: из нега же миро идеть); под 6685 (1177) ответ переяславцев Всеволоду в Радзив. (л. 222 об.) и Лавр. передан следующим образом поехати тобе к пеме нёа перестепив а то дети и жены («Езжай, княже, к нему; лишь преодолев нас, он получит наших детей и жён [смысл краткого чтения не вполне ясен]» (ориг.: поѣди, княже, к нему, насъ перестоявъ, а то ему дѣти ны, жены)), в Переясл. читаем: «Езжай, княже, к нему: мы ни во что не ставим свою жизнь перед твоей обидой. Да не даст Бог никому из нас вернуться, если не будет нам Божией помощи; лишь переступив через нас, мёртвых, пусть он возьмёт наших жён и детей» (ориг.: поеди, кнлже, к немоу. гако ни во что же имамы животъ свои за твою чбиду, и не даи ны Бтъ пи единомоу възвратитисл, аще ны ф Бта не боудеть помощи, ні переступивъ мртвыхъ, да чно емоу жены наша и дѣти наши); под 6666 (1158), после слов иде к вёдимирю (л. 202), в Радзив. (л. 202), как и в Лавр., опущено: «и седе на столе» (Переясл.); под 6668 (1160), вместо «по его вере и подобию» (ориг.: по вѣрѣ же его и по подобию) (Переясл.), в Радзив. (л. 201) и Лавр.: по вере же ё и пёщанию; под 6672 (1161) в Радзив., под влиянием Лавр., вставлено имя Андриана епископа Болгарского, но вставлено не совсем удачно: Лавр, «Он отправился в Царьград добиваться оправдания, а там его переспорил болгарский епископ Адриан перед императором Мануилом» (ориг.: онъ же иде на исправленье Цесарюгороду, а тамо упрѣлъ и Анъдриянъ епископъ Болгарьскый, передъ цесаремь Мануиломъ); в Шереясл. «Он отправился в Царьград добиваться оправдания; придя туда, предстал перед императором Мануилом» (ориг.: ѵнъ же иде на исправленіе Црюгралу. И пришедшю ему тамо и ста прѣ црмъ Маноуломъ); в Радзив. (л. 2014 об.) и нде на исправление. ко. црю грёу. андреган болгарьски прё црм маненлом; под 6680 (1172) в Радзив. (л, 212) и Лавр. Романа Ростиславича вместо «Романа Мстиславича» (Переясл.): под 6683 (1175) в Радзив. (л, 214) и Лавр. нбйн аггли вм. нбйии чинове (Переясл.); под 6694 (1186) в Радзив. (л. 232 об.) и Лавр. а сини к нй индои к веже й, в Переясл. «а они пошли к ним, к их кочевьям» (ориг.: а сін к нимъ поидошл къ вежамъ ихъ); под

6694 (1186) в Радзив. (л. 239), как и в Лавр., ико же и пррк глть. брань славна лоуче ё мира стоудна, между тем как в Переясл. «как говорится в «Пчеле»» (ориг.: гако же въ бчелѣ глеть)...; под 6685 (1177) в Радзив. (л. 225), как и в Лавр., глеб стогав мало... бжьим гневе гоним побеже, в Переясл. «гонимый Божиим гневом» (ориг.: Божьимъ гнѣвомъ гопимъ) опущено; под 6692 (1184) в Радзив. (л. 229 об.), как и в Лавр. бжЖьим гневом гоними. и стою бЦею. и всеволода кй& млтвою, в Переясл. «гонимые Божиим гневом и молитвами Святой Богородицы» (ориг.: гоними Бжіимъ гнѣвомъ и стое Бди млтвами). Под влиянием Лаврентьевской составитель Радзивиловской заменил или опустил также сделанные переяславским летописцем вставки, обличающие местную патриотическую тенденцию: так, под 6653 (1175) Радзив. (л. 216 об.) заменила обращение к Апдрею Боголюбскому с просьбой молиться о князе Ярославе Всеволодиче обращением к нему же с просьбой молиться о Всеволоде Юрьевиче (ср. Лавр.); опущены ссылки на Переяславцев под 1176 и 1177 годами, но одна из пих под 1177 (Радзив. л. 222 об.и и володимирци и перегаславци) сохранена, сохранены также слова в перегаславли нове (Радзив. л. 202), опущенные в Лавр. и в общерусском своде начала XIV в. —Не подлежит сомнению, что некоторые вставки из Лаврентьевской могли быть сделаны составителем Радзивиловской и в Повесть вр. лет. К сожалению, отсутствие соответствующого текста в Переяславской летописи не позволяет определить, чтёи именно в Радзивиловской летописи во всей первой бёльшей части её заимствовано из Лаврентьевской. Сопоставление с Ипатьевскою летописью и полихроном (Соф. 1-я, Воскр. и др.) доказывает, впрочем, что окончание Повести вр. лет, то есть прекращение благочестивых рассуждений под 1110 годом, на словах «ангел твой да будет с тобою» (ориг.: ангелъ твой буди с тобою), и вставка затем приписки Сильвестра, заимствовано в Радзивиловскую из Лаврентьевской. И вслед за Повестью вр. лет Радзивиловская следует первое время за Лаврентьевской: так под 1113 —1114 в ней не приведено известия о заложении каменного острога в Ладоге, между тем в Переяславской оно было, по свидетельству как Ипатьевской, так и полихрона; под 1115 кратко сообщается о перенесении мощей Бориса и Глеба в новую Вышегородскую церковь, между тем как в Переяславской оно излагалось подробно (ср. Ипатьевскую и полихрон). Впрочем, составитель Радзивиловской сокращал в этом месте и текст Лаврентьевской, ср. пропуски под ииии7, 1117, 1114, 1118, 1122, 1123, 1124, 1126, 1134 тг. Предыдущее исследование выяснило состав Радзивиловской летописи и отношения её к другим памятникам нашего летописания, сравнительно-историческое их изучение отводит этой летописи одпо из почетнейших мест среди этих памятников. Действительно, эта летопись ведет нас прямо к одному из значительнейших исторических памятников первой четверти XIII в. — к иллюстрированному летописному своду, составленному для Ярослава Всеволодича, князя Переяславского. Правда, памятник этот подвергся некоторым редакционным изменениям под рукой составителя Радзивиловской летописи, но эти изменения не коснулись состава памятника и привели главным образом к его сокращению; сделанные местами дополнения не затемняют по большей части первоначального облика Переяславской (Переяславля Суздальского) летописи, тем более, что нам известен источник этих дополнений — Лаврентьевская летопись; кроме того, сопоставление Радзивиловской с летописью Архивского хронографа (Летописец Переяславля Суздальского), Ипатьевскою и позднейшими сводами, восходящими к полихрону, в значительной степени оттеняют те вставки, которые попали в нее. Правда и то, что памятник этот известен по другому, более исправному списку в только что упомянутом Архивском хронографе, но этот список содержит только меньшую часть его, начиная от 1138 года, большая же часть памятника может быть восстановлена главным образом по Радзивиловской летописи, при чем указания других летописей (Ипатьевской, полихрона) получают должное освещение, а следовательно и ценность в этом вопросе, только благодаря Радзивиловской, Переяславская (Суздальского Переяславля) летопись начала XIII в. была несложна по своему составу: это отражение более древнего Владимирского летописного свода, восходящого к 1192 году, и более нового Владимирского же свода, составленного около 1216 года. Таким образом своим текстом, обнимающим события до 1192 года, Радзивиловская, через посредство Переяславской летописи, ведет нас к Владимирскому своду конца XII в.

Сравнение Радзивиловской летописи, а также в известной части летописи Архивского хронографа, с Лаврентьевскою выясняет состав этого Владимирского свода: он представлял собой переработку более древнего Владимирского же свода, составленного в 1185 году. Такий образом Радзивиловская приводит к восстановлению и этого первого Владимирского летописного свода: в Лаврентьевской он отразился полнее и точнее, чем в Радзивиловской и её протографе летописи Переяславской (Суздальского Переяславля). Но это нисколько не умаляет значения Радзивиловской, так как в ней полнее и точнее, чем в Лаврентьевской, отразился второй по времени составления Владимирский свод, свод 1192 года, а через него и тот летописный памятник, который послужил для переработки свода 1185 года. Этим памятником оказывается Переяславская (южного Переяславля) летопись, составленная в конце восьмидесятых годов XII столетия.

Таким образом исследование Переяславской (Суздальского Переяславля) летописи, восстановляемой преимущественно по Радзивиловской, оказывается важным не только потому, что она лежит в основании общерусского свода начала XIV в. (а через него Ипатьевской и полихрона), нои потому еще, что только она дает указания и надежный материал для восстановления южной Переяславской летописи конца XII в. Радзивиловская и лишь отчасти другие летописные своды доказывают, что эта южная летопись примкнула к особой редакции Повести временных лет, составленной около 1118 года в Русском Переяславле.

Итак изучение Радзивиловской приводить к ценным данным по литературной истории важнейшого исторического памятника нашего. начальной летописи или Повести временных лет, В то время, как Лаврентьевская летопись ведет нас к первой редакции этой Повести, — редакции, составленной в 1116 году игуменом Сильвестром, Радзивиловская (а за ней и своды, примыкающие к общерусской компиляции начала XIV в.) свидетельствует о второй редакции Повести, возникшей вскоре после появления первой в городе, куда в 1117—1118 году перешел на епископскую кафедру Сильвестр. Восстановление второй редакции Повести временных лет в полном объеме невозможно ни по Радзивиловской летописи (находившейся, как мы видели, под влиянием Лаврентьевской), ни п восстановляемой при помощп её и векоторых других сводов Переяславской (Суздальского Переяславля) летописи (ибо в основании Переяславской летописи, так же как Владимирского свода 1192 г., лежит Владимирский свод 1185 года, содержавший первую редакцию Повести временных лет). Но тем не менее наиболее ценные указания относительно второй редакции Повести временных лет извлекаются именно из Радзивиловской, Большивство списков Повести вр. лет находилось нод более или менее сильным влиянием общерусского свода начала XIV в.: вторая редакция Повести отразилась в них не только через посредство Переяславской (Переяславля Суздальского) летописи, но и через посредство самого общерусского свода, положившого в основание эту Переяславскую летопись: таковы списки Ипатьевской летописи, а также своды, образовавшиеся из полихрона, В стороне от влияния общерусского свода начала XIV в. находились Радзивиловская пи только отчасти Лаврентьевская, Но Лаврентьевская (подвергшаяся влиянию, хотя и не очень значительному, общерусской компиляции начала XIV в.) отразила первую редакцию Повести вр. лет, Только Радзивиловская, благодаря тому, что она не пользовалась непосредственно общерусским сводом (посредством же Лаврентьевской некоторые особенности его могли попасть и в нее), отражает вторую редакцию Повести вр. лет в бёльшей чистоте, чем все остальные летописные своды.

Приведенные соображения указывают на ту исключительную важность, которую имеет Радзивиловская летопись при историческом изучении нашего прошлого. Не только события суздальские второй половипы XII и начала XIIIП века представлены здесь почти в том самом виде, как их записали современники, но и древнейшие русские исторические данные сохранили в ней ту первоначальную редакцию, за которой слышится голос русского человека первой четверти XII-го столетия.

А, Шахматов. Июнь 1902 года.