Очерки из истории западно-русской литературы XVI-XVII вв. Лист 128, с. 125
Александр Архангельский о том, как борьба с католичеством и унией после 1569 года вызвала к жизни западно-русскую книжность - школы, братства, печать, переводы и полемику; приложения - рукописи переводов князя Андрея Курбского. Москва, 1888.
С. 125
Оригинал
его словамъ, примѣры изъ «исторіи», – рассказывалъ только анекдоты, апокрифъ или легенду; вмѣсто «астрономическихъ» понятий излагались измышленія астрологии, свѣдѣния, долженствовавшие, по увѣренію проповѣдника, относиться къ «зоологіи», «ботаникѣ», и т. д. – чаще всего, по своему характеру и содержанію, стояли несравненно ближе къ области чудесъ и фантазіи, чѣмъ къ дѣйствительной наукѣ... Повторяемъ, это разумѣется само собою. Но суть дѣла была не въ этомъ. Чудесно-анекдотический характеръ носила и вся средневѣковая наука сама по себѣ. Для средневековой, западной и польской, а также и нашей, шедшей по ихъ слѣдамъ, западно-русской проповѣди, не малой заслугой было то, что она своимъ содержаніемъ невольно способствовала популяризации разнообразныхъ, научныхъ знаний, невольно служила наукѣ, – какова бы ни была эта «наука». Важно было уже одно то, что проповѣдникъ вводилъ слушателей въ кругъ новыхъ представленій, новыхъ свѣдѣний и понятий, – горизонтъ слушателей невольно расширялся, они знакомились съ малоизвѣстною областью научныхъ сведѣній, приобрѣтали известныя познанія, хотя и въ легендарной, чудесной окраскѣ.
Наибольшего развитія западно-русская проповѣдь достигла нѣсколько позднѣе, въ первой четверти второй пол. XVII столѣтия, – въ лицѣ такихъ проповѣдниковъ, какъ Иоанникій Голятовскій (†1688), Иннокентий Гизель (†1684)168, Лазарь Барановичъ (†1693), Антоний Радивиловский – но общий, основной характеръ проповѣди, непосредственная зависимость и связь ее съ современной польскою, – весьма замѣтны уже и на самыхъ первыхъ порахъ ее возникновенія169. Изъ болѣе раннихъ западно-русскихъ проповѣдн
Сноски
167. (продолжение сноски со с. 124) 342.
168. Проповѣдей Ин. Гизеля не сохранилось; но на его проповѣдническую дѣятельность есть указания въ слове св. Димитрия Ростовскаго, сказанномъ въ память Гизеля. Собр. соч., т. III, изд. 5, стр. 627. Ср. Сунцова, Ин. Гизель, стр. 23.
169. На что указывали и современники. Кириллъ Транквилліонъ писалъ: «...Око мое видѣло, въ родѣ моемъ, много таковыхъ человѣковъ, обоихъ станувъ, свѣцкого такъ и духовныхъ, которыя удалися за чужими науками и разными постилями, противныхъ церкви Божей..., и яко муха на сладости меда, такъ и они, на прелестныхъ и спасенію шкодливыхъ, утопали»... Мелетий Смотрицкій въ своемъ Екзегесисе, отвечая слуцкому протопопу Андрею Мужиловскому, между прочимъ писалъ: «Ты говоришь о своихъ: «Развѣ нѣтъ у насъ мужей мудрыхъ и способныхъ?» Знаю хорошо и безъ твоей, антидотистъ, похвальбы, что у васъ мудрыхъ людей и ученыхъ даже съ излишкомъ; только при ихъ заботливости, знаніяхъ и мудрости, народъ вашъ такъ тученъ (продолжение на с. 126)
Современная орфография
его словам, примеры из «истории», – рассказывал только анекдоты, апокриф или легенду; вместо «астрономических» понятий излагались измышления астрологии, сведения, долженствовавшие, по уверению проповедника, относиться к «зоологии», «ботанике», и т. д. – чаще всего, по своему характеру и содержанию, стояли несравненно ближе к области чудес и фантазии, чем к действительной науке... Повторяем, это разумеется само собою. Но суть дела была не в этом. Чудесно-анекдотический характер носила и вся средневековая наука сама по себе. Для средневековой, западной и польской, а также и нашей, шедшей по их следам, западно-русской проповеди, не малой заслугой было то, что она своим содержанием невольно способствовала популяризации разнообразных, научных знаний, невольно служила науке, – какова бы ни была эта «наука». Важно было уже одно то, что проповедник вводил слушателей в круг новых представлений, новых сведений и понятий, – горизонт слушателей невольно расширялся, они знакомились с малоизвестною областью научных сведений, приобретали известные познания, хотя и в легендарной, чудесной окраске.
Наибольшего развития западно-русская проповедь достигла несколько позднее, в первой четверти второй пол. XVII столетия, – в лице таких проповедников, как Иоанникий Голятовский (†1688), Иннокентий Гизель (†1684)168, Лазарь Баранович (†1693), Антоний Радивиловский – но общий, основной характер проповеди, непосредственная зависимость и связь ее с современной польскою, – весьма заметны уже и на самых первых порах ее возникновения169. Из более ранних западно-русских проповедн
Сноски
167. (продолжение сноски со с. 124) 342.
168. Проповедей Ин. Гизеля не сохранилось; но на его проповедническую деятельность есть указания в слове св. Димитрия Ростовского, сказанном в память Гизеля. Собр. соч., т. III, изд. 5, стр. 627. Ср. Сунцова, Ин. Гизель, стр. 23.
169. На что указывали и современники. Кирилл Транквиллион писал: «...Око мое видело, в роде моем, много таковых человеков, обоих станув, свецкого так и духовных, которые удалися за чужими науками и разными постилями, противных церкви Божей..., и яко муха на сладости меда, так и они, на прелестных и спасению шкодливых, утопали»... Мелетий Смотрицкий в своем Екзегесисе, отвечая слуцкому протопопу Андрею Мужиловскому, между прочим писал: «Ты говоришь о своих: «Разве нет у нас мужей мудрых и способных?» Знаю хорошо и без твоей, антидотист, похвальбы, что у вас мудрых людей и ученых даже с излишком; только при их заботливости, знаниях и мудрости, народ ваш так тучен (продолжение на с. 126)