Очерки из истории западно-русской литературы XVI-XVII вв. Лист 33, с. 30
Александр Архангельский о том, как борьба с католичеством и унией после 1569 года вызвала к жизни западно-русскую книжность - школы, братства, печать, переводы и полемику; приложения - рукописи переводов князя Андрея Курбского. Москва, 1888.
С. 30
Оригинал
ственно-городской жизни (сущность «права» состояла въ томъ, что управление городомъ въ значительной степени переходило въ руки самихъ горожанъ. Въ связи съ этими особыми условиями общественной жизни западно-русскихъ городов, вѣроятно, и стоит древнейшая исторія западно-русскихъ церковныхъ братствъ»50. Точного момента ихъ возникновения указать нельзя; первыя исторические извѣстия о нихъ относятся къ половинѣ XV вѣка. Случайное известіе этого времени указываетъ на существованіе двухъ такихъ братствъ – одного во Львовѣ (1439), другого въ Вильнѣ (1458)51. На первыхъ порахъ, судя по сохранившимся извѣстиямъ, братства являлись съ характеромъ учреждения исключительно церковно-хозяйственныхъ и религіозно филантропических. Братчики, въ среду которыхъ въ началѣ принимались и люди католическаго вѣроисповѣданія, даже католическіе духовные52, исключительно заботятся о нуждахъ своего прихода и своей церкви; вмѣстѣ съ тѣмъ, братства примыкаютъ къ торговымъ гильдіямъ, нося на себе какой-то торгово-промышленный отпечатокъ. На послѣднее указываютъ самыя названія древнѣйшихъ братствъ: «кушнерское», «кожемяцкое» и т. п. Впрочемъ, каково бы ни было первоначальное происхожденіе этихъ братствъ53, уже очень скоро, съ половины и 80-хъ гг. XVI вѣка, особенно же предъ наступленіемъ брестской уніи и вслѣдъ за нею, для всѣхъ нихъ главною, вполнѣ сознательною, цѣлью дѣятельности становится – распространеніе въ мѣстномъ православномъ населении образованія и защита православія, а вмѣстѣ и своей народности, отъ все болѣе и болѣе усиливавшейся пропаганды іезуитовъ. На этотъ новый характеръ дѣятельности братствъ ясно указываютъ «Чинъ львовскаго братства» 1586 года и «Чинъ виленскаго братства» 1588 года54. Около времени брестской уніи, и число братствъ и ихъ дѣятельность въ указанномъ направлении особенно усиливается. «Борьба съ протестантствомъ и латинствомъ придала этимъ бытовымъ и филантропическимъ учреждениямъ религіозный характеръ, а унія еще теснѣе сплотила эти союзы и направила ихъ къ охранѣ церкви православной. При отпаденіи аристократическихъ родовъ въ протестантство и латинство, среднее
Сноски
50. Кояловичъ, Литов. Церк. Уния, I стр. 55.
51. Преосв. Макарія, Ист. Рус. Церкви, т. IX, стр. 32, Соловьева, Ист. Рос., т. VII, стр. 142‒143 .
52. Преосв. Макарія, Ист. Рус. Церкви, т. IX, 35, 260.
53. Ср. у Голубева, Ист. Кіев. дух. ак., т. I, стр. 79‒91.
54. Изложеніе этихъ «чиновъ» – у пр. Макарія, т. IX, стр. 412‒419.
Современная орфография
ственно-городской жизни (сущность «права» состояла в том, что управление городом в значительной степени переходило в руки самих горожан. В связи с этими особыми условиями общественной жизни западно-русских городов, вероятно, и стоит древнейшая история западно-русских церковных братств»50. Точного момента их возникновения указать нельзя; первые исторические известия о них относятся к половине XV века. Случайное известие этого времени указывает на существование двух таких братств – одного во Львове (1439), другого в Вильнюсе (1458)51. На первых порах, судя по сохранившимся известиям, братства являлись с характером учреждения исключительно церковно-хозяйственных и религиозно филантропических. Братчики, в среду которых в начале принимались и люди католического вероисповедания, даже католические духовные52, исключительно заботятся о нуждах своего прихода и своей церкви; вместе с тем, братства примыкают к торговым гильдиям, нося на себе какой-то торгово-промышленный отпечаток. На последнее указывают самые названия древнейших братств: «кушнерское», «кожемяцкое» и т. п. Впрочем, каково бы ни было первоначальное происхождение этих братств53, уже очень скоро, с половины и 80-х гг. XVI века, особенно же пред наступлением брестской унии и вслед за нею, для всех них главною, вполне сознательною, целью деятельности становится – распространение в местном православном населении образования и защита православия, а вместе и своей народности, от все более и более усиливавшейся пропаганды иезуитов. На этот новый характер деятельности братств ясно указывают «Чин львовского братства» 1586 года и «Чин виленского братства» 1588 года54. Около времени брестской унии, и число братств и их деятельность в указанном направлении особенно усиливается. «Борьба с протестантством и латинством придала этим бытовым и филантропическим учреждениям религиозный характер, а уния еще теснее сплотила эти союзы и направила их к охране церкви православной. При отпадении аристократических родов в протестантство и латинство, среднее
Сноски
50. Коялович, Литов. Церк. Уния, I стр. 55.
51. Преосв. Макария, Ист. Рус. Церкви, т. IX, стр. 32, Соловьева, Ист. Рос., т. VII, стр. 142‒143 .
52. Преосв. Макария, Ист. Рус. Церкви, т. IX, 35, 260.
53. Ср. у Голубева, Ист. Киев. дух. ак., т. I, стр. 79‒91.
54. Изложение этих «чинов» – у пр. Макария, т. IX, стр. 412‒419.