Очерки из истории западно-русской литературы XVI-XVII вв. Лист 10, с. 7
Александр Архангельский о том, как борьба с католичеством и унией после 1569 года вызвала к жизни западно-русскую книжность - школы, братства, печать, переводы и полемику; приложения - рукописи переводов князя Андрея Курбского. Москва, 1888.
С. 7
Оригинал
лась привязанность ко всему польскому, иностранному, и отчужденіе отъ своего роднаго, русскаго. Молодые литовско-русские аристократы, воспитанные поляками и іезуитами, долго странствовавшие потомъ по западнымъ университетамъ, невольно разучивались въ своемъ родномъ языкѣ, дѣлались равнодушными къ родной вѣре, – на все начинали глядѣть глазами своихъ воспитателей, во всемъ, что являлось особенностями русской жизни, начинали видѣть противоположность просвѣщенію, нѣчто такое, чего нужно не только избѣгать, но и стыдиться... «Очистите церковь отъ всякихъ прелестей и забобоновъ еретическихъ, – безъ пестроты, въ простотѣ сердца, Бога хвалите; латинский смрадъ песней изъ церкви иждените, простою нашею песнію русскою поюще Бога благодарите... Еретичество и невѣріе всякое отъ себѣ отвержите. Иконное поклоненіе съ учтивостю почитайте, и въ домѣхъ, идѣже пребываете, образъ Матере Божіе съ предвѣчнымъ ея Младенцемъ на стѣнахъ въ конци трапезы вашей пригвоздѣте. Крестомъ Христовымъ, до церкви пришедши, креститесь, – не соромѣте. Або вѣмъ, нынѣ христіане Малыя Россіи всѣ поеретичили, яко креста Христова, славы своея соромѣються. И не толко въ церкви, але и на трапезу сѣдаючи крестомъ знаменайте. Если бы и латина или еретики быти съ тобою ся прилучили, не соромѣйтеся... Иноческаго чину не поруговайте...; нынѣ вы помудрѣли, Бога отгнали и благочестіе стратили, и зъ иноческаго чина ся смѣете, и духомъ проклятаго дьявола хулите» – укоряетъ современниковъ И. Вишенский. «Поеретичехомъ вси обиталници Малой России, жалуется онъ, – отъ Бога устранихомся далече, къ невѣрию и зло житие припрагше... Русине, бывший благочестивый христианинъ прежде и цѣломудрецъ – съ ляхи живущій нынѣ одѣтинѣлъ еси, разделился на папежника, евангелиста, нововыкрещенца... Отъ главы и до ногъ острупѣли есте, – отъ начальникъ, отъ священникъ и до простыхъ онечистели есте, осмраднели есте гноемъ міролюбия, образъ Божий огноили есте, нѣсть мѣста цѣлаго отъ грѣховнаго недуга, – все струпъ, все рана, всѣ пухлина, все гнилство, все огнь пекельный, все болѣзнь, все грех, все неправда, все лукавство, все хитрость, все коварство»12... Правда, Иоаннъ Вишенский былъ слишком суровый обличитель; но самая крайность обличений, рѣзкость ихъ тона, не можетъ не свидетельствовать о силѣ новыхъ иноземныхъ вліяний въ средѣ западно-русскаго православнаго общества.
Сноски
11. (продолжение сноски со с. 6) 197.
12. Акты южн. и зап. Россіи, II, стр. 209‒211. 221. 226.
Современная орфография
лась привязанность ко всему польскому, иностранному, и отчуждение от своего родного, русского. Молодые литовско-русские аристократы, воспитанные поляками и иезуитами, долго странствовавшие потом по западным университетам, невольно разучивались в своем родном языке, делались равнодушными к родной вере, – на все начинали глядеть глазами своих воспитателей, во всем, что являлось особенностями русской жизни, начинали видеть противоположность просвещению, нечто такое, чего нужно не только избегать, но и стыдиться... «Очистите церковь от всяких прелестей и забобонов еретических, – без пестроты, в простоте сердца, Бога хвалите; латинский смрад песней из церкви иждените, простою нашею песнию русскою поюще Бога благодарите... Еретичество и неверие всякое от себе отвержите. Иконное поклонение с учтивостю почитайте, и в домех, идеже пребываете, образ Матере Божие с предвечным ея Младенцем на стенах в конци трапезы вашей пригвоздете. Крестом Христовым, до церкви пришедши, креститесь, – не соромете. Або вем, ныне христиане Малые России все поеретичили, яко креста Христова, славы своея соромеються. И не толко в церкви, але и на трапезу седаючи крестом знаменайте. Если бы и латина или еретики быти с тобою ся прилучили, не соромейтеся... Иноческого чину не поруговайте...; ныне вы помудрели, Бога отгнали и благочестие стратили, и з иноческого чина ся смеете, и духом проклятого дьявола хулите» – укоряет современников И. Вишенский. «Поеретичехом вси обиталници Малой России, жалуется он, – от Бога устранихомся далече, к неверию и зло житие припрагше... Русине, бывший благочестивый христианин прежде и целомудрец – с ляхи живущий ныне одетинел еси, разделился на папежника, евангелиста, нововыкрещенца... От главы и до ног острупели есте, – от начальник, от священник и до простых онечистели есте, осмраднели есте гноем миролюбия, образ Божий огноили есте, несть места целого от греховного недуга, – все струп, все рана, все пухлина, все гнилство, все огнь пекельный, все болезнь, все грех, все неправда, все лукавство, все хитрость, все коварство»12... Правда, Иоанн Вишенский был слишком суровый обличитель; но самая крайность обличений, резкость их тона, не может не свидетельствовать о силе новых иноземных влияний в среде западно-русского православного общества.
Сноски
11. (продолжение сноски со с. 6) 197.
12. Акты южн. и зап. России, II, стр. 209‒211. 221. 226.