Очерки из истории западно-русской литературы XVI-XVII вв. Лист 53, с. 50
Александр Архангельский о том, как борьба с католичеством и унией после 1569 года вызвала к жизни западно-русскую книжность - школы, братства, печать, переводы и полемику; приложения - рукописи переводов князя Андрея Курбского. Москва, 1888.
С. 50
Оригинал
говоритъ историкъ этого времени – дѣлались насущными вопросами
Сноски
109. (продолжение сноски со с. 49) троицкаго братства (пр. Макарія, IX, 579‒580; 590‒592). Вследъ за тѣмъ движения начали обнаруживаться во Львовѣ (ibid., IX, 586‒590), Вильнѣ (ib., 590‒92), Новогродке (ib., 592). Изъ Вильны, отъ православныхъ, бурмистровъ, радцевъ, лавниковъ, 13 іюля отправлены были послы къ виленскому воеводѣ, – съ заявленіемъ, что «въ народѣ русскомъ, для котораго теперь настало несчастное и плачевное время, происходитъ тревога и волненіе отъ старшихъ его въ законѣ греческомъ, отъ владыкъ и самаго митрополита, и притомъ не въ одной только Вильнѣ, но и во всѣхъ панствахъ его королевской милости» (ib., IX, 591). Въ тоже время священники виленскаго троицкаго братства н особенно дидаскалъ братской школы Стефанъ Зизаній разглашалъ въ народѣ, что митрополиты и владыки продали свою вѣру (ib., IX, 591‒592‒611‒615). Протесты ихъ вызвали строгие грамоты измѣнника – митрополита въ іюлѣ и августѣ 1595 года (А. з. Р., IV, № 73, № 84); но грамоты эти мало действовали на виленское духовенство: не смотря на угрозы, духовенство обращается (въ ноябрѣ 1595 года) съ протестомъ къ новогродскому воеводѣ Скумину (Акты зап. Рос. IV, № 90; пр. Макарія IX, 611‒615). Въ Новогродке противникомъ уніи явился самъ воевода Скуминъ, который просилъ кн. Острожскаго ходатайствовать передъ королемъ о назначении собора для рассмотрѣнія церковныхъ замѣшательствъ (письмо Скунина къ Острожскому въ А. з. Р., IV, № 74). Тогда-же, по распоряженію Острожскаго, рассеяны были по всей Литвѣ «листы», напечатанные съ его именемъ въ Острогѣ, – съ обличениями митрополиту, который прямо назывался отступникомъ и Иудой-предателемъ (–IX, 608). 24 сентября заявило свой протесте противъ уніи братство львовское (ib., IX, 615‒616). Тогда же рѣшительно восстали противъ уніи члены братства брестскаго (ib., IX, 648). Нѣсколько десятковъ протестовъ противъ предполагавшейся уніи было прислано и на брестский соборъ 1596 года (ib., IX, 664). О многочисленныхъ протестахъ православныхъ говоритъ и авторъ «Апокрисиса», который нѣкоторые изъ нихъ приводитъ въ своей книгѣ. Такъ, на варшавскомъ сеймѣ (въ началѣ 1596 года) были поданы протесты земскими депутатами воеводствъ кіевскаго, волынскаго, минскаго, новогродскаго, полоцкаго и др. (пр. Макарія, IX, 638‒639). На томъ-же сеймѣ особую протестацію подалъ кн. Острожский (ib., 639). Раздражение противъ измѣнника-митрополита выражалось и въ другихъ формахъ (пр. Макарія, IX, 645‒647, 648)... О протестахъ литовскаго населения противъ уніи см. также: Кояловича, Лит. церк. уния, I, 146‒147. 151. 155. 157‒158; примѣт. 399. – Прискорбныя послѣдствія брестской уніи очень скоро сдѣлались ясными для современниковъ, не только православныхъ, но и католиковъ. Въ 1622 году, не задолго до своей смерти, въ прощальномъ письмѣ къ королю, Сагайдачный между прочимъ писалъ: «..Монаршие вашего королевскаго величества нозѣ смиренно обнявши, покорне и слезне прошу, дабы.... уния, за милостивым вашего найяснейшого королевского величества позволением теперь з Руси черезъ святейшего Феофана патріарха Иерусалииского внесенная, абы впредь въ той-же Руси никогда не обновлялася, и своихъ рогов не возносила. Мают або вем отци иезуити и все духовенство костела римского (и безъ насъ православныхъ), кого до уніи своей наворочати и присвояти, тыхъ народов, которыя отнюд не ведают и не верят Христа Господа, плотию въ мир пришедшего. А мы, православныи, древнихъ святыхъ апостолских и отеческих преданий и догматов, безъ жадной уніи, и схизмы придержащися, не отчаваемся нашего спасения и блавенного живота вечного» ... (Максимовича, Сказание о Гетмане Петрѣ Сагайдачном. Сочин., I, 375. Ср. его же статью: Исследование о гетм. Петрѣ Конашевиче Сагайдачном. Сочин., I, 336‒357). «Уния проклятая, говорить другой современникъ, такъ потурбовала панство тое спокойное, же не тылко въ краинах, въ князствах, поветах, въ местах местечках и селах селянян з селянами, мещан з мещанами, жолнеров з жолнерами (бо и з козаками внутрная непотребная война о томъ была) – панов з подданными, родичов з детками, а и духовныхъ з духовными, на остаток монахов з монахами – до гневу непогомованого (неукротимого) приводила, приводит и нещасливе разжаривает» (Рус. Ист. Библ., IV, 113. 114). Точно также отзывается о последствиях уніи литовский канцлер Лев Сапега въ своемъ письмѣ къ Иосафату Кунцевичу (Голубева, Петръ Могила, I, 82), и т. д.
Современная орфография
говорит историк этого времени – делались насущными вопросами
Сноски
109. (продолжение сноски со с. 49) троицкого братства (пр. Макария, IX, 579‒580; 590‒592). Вслед за тем движения начали обнаруживаться во Львове (ibid., IX, 586‒590), Вильнюсе (ib., 590‒92), Новогродке (ib., 592). Из Вильнюса, от православных, бурмистров, радцев, лавников, 13 июля отправлены были послы к виленскому воеводе, – с заявлением, что «в народе русском, для которого теперь настало несчастное и плачевное время, происходит тревога и волнение от старших его в законе греческом, от владык и самого митрополита, и притом не в одной только Вильнюсе, но и во всех панствах его королевской милости» (ib., IX, 591). В тоже время священники виленского троицкого братства н особенно дидаскал братской школы Стефан Зизаний разглашал в народе, что митрополиты и владыки продали свою веру (ib., IX, 591‒592‒611‒615). Протесты их вызвали строгие грамоты изменника – митрополита в июле и августе 1595 года (А. з. Р., IV, № 73, № 84); но грамоты эти мало действовали на виленское духовенство: не смотря на угрозы, духовенство обращается (в ноябре 1595 года) с протестом к новогродскому воеводе Скумину (Акты зап. Рос. IV, № 90; пр. Макария IX, 611‒615). В Новогродке противником унии явился сам воевода Скумин, который просил кн. Острожского ходатайствовать перед королем о назначении собора для рассмотрения церковных замешательств (письмо Скунина к Острожскому в А. з. Р., IV, № 74). Тогда-же, по распоряжению Острожского, рассеяны были по всей Литве «листы», напечатанные с его именем в Остроге, – с обличениями митрополиту, который прямо назывался отступником и Иудой-предателем (–IX, 608). 24 сентября заявило свой протесте против унии братство львовское (ib., IX, 615‒616). Тогда же решительно восстали против унии члены братства брестского (ib., IX, 648). Несколько десятков протестов против предполагавшейся унии было прислано и на брестский собор 1596 года (ib., IX, 664). О многочисленных протестах православных говорит и автор «Апокрисиса», который некоторые из них приводит в своей книге. Так, на варшавском сейме (в начале 1596 года) были поданы протесты земскими депутатами воеводств киевского, волынского, минского, новогродского, полоцкого и др. (пр. Макария, IX, 638‒639). На том-же сейме особую протестацию подал кн. Острожский (ib., 639). Раздражение против изменника-митрополита выражалось и в других формах (пр. Макария, IX, 645‒647, 648)... О протестах литовского населения против унии см. также: Кояловича, Лит. церк. уния, I, 146‒147. 151. 155. 157‒158; примет. 399. – Прискорбные последствия брестской унии очень скоро сделались ясными для современников, не только православных, но и католиков. В 1622 году, не задолго до своей смерти, в прощальном письме к королю, Сагайдачный между прочим писал: «..Монаршие вашего королевского величества нозе смиренно обнявши, покорне и слезне прошу, дабы.... уния, за милостивым вашего найяснейшого королевского величества позволением теперь з Руси через святейшего Феофана патриарха Иерусалииского внесенная, абы впредь в той-же Руси никогда не обновлялася, и своих рогов не возносила. Мают або вем отци иезуити и все духовенство костела римского (и без нас православных), кого до унии своей наворочати и присвояти, тых народов, которые отнюд не ведают и не верят Христа Господа, плотию в мир пришедшего. А мы, православныи, древних святых апостолских и отеческих преданий и догматов, без жадной унии, и схизмы придержащися, не отчаваемся нашего спасения и блавенного живота вечного» ... (Максимовича, Сказание о Гетмане Петре Сагайдачном. Сочин., I, 375. Ср. его же статью: Исследование о гетм. Петре Конашевиче Сагайдачном. Сочин., I, 336‒357). «Уния проклятая, говорить другой современник, так потурбовала панство тое спокойное, же не тылко в краинах, в князствах, поветах, в местах местечках и селах селянян з селянами, мещан з мещанами, жолнеров з жолнерами (бо и з козаками внутрная непотребная война о том была) – панов з подданными, родичов з детками, а и духовных з духовными, на остаток монахов з монахами – до гневу непогомованого (неукротимого) приводила, приводит и нещасливе разжаривает» (Рус. Ист. Библ., IV, 113. 114). Точно также отзывается о последствиях унии литовский канцлер Лев Сапега в своем письме к Иосафату Кунцевичу (Голубева, Петр Могила, I, 82), и т. д.