Глава VI. Итоги предыдущего исследования

Мы можем теперь дать общий очерк развития летописания в Суздальской Руси, начавшагося в стольном городе Владимире, перешедшого затем в удельные города и собравшагося в начале XIV в. в одно целое по инициативе митрополита, предвестника великорусского государственного единства. Этот очерк мы доведем до времени составления Радзивиловской летописи.

Летопись Владимира Суздальского началась во времена

Андрея Боголюбского, Пребывание этого влиятельного во всей Руси князя во Владимире, постройка им обширных и богатых храмов, привлекших во Владимир многочисленное духовенство, напряженная борьба, изменившая старый уклад Ростовской земли — все это не могло не содействовать развитию политического самосознания в жителях города Владимира, в новых «мезиных» людях володимирских. Естественным последствием было возникновение летописания, ведшагося сначала, по-видимому, при церкви св. Богородицы Золотоверхой, заложенной в 1158 году.

1. Первая попытка составить во Владимире летописный свод восходить к 1185 или 1186 году. В основание свода положена Киевская летопись, в редакции, доходившей, как кажется, до 1175 года. Это можно заключить из того, что последним южнорусским известием в Лаврентьевской и Переяславской (Радзивиловской) летописях оказывается сообщение о разграблении Киева Ярославом Изяславичем и распре Святослава Всеволодича черниговского с Ольгом Святославичем (ср. Радзив., л, 213—213 об.). За этими известиями летопись, вплоть до новых заимствований из Переяславской (южного Переяславля) летописи (ср. выше), занята исключительно местными суздальскими событиями (с. 90, прим. 1). Киевская летопись представляла собой, как можно думать, обширную компиляцию, пользовавшуюся несколькими другими южными летописями —Переяславскою, Черниговскою, быть может, и Волынскою, в начале помещена была Повесть вр. лет в Сильвестровской редакции. Суздальские материалы, бывшие в распоряжении сводчика, восходили ко временам Юрия Владимировича, к первой половине ХПст., и состояли: а) из записей, ведшихся в Суздале, 6) из записей владимирских. Так, суздальскую запись видим под 1152 годом (Радзив., л. 194 об.—195 Шб.): «В том же году Юрий пошёл со своими сыновьями, с ростовцами, суздальцами и рязанскими князьями в Русскую землю… а Василько пошёл к отцу в Суздаль [конец цитаты передан по смыслу]» (ориг.: том же лѣ. поиде гоурги со сёйъми своими. с ростовци. со соідальци, и с резаньскими кйзи в роіу.... а васйко иде ко одю к сѣждалю). Другую запись находим под 1154 (Радзив., л. 197—197 об.): «В том же году Юрий пошёл с ростовцами, суздальцами и со всеми детьми в Русскую землю… и вернулся обратно в Суздаль [место перед «вернулся» прочитано неуверенно]» (ориг.: том же лѣте поиде гоурги с ростовци. и с со}жьлци. и со всѣми детми в роѣ... асѣ воротисл чпіА к соуждалю), и т. д. Владимирские записи начинались с 1158 г. (ср. Радзив., л, 202). Сводчик 1185 года довольно объективно отнесся к своему материалу: так, под 1175 г. он сохранил замечание летописца о том, что Владимирцы посадили у себя на стол «с радостью» Ярополка Ростиславича и что они бились раньше против Ростиславичей только потому, что не хотели покориться ростовцам. Это место записано до 11756 года, то есть до водворения во Владимире Михаила Юрьевича, до изгнания Ростиславичей, ограбивших церковь св. Богородицы владимирской. Уже в 1176 году летописец не счел бы нужным оправдывать своих сограждан за то, что они не хотелип ускать к себе Ярополка и крепко стояли за Юрьевича. Но под 1177 годом сводчик 185 года не решился повторить рассказа современника об ослеплении Всеволодом (или с его разрешения) Ростиславичей, попавших вместе с рязанскими князьями во владимирский поруб, в скором времени на Руси сложилась легенда о чудесном исцелении Ростиславичей в церкви свв. Бориса и Глеба на Смядыне (эта легенда занесена в Новгородскую летопись); это обстоятельство да и самая чудовищность злодеяния смутили сводчика 1185 года, работавшого уже тогда, когда события, приведшие распрю Всеволода с племянниками к тяжелой развязке, потеряли свою остроту. Не находя оправдания этому злодению, опасаясь, быть может, и гнева великого князя, сводчик, списывая рассказ 1177 года, остановился на словах «князь Всеволод печалился, не в силах сдержать людей из-за крика их множества» (ориг.: князю же Всеволоду печалну бывшю, не могшю удержати людий, множьства ихъ ради клича), и не кончив начатой фразы, перешел к описанию событий следующого 1178 года. Владимирский свод 1185 года можно восстановить, во-первых, по Лаврентьевской летописи, в основание которой легла Ростовская, включившая в свой состав означенный свод; во-вторых, по своду 1192 года (см. ниже), отразившемуся в других суздальских летописях.

2. Вторая редакция Владимирского свода составлена около 1192 года. Составитель её задался целью дополнить свод 1185 года и исправить его, Внесенные им исправления и дополнения распадаются на такие, которые он мог сделать, в качестве жителя Владимира и современника, не прибегая к другим источникам, и на такие, которые он извлек из Переяславской (южного Переяславля) летописи, ставшей ему доступной в современной редакции, доведенной до конца восьмидесятых годов XII ст. К первым относятся: дополнение свода 1185 года рассказом о событиях 1185—1192 годов, при чем, в противоположпость сводчику 1185 года, новый редактор называет Всеволода Юрьевича великим князем; исправление некоторых мест свода 1185 года, касавшихся событий, в которых был замешан Всеволод Юрьевич. Так, под 1176 годом он вставляет систематически имя Всеволода там, где сводчик Ги8Эе года, следуя современной записи, говорил только о Михаиле Юрьевиче (примеры см. выше). Под 1177 годом он еще старательнее, чем сводчик 1185 года, стирает память об ослеплении Ростиславичей, для чего выпускает слова «хочем слепити я» и заменяет все последующее фразой: «и отпустили их обоих из своей земли» (ориг.: и пустиша ею из земли). К дополнениям и исправлениям, заимствованным из Переяславской (южного Переяславля) летописи, относятся, напр., вставка под 1171 годом рассказа о победеуи Михаила Юрьевича над половцами в бытность его на юге, в Киеве но, следуя указанному приему, сводчик 1192 года разделил честь этой победы между Михаилом и братом его Всеволодом, имя которого он вставил в рассказ Переяславского (южного Переяславля) летописца, Под тем же годом к словам «князь Всеволод пошёл на Глеба к Рязани с ростовцами и суздальцами» (ориг.: иде князь Всеволодъ на Глѣба к Рязаню, с Ростовци и с Суждальци) (редакции 1185, ср. Лавр.), второй редактор прибавил «и с володимирьци» (Переясл. и Радз., л. 224). Быть может, к таким же вставкам относится в своде 1192 г. еще кое-что из сообщений о южно-русских событиях первой половины XII ст. (напр., рассказ о победе Ярополка под 1126 г., о смерти Андрея под 11,41, если только эти события попали в Лаврентьевскую из общерусского свода начала XIV в., а не из Ростовской летописи), но во всяком случае к Переяславской летописи восходят рассказы южно-русских событиях 1185 и 1186 годов, быть может, также сообщение 1188 года о смерти переяславского князя и героя Владимира Глебовича. На основании Переяславской же (южного Переяславля) летописи подверглась переработке Повесть вр. лет свода 1185 года: в Повесть внесены многие исправленные чтения, в нее сделаны также и вставки, напр., не только событий 1111—1117 годов, но и рассказа о беседею с Гюрятой Роговичем под 1096 годом. — Владимирский свод 1192 года можно восстановить, во-первых, по Переяславской (Радзивиловской) летописи, в основание которой положен свод 1192 года, во-вторых, по общерусскому своду начала XIV в., куда попала Владимирская летопись XIII в., положившая свод 1192 года в свое основание.

3. Третий Владимирский свод, о котором мы можем говорить, доходил, предположительно, до 1216 года, то есть до года Липицкой битвы, Юрьевской рати (21 апр. 1216). Я заключаю это из того, что под 1192 годом в этой третьей редакции Владимирского свода читалась следующая вставка: «было на небе страшное знамение: небо стало словно кровавым, за двадцать четыре года до Юрьевой войны» (ориг.: бысть на небеси знаменіе страшно, учинися небо аки кроваво, до Юрьевскіа рати за 24 лѣта) (ср. полихрон, где, впрочем, вместо 24 ошибкой стояло 14, см. Льв. и Тверск.). С другой стороны, именно эта редакция Владимирского свода легла в основание Переяславской (Суздальского Переяславля) летописи; Переяславская же летопись, как увидим, содержала извлечения из Владимирского свода, доходившие до 1214 года. Быть может, только до этого года и доходили летописные известия третьей редакции Владимирского свода. Новый редактор довольно рабски передал свой оригинал, то есть свод 1192 года и сопровождавшие его известия 1193—1214 годов, хотя, быть может, и дополнил его кое -какими вставками. Таковыми следует признать подробности о кончине Андрея Боголюбского, дополнительные сведения о событиях семейной жизни великого князя Всеволода и нек. др. Ему же принадлежат, по-видимому, такие вставки, как отмеченные выше при обозрении Ипатьевской летописи (гл. Ш., отд. 3): «и была великая радость в городе Владимире» (ориг.: и бысть радость велика въ градѣ Володимери) (1197 г.), «и плакал по нём брат Андрей» (ориг.: и плакася по немъ братъ Андрѣй) (1166 г.), «и плакали по нём князь Андрей, его отец, и брат Мстислав» (ориг.: и плакася по немъ князь Андрѣй отець и братъ его Мьстиславъ) (1164г. и т. п. Он же, наконец, подражая приемам сводчика 1192 года, вставил кое-где имя Всеволода Юрьевича так, во вставке из Переяславской (южного Переяславля) летописи о победе Михалка над половцами, новый редактор еще два раза повторил рядом имена Михалка и Всеволода, вставив после слова «посла» — «за своими братьями, за Михалком и Всеволодом» (ориг.: по брата своя по Михалька и по Всеволода); «Михалко и Всеволод вскоре приехали к нему» (ориг.: Михалко же и Всеволодъ въскорѣ пріѣхаста къ нему), а ниже заменив слова «Михалко же, будучи послушен» (ориг.: Михалко же послушливъ сы) словами «Михалко же и Всеволод, будучи послушны [автор обсуждает грамматически неисправное чтение]» (ориг.: Михалько же и Всеволода послушлива сы) (ср Ипат., изд., стр. 383); то же видим ниже под 1175 годом, где, в фразе «Михалко Юрьевич находился там с ними, у князя Святослава в Чернигове; и сказали Мстислав и Ярополк» (ориг.: и сущю ту Михалку Гюргевичю с нима у Святослава князя Черниговѣ, и рекоста Мстиславъ и Ярополкъ), вставлено имя Всеволода (Ипат., 404: «когда там находились Михалко и Всеволод Юрьевичи» (ориг.: сущу ту Михалку и Всеволоду Юрьевичема)). Третья редакция Владимирского свода лежит в основании дальнейшого владимирского летописания и отразилась таким образом в общерусском летописном своде начала XIV в.

4. Вскоре после составлепия третьей редакции Владимирского свода, по-видимому, в том же 1216 году (ср. окопчание Переясл. летописи словами «этот год был високосным» (ориг.: се же бы лѣто високостное), каковым был 6724, т.-е, 1216 год), составлена летопись Переяславля Суздальского, В основание ел положепа вторая редакция Владимирского свода, редакция 1192 года, но она дополнена в части 1193-1214 гг. более или менее обстоятельными извлечениями из третьей редакции этого свода. Вот почему и в этой части Переяславская летопись оказывается местами, в особенности же до начала переяславских записей (1213 г.), тождественною с общерусским летописным сводом, который может быть восстановлен и по Лаврентьевской, и по полихрону. Ср. почти полное тождество Переясл. с Лавр. под 1197—1202 годами, или тождество Переясл. с полихроном (Тверск., Льв.) под 1206 г.; в конце 1206 г. в Переясл. два кратких известия вместо двух длинных Лаврентьевской; напротив, длинное известие о походе рязанских князей вместо краткого известия Лаврентьевской; под 1210 читаем то же, что в Лавр. под 1208, о победе Юрия Всеволодича над рязанскими князьями; под 1211 то же, что в Лавр. под 1210, а именно о рождении Всеволода Константиновича; под 1212 то же, что в Лавр. под 1211, о женитьбе Георгия Всеволодича; ниже то же, что в Лавр. под 1209, о походе сыновей Всеволода против новгородцев, схвативших своего князя Святослава Всеволодича; под 1213 то же, что в Лавр. под 1212, об освобождении Юрием из заточения князей Рязанских; под 1214 и в Переясл., и в Лавр. о поставлении епископов Симона владимирского и Пахомия ростовского; ниже в Переясл. то же, что в Лавр. под 1213, о закладке в Ростове соборной церкви св. Богородицы.—Как замечено, с 1213 года начинаются переяславские записи: ср. сообщение о вокняжении Ярослава Всеволодича в Переяславле, «идеже родисл», а также некоторые подробности о распре Всеволодичей: под 1214 о женитьбе Ярослава на Ростиславе, дочери Мстислава Мстиславича, о военных подвигах которого сообщено непосредственно перед этим; быть может, составителю Переяславской летописи принадлежат и кое-какие подробности о рязанских событиях под 1208—1209 гг., так как в них принимал близкое участие Ярослав Всеволодич, сидевший одно время в Рязани. —В часть до 1192 года составитель Переяславской летописи внес несколько дополнений и редакционных изменений, Так, под 1157 годом, после известия о вокняжении Андрея в Суздале и Ростове, он прибавил: «И после смерти своего отца он достойно почтил его память: украсил церкви, основал монастыри и завершил каменную церковь Святого Спаса в Новом Переяславле, прежде заложенную его отцом» (ориг.: тѣмъ же и по смерти отца своего велику память сътвори, церкви украси, монастыри постави и церковь скончя, юже бѣ заложилъ прежде отець его, святаго Спаса каменую въ Переяславли в новѣмъ). Под 1175 годом, в конце молитвенного обращения к Андрею Боголюбскому, где сводчик 1185 года (а за ним и 1192 г.) просил его ф молитвах за князя Всеволода Юрьевича (см. выше), составитель Переяславской летописи вспомнил о Ярославе Всеволодиче: «Молись о помиловании нашего князя и господина Ярослава, твоего родного благородного племянника; даруй ему победу над врагами, многие годы с княгиней, рождение благородных детей, мирное правление и Царство Небесное в бесконечные века. Аминь» (ориг.: молисл помиловати кйзл нашего и гйа ЁйИрослава своего же приснаго и блгородпаго сйвца и даи же емоу на противныя, и многа лѣта съ кнлгинею, и прижитіе дѣтіи блгородныхъ и мирноу дрьжаву его и црьство нбѣое въ бесконечныл вѣкы, аминь). Из этих слов кн. Оболенский, издатель Летописца Переяславля Суздальского, сделал совершенно правильное заключение о том, что Переяславская летопись составлена до 1219 года, то есть до рождения у Ярослава первого сына Федора,и после 1214, то есть после его брака с Ростиславой Мстиславною. Под 1175—1177, где излагались события, приведшие на владимирское княжение Всеволода Юрьевича, находим несколько вставок, обнаруживающих явную местную тенденцию Переяславского летописца. Так, он нашел нужным комментировать слове «Ярополк поехал тайно от брата Михалка к дружине в Переяславль» (ориг.: ійрополкъ же поеха штаи брата Михалка къ дроужинѣ къ Перегаславлю) следующею вставкою: «переяславцы же его не желали, а хотели Михалка с его братом Всеволодом» (ориг.: а Перегаславцемъ не хотлщимъ его, но хотѣша Михалка съ братомъ его Всеволодомъ). Ниже он захотел объяснить известие о походе Ярополка с Переяславскою дружиной против Михалка, затворившагося во Владимире: «Переяславцы, — замечает летописец, — шли не от сердца, а по принуждению ростовцев» (ориг.: Перегславци же замѣчаетъ лѣтописецъ—не ѣ сфца идлхуть, но приноуженіемъ Ростовскымъ). Приведенное выше место, где современник, записавший первые эпизоды борьбы Юрьевичей с Ростиславичами, оправдывает владимирцев в том, что они пошли против Ростиславичей, их нежеланием покориться ростовцам, не осталось незамеченным и Переяславским летописцем. Он пожелал распространить это оправдание и на переяславцев, не заметив, что становится при этом в противоречие с самим собой, так как выше он прямо говорил о нерасположении переяславцев к Ростиславичам. «С переяславцами у владимирцев было единое сердце» (ориг.: А съ Перегаславци имлхоуть Володимирци едино сѣце). Под 1176 годом он три раза приписывает имя переяславцев ко владимирцам: «владимирцы с переяславцами, укрепившись» (ориг.: Володимирци же съ Перегаславци оукрѣпившесл) (Лавр. и Радзив. л. 219: «Володимерци же укрепившеся) и ниже «новые и младшие люди, владимирцы и переяславцы, образумившись» (ориг.: новие же людіе и мѣзиніи Володимирци и Перегаславци вразоумѣвшесл) (Лавр. и Радзив., л. 220 об. «новые младшие владимирские люди» (ориг.: новии же людье мѣзинии Володимерьстии)); в третьем месте имя переяславцев заменило слова «прославлени Богомь»: «владимирцам с переяславцами за их правду Бог помогал во всей земле [чтение синтаксически неполно]» (ориг.: Се бо Володимерци съ Перегславци всеи земли ихъ за правду Бгови имъ помогающю) (Лавр. и Радзив., ли 223: «владимирцы прославлены Богом по всей земле за свою правду, при Божией помощи» (ориг.: се бо Володимирци прославлени Богомь по всей земли за ихъ правду, Богови имъ помагающю)). Под 1177 переяславцы вставлены еще два раза: «А меня с братом, — говорит Всеволод Юрьевич, — привёл Бог, и владимирцы, и переяславцы» (ориг.: а мене съ братомъговоритъ Всеволодъ Юрьевичъ Бгъ былъ привелъ, и Володимирци и Перегаславци) (Лавр.: «а меня с братом привёл Бог и владимирцы» (ориг.: а мене былъ с братомъ Богъ привелъ и Володимерци), в Радзив., л. 222 об., как в Переясл.); ниже «владимирцы, переяславцы и дружина повели закованных пленников» (ориг.: а Володимирци, и Перегаславци и дроужина поведоша колодникы) (Лавр. и Радзив., л. 223 «а Володимерци и дружина поведоша колодникы»).Переяславская летопись составляла, вероятно, собственность князя Ярослава Всеволодича: этим объясняется её широкое распространение, а также то значение, которое придал ей составитель общерусского свода начала XIV века, работавший во Владимире при внуках Ярослава. Один экземпляр летописи попал с князем, вероятно, в Новгород (Ярослав садится там в 1226 году), а оттуда в Литву и южную Русь ср. Архивский сборник, где довольно полно передается вторая половина летописи с 1138 по 1214 год. Другой экземпляр остался в Суздальской области. Здесь он подвергся в скором времени утрате окончания (листов, обнимавших события 1206—1214 гг.), а при переплете перестановке двух листов, содержавших события 1203 1205 гг. и попавших в самый конец рукописи, В таком виде Переяславская летопись стала известна составителю общерусского свода начала XIV в.; в таком же виде ее узнал составитель Радзивиловской.

5. Около того же времени, когда составлялась третья редакция Владимирской летописи, а под влиянием её и Переяславская, явилась и в Ростове попытка составить летопись, благоприятную местному князю Константину, обособившему свой удел и с 1214 года добившемуся разделения Ростовско- Суздальской епархии на две епископии — Ростовскую и Владимирско-Суздальскую. В 1216 году епископом Ростовским стал Кирилл, чернец монастыря суздальского св. Димитрия, и составление летописи было, по-видимому, возло жено на него. В основание положен Владимирский свод 1185 года; причина этого могла заключаться в охлаждении отношений между Ростовом и Владимиром, не дозволявшем обратиться туда за более современною редакцией Владимирской летопися. Часть от 1186 до 1206 оставалась незаполненною, а с 1206 года Ростовская летопись содержала события или исключительно местного ростовского характера, или связанные с деятельностью князя Константина. Летопись была продолжена и по смерти Константина и доведена до 1227—1228 гг., то есть до болезни епископа Кирилла, принудившей его сложить с себя сан. Затем она нодверглась новым продолжениям, доходившим до второй половины XIII ст. В таком виде Ростовская летопись стала известна в 1377 году монаху Лаврентию; в составленной им летописи Ростовская отразилась довольно полно, хотя и подверглась вставкам и до-. полнениям.

6. В начале XIV столетия митрополит Петр задумал составить общерусский летописный свод, куда были бы внесены события всея русские митрополия; при этом решено довести этот свод до 1305 года, года кончины Петрова предшественника Максима, первого митрополита, титуловавшого себя митрополитом «всея Руси». В числе главных источников общерусской компиляции были летописи суздальские, а именно прежде всего Владимирская, а потом Переяславская, как тесно связанная с именем родоначальника господствовавшей отрасли русского княжеского дома Ярослава Всеволодича. Можно даже думать, что эта Переяславская летопись была местами положена в основание общерусского свода, хотя ее и сверили довольно тщательно с Владимирскою. Обнаружившаяся при этом местная переяславская тенденция послужила основанием для нескольких редакционных поправок. Так, под 1157 годом оставлено известие об окончании Андреем Боголюбским каменного храма св. Спаса, заложенного в. кн. Юрием, но слова «в Новом Переяславле» (ориг.: въ Переяславли новѣмь) выпущены. Под

1175 годом имя Ярослава Всеволодича в молитвенном обращении к Андрею Боголюбскому заменено более общим понятием «братья» (ср. Ипат. «молись о помиловании своих братьев» (ориг.: молися помиловати братью свою)). Под тем же годом и под следующими двумя выпущены вставки имени Переяславцев, приведенные выше, но две из этих вставок, а именно под 1177 годом, остались и в общерусском своде, а из него перешли и в полихрон (ср. Льв. и Тверск.). Прямая зависимость этого свода начала XIV в. от Переяславской летописи сказалась, между прочим, под 1203 —1205 годами: события этих годов были перепутаны, под 1203 читались события 1205-го (см. выше). Но, как указано, составитель общерусской компиляции пользовался и Владимирскою летописью: в части до 1206 года, то есть до окончания Переяславской, она была второстепенным источником, начиная же с этого года она стала для нея главным основанием. В часть до 1206 года из нея внесен в общерусскую компиляцию ряд редакционных вставок и поправок, иногда довольно неудачных, напр., под 1189 годом прибавлено, что Всеволод велел дать епископу Луке имя Георгия родившемуся у него 26 ноября сыну (ср. Ипат.), между тем Лука скончался 10 ноября того же года. Впрочем, вероятнее думать, что эта вставка сделана уже в XIV в. самим составителем общерусской компиляции, Несомненно ему же принадлежит ошибочное упоминание в трех местах, будто пять глав Владимирского собора сооружены Андреем Боголюбским (с. 101, прим. 1): на самом деле Андрей построил храм с одним лишь верхом, а остальные четыре приставлепы Всеволодом в 1194 году. Замечательно, что составитель полихрона счел нужным в двух местах подчеркнуть это обстоятельство, очевидно, желая исправить ошибку предшествовавшого ему общерусского свода: ср. под 1158 «заложил каменную церковь… с одной главой» (ориг.: заложи церковь... камену, объ единомъ връсѣ) и под 1212, в известии о кончине Всеволода Юрьевича: «в церкви Пречистой Богородицы во Владимире, которую прежде построил его брат Андрей с одной главой; затем он пристроил четыре главы и также позолотил их» (ориг.: въ церкви пречистыя Богородица въ Володимери, юже созда братъ его Андрѣй, преже объ единомъ връсѣ, потомъ же онъ пристави 4 връхы и такоже позлати ихъ) (Соф. и-я, Новгор. 4-я, Воскр., Льв.). То обстоятельство, что общерусский летописный свод начала XIV в. составлен при Владимирской митрополии, объясняет нам, почему в нем расширена, сравнительно с более древпими суздальскими летописями, похвала Андрею, основателю соборного храма во Владимире, при чем описанию храма и восхвалению его благоления уделен был значительный по объему отрывок (ср. Инат. 395—396), кроме того, самое убиение Андрея рассказано подробнее, благодаря, по-видимому, пользованию современною записью (попа Кузмища?) об этом событии, Как указано выше, общерусский летописный свод начала ХЛУ в. лег в основание Ипатьевской летописи с одной стороны, полихрона 1423 годас другой; кроме того, из него сделаны заимствования в Новгородскую 1-ю летопись, Он же был дополнительным источником летописи Лаврентьевской.

7. Лаврентьевская летопись составлена в 1377 году для великого князя Дмитрия Константиновича, по благословению Дионисия, епископа Суждальского, Нижегородского и Городецкого,. В основание её положена Ростовская летопись XIII в.; она дополнена, а частью исправлена но двум другим памятникам: по общерусской компиляции начала XIV в. и по Переяславской летописи, К Ростовской летописи восходить, во-первых, вся основная часть до 1185 года, во-вторых, известия, касающияся князя Константина и местных ростовских событий, начиная с 1206 года. К общерусской компиляции восходят вставки и редакционные поправки в части до 1185 года (напр., под 1096 рассказ о Гюряте Роговиче и поучение Мономаха, читавшееся в приложении к общерусскому своду; под 1110 годом рассуждение о явлениях ангелов; под 1157 известие о церкви св. Спаса, окопченной Андреем Боголюбским), в части за 1185 к общерусской компиляции восходит ряд вставок, как до 1206 года (напр., под 1193, 1194, 1195 гг.), так и после него, при чем в части после 1206 года общерусская компиляция была единственным дополнительным источником Лаврентьевской; Лаврентьевская прекратилась на 1305 году потому именно, что этим же годом оканчивался, как мы видели, общерусский митрополичий свод, К Переяславской летописи восходят, быть может, упомянутые вставки под 1096 (рассказ о Гюряте' Роговиче) и 1110 (рассуждение об ангелах); к ней восходят несомненно вставка под 1171 годом (поход Михаила и Всеволода Юрьевичей против половцев), а также почти весь текст от 1185 по 1205 год, при чем пропуск событий 1203—1205 годов зависел от путаницы листов в Переяславской, обосложненной путаницей в тексте второго дополнительного источника общерусского свода начала XIV в. Хорошим примером того, как пользовался Лаврентий своими источниками, может служить описание призвания варяжских князей под 6370 (862) годом. Следуя своему основному источнику Ростовской летописи, Лаврентий писал: «и пришли; старший — Рюрик [синтаксическая неполнота варианта сохранена]» (ориг.: и придоша, старѣишии Рюрикъ), но далее в подлинпике стояло «седе Новегороде», между тем общерусский свод и Переяславская летопись говорили, что Рюрик сел в Ладоге; Лаврентий разрешил свои колебания тем, что опустил слова «седе Новегороде». Что под 1185—1205 Лаврентий следовал Переяславской летописи, а не общерусскому своду, видно, напр., из редакции известий о рождении Георгия Всеволодича (ср. выше), или о кончине Бориса Всеволодича (в общерусской компиляции было прибавлено: «и был погребён в соборной церкви Святой Богородицы, рядом с Изяславом Глебовичем» (ориг.: ни положенъ бысть в церкви святоѣ Богородицѣ7юи сборноѣ, подлѣ Изяслава Глѣбовича), ср. Ипат. 439), или о рождении Дмитрия Всеволодича (там было сказано, что княжее имя Дмитрия было Владимир, Ипат. 454), и т. д.

Лаврентьевская и Переяславская летописи послужили источниками при составлении Радзивиловской. Её генезис и отношения к другим летописям, старшим и младшим, могут быть представлены в следующей таблице:

[Схема: родство и источники летописей по реконструкции А. А. Шахматова 1902 года. Суздальские записи и Киевская летопись сходятся во Владимирской 1185 г. От нея отходят Ростовская и Владимирская 1192 г.; к последней присоединяется Летопись Южного Переяславля. Владимирская 1192 г. связана с Владимирской около 1216 г. и Летописью Переяславля Суздальского. Владимирская около 1216 г. и Переяславская участвуют в образовании Общерусского свода начала XIV в. Ростовская, Переяславская и Общерусский свод показаны источниками Лаврентьевской. Общерусский свод связан с Ипатьевской и Полихроном 1423 г. От Лаврентьевской отходят Троицкая 1409 г. и Радзивиловская; Радзивиловская связана также с Переяславской. Троицкая и Радзивиловская сходятся в Суздальской Академической. Короткие вертикальные черты у ряда узлов обозначают в рисунке дополнительные, не подписанные линии; их источники по одной схеме не устанавливаются. Это передача авторской реконструкции, а не утверждение современного научного консенсуса.]

Авторская схема родства летописей