Очерки из истории западно-русской литературы XVI-XVII вв. Лист 45, с. 42
Александр Архангельский о том, как борьба с католичеством и унией после 1569 года вызвала к жизни западно-русскую книжность - школы, братства, печать, переводы и полемику; приложения - рукописи переводов князя Андрея Курбского. Москва, 1888.
С. 42
Оригинал
видимому, расширялся даже до полнаго объема такъ называемыхъ семи «свободныхъ наукъ»; королевская грамота 1592 года даетъ львовскому братству право содержать школу «pro tractandis liberis arlibus96 (подъ семью «свободными науками» разумѣлись: грамматика, логика, риторика, географія, арифметика, астрономия, музыка). Но вообще главнѣйшее вниманіе, въ братскихъ школахъ обращалось, по-видимому, на преподаванія св. Писанія, изучение творений отцовъ церкви, церковнаго устава, чтеніе и пѣніе. Главной цѣлью этихъ школъ было низшее, первоначальное образованіе; правда, братства, по-видимому, употребляли всѣ силы на то, чтобы расширить и поднять уровень преподаванія въ своихъ школахъ, но часто встречали непреодолимое препятствіе къ этому – въ крайнемъ недостаткѣ способны православныхъ учителей97... Позже, во второй половинѣ XVII в., въ православныя братские школы переходитъ обычай польскихъ и мѣстныхъ іезуитскихъ училищъ – устраивать въ школѣ, при участии самихъ учениковъ, театральныя представленія духовнаго содержанія, мистерии и діалоги; такъ, въ 1689 году въ львовской школѣ было дано такое представленіе, – «съ великою пышностью, при многочисленномъ стечении зрителей98...
Сноски
95. (продолжение сноски со с. 41) стропотныхъ словъ съ козногласіемъ отъ хульнаго наученія въ единомыслии зле ревнующи, и глаголющи на братство тамошнее всяко неправду, причитаючи имъ нѣшто въ несовершенной науце пустошного и растлѣнного и малопотребного отъ нихъ ученія, запрещаючни своимъ злымъ наукомъ до нихъ приходити, граматыческого, діалектическаго и риторическаго ученія и церковного согласія научатися, многимъ людемъ до ихъ соборнее школы»... Акты зап. Рос., IV, № 24, стр. 33.
96. Журналъ Мин. Нар. Просв. 1849, май, отд. II, стр. 64.
97. Уже въ 1592 г. кн. Острожский, въ письмѣ къ львовскому братству, жалуется на скудость въ своей школѣ учителей и на великий вслѣдствие этого научный голодъ (письмо нап. у Максимовича, Собран, сочин., I, 199). «Все ваши попытки поднять просвещеніе не удаются», – писалъ, обращаясь къ православнымъ, М. Смотрицкий, послѣ своего перехода въ унію: «Плохи были ваши школы прежде, а теперь стали еще хуже. Гдѣ училища острожское, львовское, брестское и другіе? А виленское? Много было потрачено на него кошту (издержекъ), а пользы мало; вотъ уже сколько лѣтъ изъ него, какъ изъ камня, – ни огня, ни воды... Дѣти въ вашихъ школахъ только и получаютъ тотъ прибытокъ, что изъ телятъ становятся волами» ... Голубевъ, П. Могила. I, стр. 433. Любопытные, данныя для характеристики братскихъ школъ 20-хъ гг. XVII ст. представляетъ посланія къ львовскимъ братчикамъ александрийскаго патр. Кирилла Лукариса, нап. у Голубева, ib., I, стр. 197‒208.
98. Журн. Мин. Нар. Просв., іюнь, стр. 122.
Современная орфография
видимому, расширялся даже до полного объема так называемых семи «свободных наук»; королевская грамота 1592 года дает львовскому братству право содержать школу «pro tractandis liberis arlibus96 (под семью «свободными науками» разумелись: грамматика, логика, риторика, география, арифметика, астрономия, музыка). Но вообще главнейшее внимание, в братских школах обращалось, по-видимому, на преподавания св. Писания, изучение творений отцов церкви, церковного устава, чтение и пение. Главной целью этих школ было низшее, первоначальное образование; правда, братства, по-видимому, употребляли все силы на то, чтобы расширить и поднять уровень преподавания в своих школах, но часто встречали непреодолимое препятствие к этому – в крайнем недостатке способны православных учителей97... Позже, во второй половине XVII в., в православные братские школы переходит обычай польских и местных иезуитских училищ – устраивать в школе, при участии самих учеников, театральные представления духовного содержания, мистерии и диалоги; так, в 1689 году в львовской школе было дано такое представление, – «с великою пышностью, при многочисленном стечении зрителей98...
Сноски
95. (продолжение сноски со с. 41) стропотных слов с козногласием от хульного научения в единомыслии зле ревнующи, и глаголющи на братство тамошнее всяко неправду, причитаючи им нешто в несовершенной науце пустошного и растленного и малопотребного от них учения, запрещаючни своим злым науком до них приходити, граматыческого, диалектического и риторического учения и церковного согласия научатися, многим людем до их соборнее школы»... Акты зап. Рос., IV, № 24, стр. 33.
96. Журнал Мин. Нар. Просв. 1849, май, отд. II, стр. 64.
97. Уже в 1592 г. кн. Острожский, в письме к львовскому братству, жалуется на скудость в своей школе учителей и на великий вследствие этого научный голод (письмо нап. у Максимовича, Собран, сочин., I, 199). «Все ваши попытки поднять просвещение не удаются», – писал, обращаясь к православным, М. Смотрицкий, после своего перехода в унию: «Плохи были ваши школы прежде, а теперь стали еще хуже. Где училища острожское, львовское, брестское и другие? А виленское? Много было потрачено на него кошту (издержек), а пользы мало; вот уже сколько лет из него, как из камня, – ни огня, ни воды... Дети в ваших школах только и получают тот прибыток, что из телят становятся волами» ... Голубев, П. Могила. I, стр. 433. Любопытные, данные для характеристики братских школ 20-х гг. XVII ст. представляет послания к львовским братчикам александрийского патр. Кирилла Лукариса, нап. у Голубева, ib., I, стр. 197‒208.
98. Журн. Мин. Нар. Просв., июнь, стр. 122.