Глава VI. Итоги предыдущаго изслѣдованія

Мы можемъ теперь дать общій очеркъ развитія лѣтописанія въ Суздальской Руси, начавшагося въ стольномъ городѣ Владимирѣ, перешедшаго затѣмъ въ удѣльные города и собравшагося въ началѣ XIV в. въ одно цѣлое по иниціативѣ митрополита, предвѣстника великорусскаго государственнаго единства. Этотъ очеркъ мы доведемъ до времени составленія Радзивиловской лѣтописи.

Лѣтопись Владимира Суздальскаго началась во времена

Андрея Боголюбскаго, Пребываніе этого вліятельнаго во всей Руси князя во Владимирѣ, постройка имъ обширныхъ и богатыхъ храмовъ, привлекшихъ во Владимиръ многочисленное духовенство, напряженная борьба, измѣнившая старый укладъ Ростовской земли — все это не могло не содѣйствовать развитію политическаго самосознанія въ жителяхъ города Владимира, въ новыхъ «мѣзиныхъ» людяхъ володимирскихъ. Естественнымъ послѣдствіемъ было возникновеніе лѣтописанія, ведшагося сначала, повидимому, при церкви св. Богородицы Золотоверхой, заложенной въ 1158 году.

1. Первая попытка составить во Владимирѣ лѣтописный сводъ восходить къ 1185 или 1186 году. Въ основаніе свода положена Кіевская лѣтопись, въ редакціи, доходившей, какъ кажется, до 1175 года. Это можно заключить изъ того, что послѣднимъ южнорусскимъ извѣстіемъ въ Лаврентьевской и Переяславской (Радзивиловской) лѣтописяхъ оказывается сообщеніе о разграбленіи Кіева Ярославомъ Изяславичемъ и распрѣ Святослава Всеволодича черниговскаго съ Ольгомъ Святославичемъ (ср. Радзив., л, 213—213 об.). За этими извѣстіями лѣтопись, вплоть до новыхъ заимствованій изъ Переяславской (южнаго Переяславля) лѣтописи (ср. выше), занята исключительно мѣстными суздальскими событіями (с. 90, прим. 1). Кіевская лѣтопись представляла изъ себя, какъ можно думать, обширную компиляцію, пользовавшуюся нѣсколькими другими южными лѣтописями —Переяславскою, Черниговскою, быть можетъ, и Волынскою, въ началѣ помѣщена была Повѣсть вр. лѣтъ въ Сильвестровской редакціи. Суздальскіе матеріалы, бывшіе въ распоряженіи сводчика, восходили ко временамъ Юрія Владимировича, къ первой половинѣ ХПст., и состояли: а) изъ записей, ведшихся въ Суздалѣ, 6) изъ записей владимирскихъ. Такъ, суздальскую запись видимъ подъ 1152 годомъ (Радзив., л. 194 об.—195 Шб.): «том же лѣ. поиде гоурги со сёйъми своими. с ростовци. со соідальци, и с резаньскими кйзи в роіу.... а васйко иде ко одю к сѣждалю». Другую запись находимъ подъ 1154 (Радзив., л. 197—197 об.): «том же лѣте поиде гоурги с ростовци. и с со}жьлци. и со всѣми детми в роѣ... асѣ воротисл чпіА к соуждалю», и т. д. Владимирскія записи начинались съ 1158 г. (ср. Радзив., л, 202). Сводчикъ 1185 года довольно объективно отнесся къ своему матеріалу: такъ, подъ 1175 г. онъ сохранилъ замѣчаніе лѣтописца о томъ, что Владимирцы посадили у себя на столъ «съ радостью» Ярополка Ростиславича и что они бились раньше противъ Ростиславичей только потому, что не хотѣли покориться ростовцамъ. Это мѣсто записано до 11756 года, т.-е. до водворенія во Владимирѣ Михаила Юрьевича, до изгнанія Ростиславичей, ограбившихъ церковь св. Богородицы владимирской. Уже въ 1176 году лѣтописецъ не счелъ бы нужнымъ оправдывать своихъ согражданъ за то, что они не хотѣлип ускать къ себѣ Ярополка и крѣпко стояли за Юрьевича. Но подъ 1177 годомъ сводчикъ 185 года не рѣшился повторить разсказа современника объ ослѣпленіи Всеволодомъ (или съ его разрѣшенія) Ростиславичей, попавшихъ вмѣстѣ съ рязанскими князьями во владимирскій порубъ, въ скоромъ времени на Руси сложилась легенда о чудесномъ исцѣленіи Ростиславичей въ церкви свв. Бориса и Глѣба на Смядынѣ (эта легенда занесена въ Новгородскую лѣтопись); это обстоятельство да и самая чудовищность злодѣянія смутили сводчика 1185 года, работавшаго уже тогда, когда событія, приведшія распрю Всеволода съ племянниками къ тяжелой развязкѣ, потеряли свою остроту. Не находя оправданія этому злодѣнію, опасаясь, быть можетъ, и гнѣва великаго князя, сводчикъ, списывая разсказъ 1177 года, остановился на словахъ «князю же Всеволоду печалну бывшю, не могшю удержати людий, множьства ихъ ради клича», и не кончивъ начатой фразы, перешелъ къ описанію событій слѣдующаго 1178 года. Владимирскій сводъ 1185 года можно возстановить, во-первыхъ, по Лаврентьевской лѣтописи, въ основаніе которой легла Ростовская, включившая въ свой составъ означенный сводъ; во-вторыхъ, по своду 1192 года (см. ниже), отразившемуся въ другихъ суздальскихъ лѣтописяхъ.

2. Вторая редакція Владимирскаго свода составлена около 1192 года. Составитель ея задался цѣлью дополнить сводъ 1185 года и исправить его, Внесенныя имъ исправленія и дополненія распадаются на такія, которыя онъ могъ сдѣлать, въ качествѣ жителя Владимира и современника, не прибѣгая къ другимъ источникамъ, и на такія, которыя онъ извлекъ изъ Переяславской (южнаго Переяславля) лѣтописи, ставшей ему доступной въ современной редакціи, доведенной до конца восьмидесятыхъ годовъ XII ст. Къ первымъ относятся: дополненіе свода 1185 года разсказомъ о событіяхъ 1185—1192 годовъ, при чемъ, въ противоположпость сводчику 1185 года, новый редакторъ называетъ Всеволода Юрьевича великимъ княземъ; исправленіе нѣкоторыхъ мѣстъ свода 1185 года, касавшихся событій, въ которыхъ былъ замѣшанъ Всеволодъ Юрьевичъ. Такъ, подъ 1176 годомъ онъ вставляетъ систематически имя Всеволода тамъ, гдѣ сводчикъ Гі8Эѣ года, слѣдуя современной записи, говорилъ только о Михаилѣ Юрьевичѣ (примѣры см. выше). Подъ 1177 годомъ онъ еще старательнѣе, чѣмъ сводчикъ 1185 года, стираетъ память объ ослѣпленіи Ростиславичей, для чего выпускаетъ слова «хочемъ слѣпити я» и замѣняетъ все послѣдующее фразой: «и пустиша ею из земли». Къ дополненіямъ и исправленіямъ, заимствованнымъ изъ Переяславской (южнаго Переяславля) лѣтописи, относятся, напр., вставка подъ 1171 годомъ разсказа о побѣдѣуи Михаила Юрьевича надъ половцами въ бытность его на югѣ, въ Кіевѣ но, слѣдуя указанному пріему, сводчикъ 1192 года раздѣлилъ честь этой побѣды между Михаиломъ и братомъ его Всеволодомъ, имя котораго онъ вставилъ въ разсказъ Переяславскаго (южнаго Переяславля) лѣтописца, Подъ тѣмъ же годомъ къ словамъ «иде князь Всеволодъ на Глѣба к Рязаню, с Ростовци и с Суждальци» (редакціи 1185, ср. Лавр.), второй редакторъ прибавилъ «и съ володимирьци» (Переясл. и Радз., л. 224). Быть можетъ, къ такимъ же вставкамъ относится въ сводѣ 1192 г. еще кое-что изъ сообщеній о южно-русскихъ событіяхъ первой половины XII ст. (напр., разсказъ о побѣдѣ Ярополка подъ 1126 г., о смерти Андрея подъ 11,41, если только эти событія попали въ Лаврентьевскую изъ общерусскаго свода начала XIV в., а не изъ Ростовской лѣтописи), но во всякомъ случаѣ къ Переяславской лѣтописи восходятъ разсказы южно-русскихъ событіяхъ 1185 и 1186 годовъ, быть можетъ, также сообщеніе 1188 года о смерти переяславскаго князя и героя Владимира Глѣбовича. На основаніи Переяславской же (южнаго Переяславля) лѣтописи подверглась переработкѣ Повѣсть вр. лѣтъ свода 1185 года: въ Повѣсть внесены многія исправленныя чтенія, въ нее сдѣланы также и вставки, напр., не только событій 1111—1117 годовъ, но и разсказа о бесѣдѣю съ Гюрятой Роговичемъ подъ 1096 годомъ. — Владимирскій сводъ 1192 года можно возстановить, во-первыхъ, по Переяславской (Радзивиловской) лѣтописи, въ основаніе которой положенъ сводъ 1192 года, во-вторыхъ, по общерусскому своду начала XIV в., куда попала Владимирская лѣтопись XIII в., положившая сводъ 1192 года въ свое основаніе.

3. Третій Владимирскій сводъ, о которомъ мы можемъ говорить, доходилъ, предположительно, до 1216 года, т.-е. до года Липицкой битвы, Юрьевской рати (21 апр. 1216). Я заключаю это изъ того, что подъ 1192 годомъ въ этой третьей редакціи Владимирскаго свода читалась слѣдующая вставка: «бысть на небеси знаменіе страшно, учинися небо аки кроваво, до Юрьевскіа рати за 24 лѣта» (ср. полихронъ, гдѣ, впрочемъ, вмѣсто 24 ошибкой стояло 14, см. Льв. и Тверск.). Съ другой стороны, именно эта редакція Владимирскаго свода легла въ основаніе Переяславской (Суздальскаго Переяславля) лѣтописи; Переяславская же лѣтопись, какъ увидимъ, содержала извлеченія изъ Владимирскаго свода, доходившія до 1214 года. Быть можетъ, только до этого года и доходили лѣтописныя извѣстія третьей редакціи Владимирскаго свода. Новый редакторъ довольно рабски передалъ свой оригиналъ, т.-е. сводъ 1192 года и сопровождавшія его извѣстія 1193—1214 годовъ, хотя, быть можетъ, и дополнилъ его кое -какими вставками. Таковыми слѣдуетъ признать подробности о кончинѣ Андрея Боголюбскаго, дополнительныя свѣдѣнія о событіяхъ семейной жизни великаго князя Всеволода и нѣк. др. Ему же принадлежатъ, повидимому, такія вставки, какъ отмѣченныя выше при обозрѣніи Ипатьевской лѣтописи (гл. Ш., отд. 3): «и бысть радость велика въ градѣ Володимери» (1197 г.), «и плакася по немъ братъ Андрѣй» (1166 г.), «и плакася по немъ князь Андрѣй отець и братъ его Мьстиславъ» (1164г. и т. п. Онъ же, наконецъ, подражая пріемамъ сводчика 1192 года, вставилъ кое-гдѣ имя Всеволода Юрьевича такъ, во вставкѣ изъ Переяславской (южнаго Переяславля) лѣтописи о побѣдѣ Михалка надъ половцами, новый редакторъ еще два раза повторилъ рядомъ имена Михалка и Всеволода, вставивъ послѣ слова «посла» — «по брата своя по Михалька и по Всеволода»; «Михалко же и Всеволодъ въскорѣ пріѣхаста къ нему», а ниже замѣнивъ слова «Михалко же послушливъ сы» словами «Михалько же и Всеволода послушлива сы» (ср Ипат., изд., стр. 383); то же видимъ ниже подъ 1175 годомъ, гдѣ, въ фразѣ «и сущю ту Михалку Гюргевичю с нима у Святослава князя Черниговѣ, и рекоста Мстиславъ и Ярополкъ», вставлено имя Всеволода (Ипат., 404: «сущу ту Михалку и Всеволоду Юрьевичема»). Третья редакція Владимирскаго свода лежитъ въ основаніи дальнѣйшаго владимирскаго лѣтописанія и отразилась такимъ образомъ въ общерусскомъ лѣтописномъ сводѣ начала XIV в.

4. Вскорѣ послѣ составлепія третьей редакціи Владимирскаго свода, повидимому, въ томъ же 1216 году (ср. окопчаніе Переясл. лѣтописи словами «се же бы лѣто високостное», каковымъ былъ 6724, т.-е, 1216 годъ), составлена лѣтопись Переяславля Суздальскаго, Въ основаніе ел положепа вторая редакція Владимирскаго свода, редакція 1192 года, но она дополнена въ части 1193-1214 гг. болѣе или менѣе обстоятельными извлеченіями изъ третьей редакціи этого свода. Вотъ почему и въ этой части Переяславская лѣтопись оказывается мѣстами, въ особенности же до начала переяславскихъ записей (1213 г.), тожественною съ общерусскимъ лѣтописнымъ сводомъ, который можетъ быть возстановленъ и по Лаврентьевской, и по полихрону. Ср. почти полное тожество Переясл. съ Лавр. подъ 1197—1202 годами, или тожество Переясл. съ полихрономъ (Тверск., Льв.) подъ 1206 г.; въ концѣ 1206 г. въ Переясл. два краткихъ извѣстія вмѣсто двухъ длинныхъ Лаврентьевской; напротивъ, длинное извѣстіе о походѣ рязанскихъ князей вмѣсто краткаго извѣстія Лаврентьевской; подъ 1210 читаемъ то же, что въ Лавр. подъ 1208, о побѣдѣ Юрія Всеволодича надъ рязанскими князьями; подъ 1211 то же, что въ Лавр. подъ 1210, а именно о рожденіи Всеволода Константиновича; подъ 1212 то же, что въ Лавр. подъ 1211, о женитьбѣ Георгія Всеволодича; ниже то же, что въ Лавр. подъ 1209, о походѣ сыновей Всеволода противъ новгородцевъ, схватившихъ своего князя Святослава Всеволодича; подъ 1213 то же, что въ Лавр. подъ 1212, объ освобожденіи Юріемъ изъ заточенія князей Рязанскихъ; подъ 1214 и въ Переясл., и въ Лавр. о поставленіи епископовъ Симона владимирскаго и Пахомія ростовскаго; ниже въ Переясл. то же, что въ Лавр. подъ 1213, о закладкѣ въ Ростовѣ соборной церкви св. Богородицы.—Какъ замѣчено, съ 1213 года начинаются переяславскія записи: ср. сообщеніе о вокняженіи Ярослава Всеволодича въ Переяславлѣ, «идѣже родисл», а также нѣкоторыя подробности о распрѣ Всеволодичей: подъ 1214 о женитьбѣ Ярослава на Ростиславѣ, дочери Мстислава Мстиславича, о военныхъ подвигахъ котораго сообщено непосредственно передъ этимъ; быть можетъ, составителю Переяславской лѣтописи принадлежатъ и кое-какія подробности о рязанскихъ событіяхъ подъ 1208—1209 гг., такъ какъ въ нихъ принималъ близкое участіе Ярославъ Всеволодичъ, сидѣвшій одно время въ Рязани. —Въ часть до 1192 года составитель Переяславской лѣтописи внесъ нѣсколько дополненій и редакціонныхъ измѣненій, Такъ, подъ 1157 годомъ, послѣ извѣстія о вокняженіи Андрея въ Суздалѣ и Ростовѣ, онъ прибавилъ: «тѣмъ же и по смерти отца своего велику память сътвори, церкви украси, монастыри постави и церковь скончя, юже бѣ заложилъ прежде отець его, святаго Спаса каменую въ Переяславли в новѣмъ». Подъ 1175 годомъ, въ концѣ молитвеннаго обращенія къ Андрею Боголюбскому, гдѣ сводчикъ 1185 года (а за нимъ и 1192 г.) просилъ его ѳ молитвахъ за князя Всеволода Юрьевича (см. выше), составитель Переяславской лѣтописи вспомнилъ о Ярославѣ Всеволодичѣ: «молисл помиловати кйзл нашего и гйа ЁйИрослава своего же приснаго и блгородпаго сйвца и даи же емоу на противныя, и многа лѣта съ кнлгинею, и прижитіе дѣтіи блгородныхъ и мирноу дрьжаву его и црьство нбѣое въ бесконечныл вѣкы, аминь». Изъ этихъ словъ кн. Оболенскій, издатель Лѣтописца Переяславля Суздальскаго, сдѣлалъ совершенно правильное заключеніе о томъ, что Переяславская лѣтопись составлена до 1219 года, т.-е. до рожденія у Ярослава перваго сына Ѳедора,и послѣ 1214, т.-е. послѣ его брака съ Ростиславой Мстиславною. Подъ 1175—1177, гдѣ излагались событія, приведшія на владимирское княженіе Всеволода Юрьевича, находимъ нѣсколько вставокъ, обнаруживающихъ явную мѣстную тенденцію Переяславскаго лѣтописца. Такъ, онъ нашелъ нужнымъ комментировать словѣ «ійрополкъ же поеха штаи брата Михалка къ дроужинѣ къ Перегаславлю» слѣдующею вставкою: «а Перегаславцемъ не хотлщимъ его, но хотѣша Михалка съ братомъ его Всеволодомъ». Ниже онъ захотѣлъ объяснить извѣстіе о походѣ Ярополка съ Переяславскою дружиной противъ Михалка, затворившагося во Владимирѣ: «Перегславци же замѣчаетъ лѣтописецъ—не ѣ сфца идлхуть, но приноуженіемъ Ростовскымъ». Приведенное выше мѣсто, гдѣ современникъ, записавшій первые эпизоды борьбы Юрьевичей съ Ростиславичами, оправдываетъ владимирцевъ въ томъ, что они пошли противъ Ростиславичей, ихъ нежеланіемъ покориться ростовцамъ, не осталось незамѣченнымъ и Переяславскимъ лѣтописцемъ. Онъ пожелалъ распространить это оправданіе и на переяславцевъ, не замѣтивъ, что становится при этомъ въ противорѣчіе съ самимъ собою, такъ какъ выше онъ прямо говорилъ о нерасположеніи переяславцевъ къ Ростиславичамъ. «А съ Перегаславци имлхоуть Володимирци едино сѣце». Подъ 1176 годомъ онъ три раза приписываетъ имя переяславцевъ ко владимирцамъ: «Володимирци же съ Перегаславци оукрѣпившесл» (Лавр. и Радзив. л. 219: «Володимерци же укрѣпившеся) и ниже «новие же людіе и мѣзиніи Володимирци и Перегаславци вразоумѣвшесл» (Лавр. и Радзив., л. 220 об. «новии же людье мѣзинии Володимерьстии»); въ третьемъ мѣстѣ имя переяславцевъ замѣнило слова «прославлени Богомь»: «Се бо Володимерци съ Перегславци всеи земли ихъ за правду Бгови имъ помогающю» (Лавр. и Радзив., лі 223: «се бо Володимирци прославлени Богомь по всей земли за ихъ правду, Богови имъ помагающю»). Подъ 1177 переяславцы вставлены еще два раза: «а мене съ братомъговоритъ Всеволодъ Юрьевичъ Бгъ былъ привелъ, и Володимирци и Перегаславци» (Лавр.: «а мене былъ с братомъ Богъ привелъ и Володимерци», въ Радзив., л. 222 об., какъ въ Переясл.); ниже «а Володимирци, и Перегаславци и дроужина поведоша колодникы» (Лавр. и Радзив., л. 223 «а Володимерци и дружина поведоша колодникы»).Переяславская лѣтопись составляла, вѣроятно, собственность князя Ярослава Всеволодича: этимъ объясняется ея широкое распространеніе, а также то значеніе, которое придалъ ей составитель общерусскаго свода начала XIV вѣка, работавшій во Владимирѣ при внукахъ Ярослава. Одинъ экземпляръ лѣтописи попалъ съ княземъ, вѣроятно, въ Новгородъ (Ярославъ садится тамъ въ 1226 году), а оттуда въ Литву и южную Русь ср. Архивскій сборникъ, гдѣ довольно полно передается вторая половина лѣтописи съ 1138 по 1214 годъ. Другой экземпляръ остался въ Суздальской области. Здѣсь онъ подвергся въ скоромъ времени утратѣ окончанія (листовъ, обнимавшихъ событія 1206—1214 гг.), а при переплетѣ перестановкѣ двухъ листовъ, содержавшихъ событія 1203 1205 гг. и попавшихъ въ самый конецъ рукописи, Въ такомъ видѣ Переяславская лѣтопись стала извѣстна составителю общерусскаго свода начала XIV в.; въ такомъ же видѣ ее узналъ составитель Радзивиловской.

5. Около того же времени, когда составлялась третья редакція Владимирской лѣтописи, а подъ вліяніемъ ея и Переяславская, явилась и въ Ростовѣ попытка составить лѣтопись, благопріятную мѣстному князю Константину, обособившему свой удѣлъ и съ 1214 года добившемуся раздѣленія Ростовско- Суздальской епархіи на двѣ епископіи — Ростовскую и Владимирско-Суздальскую. Въ 1216 году епископомъ Ростовскимъ сталъ Кириллъ, чернецъ монастыря суздальскаго св. Димитрія, и составленіе лѣтописи было, повидимому, возло жено на него. Въ основаніе положенъ Владимирскій сводъ 1185 года; причина этого могла заключаться въ охлажденіи отношеній между Ростовомъ и Владимиромъ, не дозволявшемъ обратиться туда за болѣе современною редакціей Владимирской лѣтопися. Часть отъ 1186 до 1206 оставалась незаполненною, а съ 1206 года Ростовская лѣтопись содержала событія или исключительно мѣстнаго ростовскаго характера, или связанныя съ дѣятельностью князя Константина. Лѣтопись была продолжена и по смерти Константина и доведена до 1227—1228 гг., т.-е. до болѣзни епископа Кирилла, принудившей его сложить съ себя санъ. Затѣмъ она нодверглась новымъ продолженіямъ, доходившимъ до второй половины XIII ст. Въ такомъ видѣ Ростовская лѣтопись стала извѣстна въ 1377 году монаху Лаврентію; въ составленной имъ лѣтописи Ростовская отразилась довольно полно, хотя и подверглась вставкамъ и до-. полненіямъ.

6. Въ началѣ XIV столѣтія митрополитъ Петръ задумалъ составить общерусскій лѣтописный сводъ, куда были бы внесены событія всея русскія митрополія; при этомъ рѣшено довести этотъ сводъ до 1305 года, года кончины Петрова предшественника Максима, перваго митрополита, титуловавшаго себя митрополитомъ «всея Руси». Въ числѣ главныхъ источниковъ общерусской компиляціи были лѣтописи суздальскія, а именно прежде всего Владимирская, а потомъ Переяславская, какъ тѣсно связанная съ именемъ родоначальника господствовавшей отрасли русскаго княжескаго дома Ярослава Всеволодича. Можно даже думать, что эта Переяславская лѣтопись была мѣстами положена въ основаніе общерусскаго свода, хотя ее и свѣрили довольно тщательно съ Владимирскою. Обнаружившаяся при этомъ мѣстная переяславская тенденція послужила основаніемъ для нѣсколькихъ редакціонныхъ поправокъ. Такъ, подъ 1157 годомъ оставлено извѣстіе объ окончаніи Андреемъ Боголюбскимъ каменнаго храма св. Спаса, заложеннаго в. кн. Юріемъ, но слова «въ Переяславли новѣмь» выпущены. Подъ

1175 годомъ имя Ярослава Всеволодича въ молитвенномъ обращеніи къ Андрею Боголюбскому замѣнено болѣе общимъ понятіемъ «братья» (ср. Ипат. «молися помиловати братью свою»). Подъ тѣмъ же годомъ и подъ слѣдующими двумя выпущены вставки имени Переяславцевъ, приведенныя выше, но двѣ изъ этихъ вставокъ, а именно подъ 1177 годомъ, остались и въ общерусскомъ сводѣ, а изъ него перешли и въ полихронъ (ср. Льв. и Тверск.). Прямая зависимость этого свода начала XIV в. отъ Переяславской лѣтописи сказалась, между прочимъ, подъ 1203 —1205 годами: событія этихъ годовъ были перепутаны, подъ 1203 читались событія 1205-го (см. выше). Но, какъ указано, составитель общерусской компиляціи пользовался и Владимирскою лѣтописью: въ части до 1206 года, т.-е. до окончанія Переяславской, она была второстепеннымъ источникомъ, начиная же съ этого года она стала для нея главнымъ основаніемъ. Въ часть до 1206 года изъ нея внесенъ въ общерусскую компиляцію рядъ редакціонныхъ вставокъ и поправокъ, иногда довольно неудачныхъ, напр., подъ 1189 годомъ прибавлено, что Всеволодъ велѣлъ дать епископу Лукѣ имя Георгія родившемуся у него 26 ноября сыну (ср. Ипат.), между тѣмъ Лука скончался 10 ноября того же года. Впрочемъ, вѣроятнѣе думать, что эта вставка сдѣлана уже въ XIV в. самимъ составителемъ общерусской компиляціи, Несомнѣнно ему же принадлежитъ ошибочное упоминаніе въ трехъ мѣстахъ, будто пять главъ Владимирскаго собора сооружены Андреемъ Боголюбскимъ (с. 101, прим. 1): на самомъ дѣлѣ Андрей построилъ храмъ съ однимъ лишь верхомъ, а остальные четыре приставлепы Всеволодомъ въ 1194 году. Замѣчательно, что составитель полихрона счелъ нужнымъ въ двухъ мѣстахъ подчеркнуть это обстоятельство, очевидно, желая исправить ошибку предшествовавшаго ему общерусскаго свода: ср. подъ 1158 «заложи церковь... камену, объ единомъ връсѣ» и подъ 1212, въ извѣстіи о кончинѣ Всеволода Юрьевича: «въ церкви пречистыя Богородица въ Володимери, юже созда братъ его Андрѣй, преже объ единомъ връсѣ, потомъ же онъ пристави 4 връхы и такоже позлати ихъ» (Соф. і-я, Новгор. 4-я, Воскр., Льв.). То обстоятельство, что общерусскій лѣтописный сводъ начала XIV в. составленъ при Владимирской митрополіи, объясняетъ намъ, почему въ немъ расширена, сравнительно съ болѣе древпими суздальскими лѣтописями, похвала Андрею, основателю соборнаго храма во Владимирѣ, при чемъ описанію храма и восхваленію его благолѣнія удѣленъ былъ значительный по объему отрывокъ (ср. Инат. 395—396), кромѣ того, самое убіеніе Андрея разсказано подробнѣе, благодаря, повидимому, пользованію современною записью (попа Кузмища?) объ этомъ событіи, Какъ указано выше, общерусскій лѣтописный сводъ начала ХЛУ в. легъ въ основаніе Ипатьевской лѣтописи съ одной стороны, полихрона 1423 годасъ другой; кромѣ того, изъ него сдѣланы заимствованія въ Новгородскую 1-ю лѣтопись, Онъ же былъ дополнительнымъ источникомъ лѣтописи Лаврентьевской.

7. Лаврентьевская лѣтопись составлена въ 1377 году для великаго князя Дмитрія Константиновича, по благословенію Діонисія, епископа Суждальскаго, Нижегородскаго и Городецкаго,. Въ основаніе ея положена Ростовская лѣтопись XIII в.; она дополнена, а частью исправлена но двумъ другимъ памятникамъ: по общерусской компиляціи начала XIV в. и по Переяславской лѣтописи, Къ Ростовской лѣтописи восходить, во-первыхъ, вся основная часть до 1185 года, во-вторыхъ, извѣстія, касающіяся князя Константина и мѣстныхъ ростовскихъ событій, начиная съ 1206 года. Къ общерусской компиляціи восходятъ вставки и редакціонныя поправки въ части до 1185 года (напр., подъ 1096 разсказъ о Гюрятѣ Роговичѣ и поученіе Мономаха, читавшееся въ приложеніи къ общерусскому своду; подъ 1110 годомъ разсужденіе о явленіяхъ ангеловъ; подъ 1157 извѣстіе о церкви св. Спаса, окопченной Андреемъ Боголюбскимъ), въ части за 1185 къ общерусской компиляціи восходитъ рядъ вставокъ, какъ до 1206 года (напр., подъ 1193, 1194, 1195 гг.), такъ и послѣ него, при чемъ въ части послѣ 1206 года общерусская компиляція была единственнымъ дополнительнымъ источникомъ Лаврентьевской; Лаврентьевская прекратилась на 1305 году потому именно, что этимъ же годомъ оканчивался, какъ мы видѣли, общерусскій митрополичій сводъ, Къ Переяславской лѣтописи восходятъ, быть можетъ, упомянутыя вставки подъ 1096 (разсказъ о Гюрятѣ' Роговичѣ) и 1110 (разсужденіе объ ангелахъ); къ ней восходятъ несомнѣнно вставка подъ 1171 годомъ (походъ Михаила и Всеволода Юрьевичей противъ половцевъ), а также почти весь текстъ отъ 1185 по 1205 годъ, при чемъ пропускъ событій 1203—1205 годовъ зависѣлъ отъ путаницы листовъ въ Переяславской, обосложненной путаницей въ текстѣ второго дополнительнаго источника общерусскаго свода начала XIV в. Хорошимъ примѣромъ того, какъ пользовался Лаврентій своими источниками, можетъ служить описаніе призванія варяжскихъ князей подъ 6370 (862) годомъ. Слѣдуя своему основному источнику Ростовской лѣтописи, Лаврентій писалъ: «и придоша, старѣишии Рюрикъ», но далѣе въ подлинпикѣ стояло «сѣде Новѣгородѣ», между тѣмъ общерусскій сводъ и Переяславская лѣтопись говорили, что Рюрикъ сѣлъ въ Ладогѣ; Лаврентій разрѣшилъ свои колебанія тѣмъ, что опустилъ слова «сѣде Новѣгородѣ». Что подъ 1185—1205 Лаврентій слѣдовалъ Переяславской лѣтописи, а не общерусскому своду, видно, напр., изъ редакціи извѣстій о рожденіи Георгія Всеволодича (ср. выше), или о кончинѣ Бориса Всеволодича (въ общерусской компиляціи было прибавлено: «ни положенъ бысть в церкви святоѣ Богородицѣ7юи сборноѣ, подлѣ Изяслава Глѣбовича», ср. Ипат. 439), или о рожденіи Дмитрія Всеволодича (тамъ было сказано, что княжее имя Дмитрія было Владимиръ, Ипат. 454), и т. д.

Лаврентьевская и Переяславская лѣтописи послужили источниками при составленіи Радзивиловской. Ея генезисъ и отношенія къ другимъ лѣтописямъ, старшимъ и младшимъ, могутъ быть представлены въ слѣдующей таблицѣ:

[Схема: родство и источники лѣтописей по реконструкціи А. А. Шахматова 1902 года. Суздальскія записи и Кіевская лѣтопись сходятся во Владимирской 1185 г. Отъ нея отходятъ Ростовская и Владимирская 1192 г.; къ послѣдней присоединяется Лѣтопись Южнаго Переяславля. Владимирская 1192 г. связана съ Владимирской около 1216 г. и Лѣтописью Переяславля Суздальскаго. Владимирская около 1216 г. и Переяславская участвуютъ въ образованіи Общерусскаго свода начала XIV в. Ростовская, Переяславская и Общерусскій сводъ показаны источниками Лаврентьевской. Общерусскій сводъ связанъ съ Ипатьевской и Полихрономъ 1423 г. Отъ Лаврентьевской отходятъ Троицкая 1409 г. и Радзивиловская; Радзивиловская связана также съ Переяславской. Троицкая и Радзивиловская сходятся въ Суздальской Академической. Короткія вертикальныя черты у ряда узловъ обозначаютъ въ рисунке дополнительные, не подписанные линии; ихъ источники по одной схемѣ не устанавливаются. Это передача авторской реконструкціи, а не утвержденіе современнаго научнаго консенсуса.]

Авторская схема родства лѣтописей