Глава II. Древнейшее население и начало княжеской власти, часть 1, с. 39-56: современная орфография
Каменный век и дорусское население, происхождение полочан и союз кривичей, начало княжеской власти, Рогволод, Владимир Святой и судьба Рогнеды. С. 39-56. Текст в современной орфографии.
Народ, который уважает самого себя и свою самостоятельность, не может ограничиваться рассмотрением одного лишь своего нынешнего состояния. Он непременно должен обратить взор также к прошлому, чтобы узнать, как стал таким, каков он есть.
Ворсо. Dänemarks Vorzeit, p. 1.
Если у нас есть какие-нибудь материалы для изучения быта в известный период, то период этот есть уже принадлежность истории.
Бестужев-Рюмин. Рус. ист., I, 13.
Территория, на которой впоследствии сложилась Полоцкая земля, была издавна населена. Еще люди, принадлежавшие по своей культуре к каменному веку, жили на ней. Последовательно они сменялись людьми, стоявшими на более высоких ступенях культуры. Наконец, на этой территории появилось то племя, от которого она получила название, сохраняемое за ней и теперь исторической наукой. Понятно, история последовательной смены племен будет историей этой территории, а не Полоцкой земли в собственном смысле. Но нам кажется, что краткое указание на чередование этих народов, очерк их быта по оставленным ими памятникам, возможное определение их национальности — необходимы для уяснения многих явлений в последующей жизни земли, явлений, которые без этого останутся совершенно непонятными. Независимо от этого, даже простая любознательность может вызвать желание узнать, что происходило на территории Полоцкой земли, когда Полочане еще не занимали ее.
Были ли они аборигенами этой территории, или она была заселена еще раньше, и таким образом им пришлось вытеснить первых насельников её, чтобы засесть ва их местах? Были-ли Полочане на более высокой ступени развития, чем жители этой территории, или эти жители превосходили Полочан культурой и Полочане завмствовали у них разные обычаи и т. д. Конечно, этим не исчерпываются все те вопросы, которые возникают при изучении древнейшей истории Полоцкой земли, Много есть еще интересных вопросов в этой истории, но, к сожалению, не все они могут найти разрешение в данных, добытых современной исторической наукой. Мы не решимся взяться за разрешение всех этих вопросов: мы попытаемся только сделать краткий исторический очерк территории Полоцкой земли до прихода Полочан по тем данным, которые нам удалось собрать, не касаясь вопросов, имеющих слишком общий характер и требующих более материала и времени, чем у нас имеется; затем мы перейдем к истории Полоцкой земли в собственном смысле.
Населяли-ли территорию Полоцкой земли люди, когда в ся лемл. ои сах жил мамонт?277 и другие представители современной ему фауны, трудно сказать?278, Сохранившиеся памятники свидетельствуют 0 сСуществовании на этой территории людей только, так называемой, неолитической эпохи. Таким образом, древнейшие обитатели этой территории, известные науке, стояли уже сравнительно на высокой степени культуры. К сожалению, имеющияся данные не позволяют определить, к какому племени принадлежали эти люди, и не дают никаких указаний, которые позволили бы обозначить хронологически их пребывание на данной территории.
Насколько можно судить по имеющимся данным, древнейшие насельники Полоцкой земли вели не одинаковый образ жизни: ве северной половине её они вели кочевой образ жизни; наоброт, в южной части её, вероятно, сидело оседлое племя. В северной части данной территории орудия никогда не попадаются большими группами279, между тем как при оседлом образе жизни на местах поселений они встречались бы в большом количестве. Н&оборот, к югу от Двины каменные орудия попадаются ичогда очень большими группами, что дает возможность сделать предположение об оседлости тамошнего населения280, Но как в северной половине этой территории, так и в южной население группировалось главным образом по берегам рек и озер“281, где жители добывали себе для пропитания рыбу и особого рода раковину, так называемую, Unio pictorum. На берегах же рек они находили в изобилии кремень, служивший им для изготовления каменных орудий“282, Но на ряду с домашним изготовлением орудий и других предметов обихода, древ. нейшие насельники Полоцкой земли, вероятно вели торговлю с соседними племенами, так как попадаются орудия, сделанные из таких пород камня, которые не встречаются даже среди валунов давной территории’283, Мы не станем здесь делать перечня орудий, встречающихся на территории Полоцкой земли, так как такие же орудия встречаются и в других местах Западной России, и перейдем теперь к погребальным обычаям этого населения, насколько их можно установить. Нам известны три случая погребения каменного века в северной части данной территории и один в южной. В первых двух случаях каменные орудия (долота) были найдепы 7 не в курганах, при костяках284; в третьем случае орудия были найдевы в кургане при сожженном телеУ°285. В южной части территории, именно, в д. Зыкове, Минского уезда, была найдена Moriла, сложенная из каменных плит в виде небольшого ящика, и в ней при покойнике отысканы: кремневый клин и четыре глиняных сосуда286. Вот все сведения о быте человека каменного периода на территории Полоцкой земли, какие нам удалось собрать, Былъли вытеснен с территотии Полоцкой земли этот человек, или путем сношений с другими народами он подвергся некоторой цивилизации, совершенно неизвестно. Во всяком случае, является несомненным только то обстоятельство, что водворению железной культуры на этой территории предшествовала переходная эпоха, когда люди, на ряду с железными и бронзовыми предметами, продолжали употреблять каменные орудия287. В это время население Полоцкой земли стояло уже на довольно высокой степени культуры, К сожалению, небольшое количество находок такого рода не дает возможвости определить, были-ли бронзовые и железные вещи местного изделия, или они производились в других местах, откуда и были занесены на территорию Полоцкой земли, Когда на этой территории будет произведено большее количество археологических исследований, несомненно, явится возможность сделать выводы о быте населения Полоцкой земли в это время, При современном же состоянии этого вопроса, мы не находим возможности сделать какие-либо выводы, а потому перейдем к дальнейшим вопросам истории Полоцкой земли288.
Переходя к до-историческому периоду истории Полочан, мы наталкиваемся прежде всего на вопрос: Были-ли Полозане первыми насельниками, аборигенами той территории, на кортоой их застает история, иди им предшествовало здесь какое-нибудь другое племя?
Аналогие с другими северно-русскими землями290 позволяет нёме ответить утвердительно на последнее предположение, во кроме этого есть много других данных, к обозрению которых мы теперь и перейдем.
Изучение давных, добытых археологическими раскопками на территории древней Руси, привело и профессора П. В. Голубовского к заключению, что „восточные Славане другого материала, кроме земли, для сооружения могил-курганов не употребляли“, а потому могилы с камнями должиы быть отнесены „на счет какого-то чуждого им племени“291. Оставляя без внимания памятники несомненно славянского происхождения, так как факт пребывания Славян на территории Полоцкой земли не требует доказательств, мы перейдем к обозрению только-тех археологических памятников, которые должны быть приписаны чуждому Славянам племени, Начнем наш обзор с южной части Полоцкрй земли, В имении Зыкове, Минского уезда, была раскопана могила, сложенная из плит в виде небольшого ящика и“292, На берегах р. Бобра, а также на берегах р. Березины и западнвее её попадаются могилы с каменными сводами, или пепел от сожжения покрыт камнем иб293, К северу от р. Березины также точно попадаются могилы с каменными гробницами внутри или покрытые камнями сверху294; около г. Логойска, а также по берегам притоков Зап. Двины, Уллы и Начи, встречаются в большом количестве могилы, обложенные камяями295, Перехода на северный берег Зап. Двины, мы встречаемся с подобным же явлением. По берегам правых притоков Зап. Двины расположены курганы с каменными гробницами внутри, или обложенные камнями сверху296; знаменитый Люцинский могильник также точно был 0блоЖженеХ по поверхности камнями297. Конечно, приведенные выше црймеры могил с камнями далеко не исчерпывают данных, добытых археологическою наукою; но нам кажется, что достаточно и их, так как ве последствии мы снова возвратимся к археологическим данным, а теперь перейдем к обозрению данных географической номенклатуры.
В исторической науке принято считать несомненным, что большая часть названий рек с окончаниями на за, га, за, ла, ма, ра, са, ша и ща представляют собою финские, или угро-финские имена, подвергшияся изменению298 в устах позднейших славянских насельников., Обратим внимание на то обстоятельство, что уже Зап. Двина, делившая Полоцкую землю на две почти равные половины, представляет не-русское имя, переходя к её притокам, мы встречаем большое количество чуждых русскому языку названий: Елимвя, Тростна, Дрисса, Каспля, Улла с Ессой, Нача, Волта, и кроме того целый ряд рек, принадлежащих к бассейну Зап. Двины: приток Усвята Немыкля, впадающая в последнюю Халунца, Исса, впадающая в р. Оболь, и притоки ДриссыСволка и Нища, а тавже приток КасплиЛенна и Берещта, впадающая в р. Ессу; врядъли русское название и Оболь, Отметим также приток Ловати Комлю. Переходя в бассейн р. Березины, впадающей в р. Днепр, мы встречаемся с целым радом не-русских названий, таковы: Ilona, Гайна с Цной, Плиса, Уша, Уса, Волма с Вожей, Cepryts, Нача, Клева, Ольса с Сумей и Baya. В бассейне р. Немана мы отметим: Лошу, Ушу, Сулу, Уссу;ф укажем также на приток р. Птича-Лиссу. Но приведенными выше данными не исчерпываются не-русские географические названия, мы имеем целый ряд ваименований озер, которые также чужды русскому языку, как и приведенные выше названия рек, таковы, например: Освей, Ормие, Тятно, Мозяж, Нечероцо, Осына, Рассоно, Нетерцо, Бодныря, Язно, Дриссы, Волбое, Ведето, Лосвидо, Карацео, Серузы, Одгаст и т. д., а также лежащие к югу от Зап. Двины: Ельна, Яжгиня, Плиса, Шоша, Манцо, Манец, Береща, Чарея, и т. д.299. Не касаясь пока вопроса о принадлежности всех перечисленных выше названий рек и озер тому или другому народу, жившему на территории Полоцкой земли, мы обратимся снова к данным археологических раскопок.
Исследование Люцинского могильника привело к заключению, что по вещам, найденным в нем, и по способу погребения он имеет большое сходство с Ашераденским могильником, находящимся на территории финского племени, Ливов?и?300; вместе с тем антропологическое исследование черепов, найденных в Люцинском могильнике, показало, что они весьма близки к черепам Ливов и Эстов?е301. С другой стороны, археологические раскопки, произведенные южнее и юго-восточнее Люцина, а также по Двине, виже Полоцка, обнаруживали погребения, одинаковые с тем, которое встречалось в Люцинском могильнике; иногда, впрочем, встречались погребения смешанного с полоцким Tuna”302,303, Прибавим еще, что могилы с камнями встречаются не только на территории Полоцкой земли, но и в других частях Европейской и Азиатской России, при чем большею частью в тех местах, где жили, или живут и теперь, финно-угорские племена304, Если припомнить еще приведенные нами выше названия рек и озер, многие из которых, по своим окончаниям, должны быть признаны за несомненно угро-финские, то, по нашему крайнему разумению, не будет слишком смелым предположением, что финно-угорские племена также жили на территории Полоцкой земли ?7). Но само собой разумеется, мы не отрицаем того, что на той же территории мог жить и другой какойнибудь народ, так как не все названия могут быть признаны за несомненно угро-финские, а вместе с“чем не-русские погребения представляют слишком много разновидностей, чтобы отнести их на счет одного какого-нибудь народа. Не беремся мы также определить точно, какая ветвь угро-финских племен жила на исследуемой территории, и предшествовала ли она непосредственно Полочанам, или после нея, но вместе с тем до прихода Полочан, жил какой-либо другой народ на этой территории. Во всяком случае остается несомненным что Полочане застали территорию Полоцкой земли населенной какиме-то не-русским народом. Впрочем, мы постараемся ниже определить его точнее.
Заняли ли Полочане территорию Полоцкой земли мирным путем, или это занятие совершилось после долгой борьбы с тем племенем, которое застали Полочане, совершенно неизвестно, Также точно трудно сказать, которое из двух племен стояло выше в культурном отношении, так как изменения в форме предметов обихода и в украшениях, показывающие, что Полочане заимствовали кое-что у инородцев305, еще ничего не доказывают. Однако нам кажется несомненным, что часть того племени, которое застали Полочане, осталась на территории Полоцкой земли и ассимилировалась с Полочанами, так как в противном случае не могли бы сохраниться не-русские названия местностей, Вместе с тем наше предположение подтверждается, с одной стороны, погребениями смешанного типа?306 и, с другой стороны, мирным и дружеским сожительством Полочан, живших во владениях князей Куконойсаи Ерсики, с окружными инородческими племенами307. В заключение скажем, что смешанные погребения и культурные заимствования, отмеченные нами только что, заставляют нас предположить, что Полочане застали на территории Полоцкой земли угро-финских насельников. Перейдем теперь к вопросу о происхождении Полочан.
„О прежней жизни Новгорода, говорит Беляев, мы почти не имеем прямых известий, кроме свидетельства о его огромных владениях, да знаем еще, что Новгородцы выделили от себя сильные колонии Кривичей и Северян по Днепру и Полочан по Западной
Двине ии308, Свою теорию Беляев309 основывает на следующих местах начальной летописи:310 „Словене же седоша около озера Илмера, и прозвашася своим именем и сделаша город и нарекоша и Новъгородъии311“,312 рассказ313 посещении апостолом Андреем Киевских гор и Новгорода“); 3) „Словене (почаша держати княжение) свое в Новегороде, а другие на Полоте (у Беляева „другое“), иже и Полочане, От сих же и Кривичи, иже седять на верх Волгы, и на верх Двины, и на верх Днепра, их же и город есть Смоленеск: туда бо седать Кривичи, Таже северо (у Бельева „Северо“) от них (у Беляева дальнейшее onymexo)“). Но достаточно бросить даже беглый взглад на все эти три места летописи, чтобы увидеть, насколько прочны основания теории Беляева: с одной стороны, он опирается на рассказ об апостоле Андрее, достоверность которого подлежит слишком большому сомнению ?е); с другой стороны, он выделяет из летописи отдельные отрывки и рассматривает их не в контексте, а как самостоятельные части летописи, вследствие чего понятно, смысл цитируемых отрывков совершенно извращается. „Беляев, говорит Иловайский: не отделяет в своей квнитеу Новгородцев от Кривичей, но он ставит их в отношения, обратные тем, которые кажутся найболее естественными. Новгородцы (и Псковичи) с группою своих ближайших колоний, как надобно полагать, были непосредственною отраслью Кривичей, которая далее других выдвинулась в глубь финского севера. Г. Беляев, наоборот, утверждает, что Новгородцы пришли на берега Ильменя прямо с Дуная, а Полочане, Кривичи и Северяне „были колонистами новгородскимие. Но, вопервых, неудобно предположить, чтобы славяне с Дуная сквозь степи и необозримые леса и болота перешли прямо на берега Ильменя, построили тут город, и ужь отсюда высылали колонистов в ту сторону, через которую прежде прошли не останавливаясь, а вовторых, каким образом один город с окрестностями мог выслать столько колоний, что они образовали целые сплошные племена? Мы знаем, как в историческое время совершалась новгородская колонизация на северовостоке России, там эти колонии долго являются только оазисами на финской почве и вигде7у, сплошными племенами. Самое направление новгородской и целой русской колонизации есть не что иное, как постоявное движение с юго-запада на северо-восток, и это направление было конечно самое естественное, самое возможное“314. Переходя далее к разбору летописных свидетельств, на которых Беляев основывает свою теорию, Иловайский говорит: “Эти слова летописца (наш третий отрывок) изображают только современный ему географический порядок племен, и, пожалуй, намекают на племенное родство северной группы, но можно ли понимать их непременно в том смысле, что Кривичи произошли от Новгородцев? Еще менее можно основывать подобные этнографические выводы на втором, очень отрывочном свидетельстве (у нас первое315.“ Но мы считаем нужвым отметить, что известие летописи о расселении русских племен вовсе не имест в виду оттенять „племенное родство северной группы“, как полагает Иловайский, Рассматривая это известие в целом виде, легко заметить, что летописец имеет в виду только географическое определение поселений этих племен. Даже слова „от сих же и Кривичи" и т. д. вернее будет понять в том смысле, что Кривичи жили к северу „от сих“, (т, е. Полочан), чем в смысле указания на племенное родство Полочан и Кривичей или тем более на происхождение Кривичей от Полочан316. С другой стороны, чтение „другое“, вместо „другие“, пря- натое Беляевым в разбираемом известии летописи, не имеет никакого смысла и несомненно, ошибочно, Не касаясь уже того, что чтение „другие“ встречается во многих списках летописи, мы укажем на некоторые чисто грамматические соображения, не позволяющие принять чтение „другое“. В летописи это место читается так: „другие (другое) на Полоте, иже и Полочане“ “317. Простой грамматический разбор этого места показывает, что слова „иже и Полочане“ могут относиться только к „другие“, так как употребление местоимения „иже“ прямо показывает, что выше приведенные слова должны служить объяснением к слову „другие“. При таком чтении, это место летописи представляется в следующем виде „Словене
(почаша держати княжение) свое в Новегороде, а другие, иже и Полочане (почаша держати княжение) на Полоте“. Между тем, при чтении „другое“, данное место летописи примет такой вид: „А другое (княжение почаша держати) на Полоте, иже и Полочане“. Спрашивается, к чему тут отнести слова „иже и Полочане“? К словам „другое княжение“ они не могут относиться, так как, во-первых, не согласованы с ними грамматически, а во-вторых и смысла никакого не будет, если их отнести к „другое княжение“. Таким образом, из сказанного видно, что теория Беляева не имеет никаких фактических оснований. Между тем в летописи есть прямые указания на происхождение Полочан. Под 862 г. мы находим следующее известие: „первии населници в Новегороде Словене, и в Полотьске Кривичи“318; в других известиях мы часто встречаем Кривичей и Кривских князей, вместо Полочан и Полоцких князей319, между тем как одновременно с этим летопись употребляет термины „Полочане“ и „Полотскии князи“. Археологические исследования доказали тоже большое сходство в погребальных обычаях Полочан и Кривичей320. Исследования филологические в свою очередь доказали совершенное сходство смоленского и полоцкого говоров в XIII—XIV ст.321. Таким образом, все это позволяет заключить, что Полочане были западною ветвью Кривичей322 и весьма вероятно, что их движение на территорию Полоцкой земли происходило одновременно с движением Смоленских Кривичей в Смоленскую землю, хотя больше вероятия, что Полочане составляли передовой отряд Кривичей и заселили раньше Полоцкую землю, чем Смоленские КривичиСжоленскую323. Покончив с вопросом о происхождении Полочав, перейдем к обзору их истории до вокняжения в Полоцкой земле7ъ Изяслава. нкочишиеше
Мы уже указали выше, что до прихода Полочан северная часть Полоцкой земли была занята финскими племенами, К сожалению, источники, имеющиеся в расцоряжени8и современной исторической науки, не дают нам возмножности проследить способ поселения Полочан на территории Полоцкой земли. С одной стороны, Полочане могли селиться отдельными колониями среди финских племен, и в таком случае их колонизация могла севершаться мирно, при чем даже могла происходить ассимиляция финских жителей этой территории с Полочавами, При таких обстоятельствах Полочане могли довольно мирно овладеть всей территорией, так так постоянное увеличение числа их колоний и влиявие их культуры на финских насельников земли должны были иметь в результате окончательное обрусение инородческого населения и совершенное слияние его с Полочанами, Но, с другой стороны, Полочане могли появиться на этой территории и громадным отрядом, цельным племенем. В этом случае дело не могло обойтись без борьбы, и эта борьба должна была быть тем упорнее, что, при таких обстоятельствах одно из столкнувшихся здесь племен должно было или подчиниться другому, или покивуть эту землю. Впрочем, насколько можно судить, первое предположение имеет больше вероятия, Нам кажется, что существование в Полоцкой земле, как и в других русских землях, старших и младших городов?324 указывает на то обстоятельство, что заселение Полоцкой земли славянским элементом совершалось постепенно, а не сразу. Кроме того, замечаемое при археологических исследованиях смешение полоцкого элемента с финским на северо-западе земли325 тоже указывает на существование довольно мирных отношений между Полочанами и финскими племенами, а также на некоторую равноправность их. Между тем как при насильственном подчиневия Полочанами этфй земли финские племена должны были бы стать ке ним в отношения подчиненности, при чем, понятно, было бы почти невозможно слияние их с Полочанами. Впрочем, большая засть Финнов, вероятно, покинула эту территерию, и только меньшинстиео, оставшись на своих местах, слилось с Полочанами, так как в противном случае в быте и правах Полочан и Кривичей была бы заметна большая разница, между тем археологические исследования повазывают, что культурные завмствования Полочан у инородцев были не особенно велики, и погребальные обычаи Полочан и Кривичей былй весьма сходны “еэ.
Факт колонизации Полочан среди финсввхъе племен ивтересен в том отношении, что он указывает на полную несостоятельность предположения о родовом быте у Полочан“326, Действительно, род представляет собой не больше, как распространенное понятие семьи, в которую входят, кроме ближайших родствёнников, тЯкже лица, находящияся в отдаленном родстве, Общность имущества, сильное развитие власти главы рода и другие обетоятельства делают род замкнутой группой лиц, вследствие чего каждый отдельный род живет совершенно фсобо OTS других родов и почти не имеет с нимн сношений. Пофтому род должен вести всякое дело на свой страх и риск и собственными силами, так как поддержки ожидать ему неоткуда. При таких обстоятельствах, волонизация в земли, населенные инородцами, была бы совершенно немыслима. Если бы отдельный род и выселился в землю, занятую инородцами, то был бы не в силах долго выдерживать борьбу с ними, так как при постоянных столкновениях число членов его уменьшилось бы, между тем как извне не получалось бы ни пюдкрепления, ни поддержки, а потому род в конце концов был бы истреблен. При тавих условиях всякая колонизация, понятно, была бы невозможна. Правда, размножаясь, роды могли разделиться на весколько отдельных родов, но и в таком случае отделившиеся роды поселились бы поближе друг к другу вследствии сознавия общноёти происхождения, Но кроме этих теоретических соображений, есть и летописные известия, доказывающие, что Полочане жили общинами, и на существование родового быта в летописи нет никаких указаний, Летопись прямо говорит: „Новгородцы же изначала, и Смолняне и Кияне и Полочане, и вся власти егда на вече сходатся, что старейшии здумают, на том и пригороды станут“ “и. „В договорах с Греками, говорит Самоквасов: общинное устройство древней Руси выражается в следующих постановлениях:
329 „Заповеда Олег дати воем на 2000 кораблий, по двенадцать гривне на ключ, и потом даяти уклады на русские города: первое на Киев, таже и на Чернигов, и на Переяслав и на Польтеск, и на Ростов, и на Любечь, и на прочая городы, по тем бо городам седяху князья под Ольгом суще“.330 „Приходящии Русь да ватают у святого Мамы, и послеть царство наше, да испишють имена их и тогда возьмють месячное свое, первое от города Киева и паки из Чернигова и Перезславля и прочии городы там же“331. Все это доказывает, что Полочане, как и другие русские племена жили общинами332.
Начальная летопись сообщает первые сведения о Русских Славянах только с того времени, когда они уже распались на целый ряд отдельных племен, правда, сознававших свое общее проинсхождение333; при чем Полочан она знает уже только, как OCOбую ветвь Кривичей334, Но несомненно, что раньше эпохи, известной летописи, когда Русские Славяне уже успели разделиться на отдельные племена, различные ветви Кривичей еще составлали одно племя, разделенное яа общины, во главе которых стоял вероятно Изборскъие). Общины Кривичей, представлявшие как бы оазис среди финских племев, чуждых им по языку и по нравам, должны были тем живее чувствовать свою связь с прочими Русскими Славянами. С другой стороны, связь эта поддерживалась и постоянными столкновевиями с окружавшими их инородцами, при которых русские насельники финской территории, несомненно, не раз прибегали к помощи своих единоплеменников. Таким образом, колонизация в древнейшую эпоху не только не нарушала связи между отдельными частями племени, а, наоборот, заставляла их еще более заботиться о поддержке этой связи. Но одновременно с этим колонизация, поддерживая связи между отдельными общинами Русских Славян, развивала и такие начала, которые способствовали впоследствии распадению их на несколько племен. Действительно, колонии, выселившись на инородческую территорию, в силу указанных нами выше обстоятельств, старались поддерживать связь с своею метрополиею, с единоплеменниками, оставшимися на покинутой территории, а потому колонии становились в отношения подчинения к своей метрополии, Пока число колоний было невелико, и они были еще слабы, связь эта была крепка, Но колонии, по мере усиления и увеличения числа жителей в них, высылали в свою очередь колонии, которые становились в силу тех же причин в отношения подчинения, но не к метрополии выславших их колоний, а к этим колониям, так как последние, несомненно, должны были быть ближе к ним по своему местоположению, да и связь с ними была крепче, чем с метрополией их колоний, Кроме того, на ту же территорию могли выселяться метрополией и новые колонии, которые, очутившись в новых условиях, среди чуждых им племен, первое время должны были чувствовать необходимость в поддержке. Понятно, что полезнее всего им могли быть старые колонии, к помощи которых и прибегали новые колонии, становясь таким образом к ним в подчиненные отношения. Вследствие этого и возникло, по нашему мнению, разделение на старшие города и пригороды, или младшие города, замечаемое в Полоцкой земле335, Но старые колонии, имевшие много пригородов, могли сделаться даже сильнее своей метрополии, так как постоянное выделение новых колоний, без сомнения, должно было ослаблять метрополию, и в то время как колонии усиливались, с одной стороны, новыми коловистами, с другой—ассимилирующими с колонистами туземцами, метрополии неоткуда было пополнять убыль своего населения, При этом колония, несомненно, могла сделаться соверненно независимой, перемевить свое положение пригорода на роль города, имеющего свои пригороды. Без сомнения, все эти явления имели место и в колонизации Кривичей, а потому вполне понятно, каким образом образовался тот союз колоний-общин, то племя, которое известно начальной летописи под названием Кривичей, а Изборск, представлявший русскую колонию на финской территории, мог сделаться настолько могущественным, что стал главным городом союза всех этих колоний-общин. Таким образом, Кривичи, кан и прочие русские племена, по нашему мнению, представляли политическую, а не этнографическую единицу; особенности же в правах и обычаях вряд-ли играют такую вадную роль, чтобы могли способствовать этому разделению Русских Славян на племена336, Когда произошло это выделение Кривичей в особое племя, начальная летопись не указывает.
Те же причины, которые привели Русских Славян к расва. девию на несколько племен, продолжали действовать в каждом племени, с тою только разницею, что одни племена вскоре распались на отдельные группы, в других же эти причины ослаблялись развитием княжеской власти, В союз Кривичей, насколько можно судить, кроме Изборска, входили еще города Полоцк и Смоленск“337. Само собою разумеется, что Полоцк, лежавший на торговом путя, соединавшем Восточную Европу с Западной, должен был сделатьса одним из важнейших городов союза, При таких усдовиях, зависимое положение пригорода не могло быть приятао Полоцку, и выделение его в самостеятельный город являлось только вопросом времени. Только общая опасность удержала союз Кривичей от быстрого расцадения, Окруженные почти со всех сторон финскими племенами, русские племена северной части Руси должны были вести. постоянную борьбу с этими инородцами. Но с финскими племенами каждое русское племя могло бороться своими собственными силами, не прибегая к помощи других русских племен; кроме того, финские племена не отличались особенной воинственностью. Другое дело было, когда русские племена стали подвергаться нападениям отважных и воинственных Скандинавов. „Известно, что на Скавдинавских островах и полуостровах, говорит Иловайский: в ДХ. и Х веках совершался важный переворот. Там слагались три сильные королевства; Швеция, Hopseria и Дания; причем многие владетели, не желая сделаться простыми подданными королей, начали уходить из отечестве со своими друзьями и слугами. Ови искали счастья в иных странах, или в качестве завоевателей, если собирались в значительном числе и находили себе достойных вождей, или. просто в качестве наемников. Отсюда вознило знаменитое движение. норманских дружин. Главное, именно завоевательное, движение нйправилось на запад, цреяцущественно в Англию и Северную Францию“ “338. Но, нападая на Францию и Англию, Скандинавы не оставляли в покое и Русских Славав: сравнительная близость Руси цъе. их родине, богатство русских цлемен, отсутствие хороших укре-. плевний-все это сдужило приманкой для воинственных и жадных, Скандицавов. Но борьба со Сканданавами не могла, быть но сназм отдельным русским племенам. Под 859 годом мы накодим въе начальной летодиси иивестие, что „маху дан Варяви приходяще иие заморья на Чюди и на Словенех, и на Мерях и на Всех и на,
Кривичах“ би339, Конечно, это известие не следует понимать в TOMS смысле, что в 859 г. русские племена действительно уплатили дан Варягам-они ее платили, несомнеячно, много раз, но в этом известии интересно указание на факт наложения дани Варягами на русские племева. При этом Полоцк, подвергавшийся, вероятно, чаще других русских городов нападениям Скандинавов, так как. он лежал на пути, по которому совершалось движение в Западную Еврону340, должен был заботиться о защите, оставвв на время помыслы о выделении из союза Кривичей, Но и союз Кривичей, как и другие русские племена, оказывался бессильным перед воивственными и отважными Скэндинавами, Позтому разрозненные племена Северной Руси составили около половины иЪХ ст. большой союз, в который вошли Псковские и Новгородские Славяне, Кривичи и русские насельники территории Чуди и Весиее341. Гегемония в этом союзе, насколько можно судить по данным начальной летописи, нринадлежала Новгороду “342. Но отношения союзников, вероятно, ограничивались взаимною помощью в случае нападения врагов, во внутренних же делах каждое племя сохраняло полную самостоательность, Как мы уже скззали выше, русские племева жили Щ0щинами. Во главе этик общив, судя но преданию о Гостомысле, стояли выборные старейшины343, власть которых быда сидьно ограничена вечем“б344. Старейшины являлись как главными администра. тивными и судебными лицами своей общины, так и предводителями её войск в войнах. При частых войнах, которые происходилы в то беспокойное время, храбрость и удачное ведение войны старейшиной, конечно, доставляли ему народное уважение; он дедался в Рлазах своих соплеменников героем. Вместе с тем это должно было развивать честолюбие и вдастодюбие в удачливых военачальникак. Понятно, что власть выборного старейшины могла им показаться недостаточной, между тем как влияние на народные массы, KOTOPOe доставляли им военные успехи, давало достаточные средства, чтобы переменить роль выборного старейшины на, положевие постоянного князя, Таким образом, вероятнее, возникли те кнажения, которых говорит начальная летопись345, Время возникновения их, по всей вероятности, предшествовало разделению Русских Славав на племена, Впрочем, власть этих кназей в большинстве случаев ограничивалась в сильной степени народвым вечем. Из показаний начальной летописи можно заключить, что соединенными силами Союзу удалось одолеть Варягов, и члены его даже перестали платить им дань бе346. Но только что русские племена избавились от нападения Скандинавов, как началось прежнее разногласие: „и не бев них правды, и въста род на род, и быша усобице в них, воевати сами на ся Toyama“ “9.
Между тем как внутревния усобицы потрясали союз севернорусских племен и вели его к распадению, на юге Русской земли, в Польской земле, происходило совершенно обратное явлевие. Польская земля, как известно, лежала на пограничьи с степью, по которой постоянно кочевали дикие орды347. С другой стороны, разные орды кочевников, двигавшияся из Азии на Запад, проходили через Польскую землю, подвергая ее опустошениям348, Но борьба с финскими племенами, вообще отличавшимися миролюбием, не представляла большого труда для северно-русских племен, а набеги Сканди-ю навов могли происходить не особенно часто вследетвие отдаленности их родины от северной Руси, а потому и воинственный дух ве мог получить развития в Северней Руси. Другое дело было в Польской земле. Дикие орды, кочевавшие в степи, отличались BOREственностью и смелостью, а их нападения были очень часты вследствие близости степи к Польской земле. Все это заставляло Полян всегда быть готовыми дать отпор кочевникам. Вместе с тем для устрашевия кочевников, Поляне и сами должны были время от времени предпринимать походы в степь, При таких обстоятельствах понятно, энергие, предприимчивость и воинственный дух должны были развиться у Полян сильнее, чем у других русских племен. Поляне, как и другие русские племена, жили общинами и управлялись князьями349, Конечно, воинственным и энергичным князьям трудно было мирно ужиться в Польской земле, и неминуемо должны были произойти попытки объединить Польскую землю в одних руках. И действительно, около половины иДХ ст., когда на севере Руси
Сноски
277. © паходке костей мамонта собраны довольно подробные сведения у гр. Уварова. Археологие России, т. П, карта, а также некоторые новейшие сведения в 3-м дополне- nian к Каталогу Могилевского музея, № 395.
278. Сементовский говорит, что у собирателей и любителей старины Витебской губ. ему попадались орудия „без малейших признаков шлифовки“ (Бел. древн., в. 7, с. 85), но мы не решаемся принять это указание за признак существования палеолитической эпохи на данной территории.
279. Сементовский, Белор. др., в. и, с. 80. О других находках орудий каменного века на этой территории см. у гр. Уварова, Археологие России, т. Ш, с. 39—46, 51—53, 137—138. Нг. Е. Tyszkiewicza. Badania Archeologiczne, р. 93—95. Добрянского, Каталог предметов Музея Древностей, с. 8 слл. Каталог предметов выставки VIII археол. съезда, с. 23. Каталог собрания древностей гр. А. С. Уварова, с. 21. Tarypa. Очерк археол. памятников на пространстве Минск. губ., с 38 сля, Нг. К. Tyszkiewicza. О Когеапасе па Litwie и7 Rusi Zachodniéj, р. 161sqq и р. 281.
280. Авенариус собрал за одно лето 125 каменных топоров в м. Эсьмонах и ближайших его окрестностях, что дало ему повод заключить об оседлости тамошних жителей. Заметка о раскопках в Минск. губ., с. 42—48. Большие находки в северных уездах, Минской губ. показаны и у гр, Уварова. Археологие России, т. и, с. 386 (Мивские кельты) и т. П, с. 57—58).
281. Гр. Уваров. Археологие России, т. П, с. 39 и карта. Сементовский, Белор. др., в., е, с. 80. .
282. В пределах Полоцкой земли находят стержни из топоров, неоконченные сверлением топоры и другие прдеметы, свидетельствующие об изготовлении орудий не этой территории. См. Уварова. Археологие России, 7. Ш, с. 41 слл. Лерха. Фрудия каменного и бронзового веков в Европе, с. 168 и пр. 23. Татура, Очерк археол. памяти. на простр. Минск. г., с. 58.
283. Cemenroscrift. Белор. др., в. и, с. 81—82.
284. Гр. Уваров, Археологие России, т. П, с. 52, я также Сементовский, Белор. др., в. и, с. 66—67.
285. ) Гр. Уваров, Археологие России, т. П, с. 52.
286. Tbid., с. 58.
287. На это обстоятельство указал уже Кусцинский, См. Древности, т. ие, с. 22. Романов, которому тоже встретилось каменное орудие вместе с железными вещами, не решился отнести это явление к переходной эпохе. Раскопки в Могилевской губ. в 1888 г., с. 145. Мнение Татура, что в ту эпоху, когда уже знали бронзу и железо, каменные орудия имели священное и символическое значение, не имеет никаких фактических оснований, См. Очерк археол. памятников на пространстве Минск. губ., с. 57. Tyszkiewicz еще раньше пытался объяснить назначение минских клиньев отношением их к культу Перуна. Badania archeologiczne, р. 81—82.
288. Находки каменных орудий вместе с бронзовыми и железными вещами описаны: у Кусцинского (в Древностях, т. Пе, с. 22); у гр. Уварова. Археологие России, т. П, с. 51—58, 137; у Романова. Раскопки в Могилевской губернии в 1888 г., с. 145; у Татура, Очерк археологических памятников на пространстве Минской губ., с. 24 25; в Каталоге предметов выставки VIII археологического съезда, с. 7 и в Каталоге предметов выставки ПХ археологического съезда, с. 75.
289. (с. 42; место знака в тексте не отмечено) гичотротицищими
290. Ср. напр., Голубовского. Ист. Смол. зем., с. 25 и др.; о появлении славянских племен на территории Русской земля существует много различных мнений (см. напр., Беляева, Русская земля перед прибытием Рюрика в Новсород, с. 8; Соловьева. Ист. Рос., т. Т, с. 50 слл.; Барсова. Очерки, с. 70 слл. и пр. 130, с. 252—253; Хлебиикова. Общество в государство в до-монгольский период, с. 2 слл. и т. д.); но мы опустим обзор этих мнений, а также и вообще весь вопрос 0 времени прихода Полочан и других русских племен, так как все это носит слишком общий характер, а потому не входит в пределы нашей задачи.
291. Голубовский. Ист. Смоял. зем., с. 15—25. Оговорнмся, что проверка доказательств, прикодимых проф. Голубовским в пользу своего мнения, привела нас к убеждению в полной правильности его, по этому мы считаем излишним снова приводить доказательства в пользу принятого нами положения. .
292. Гр. Уваров. Археологие России, т. Ц, с. 58.
293. Голубовский, ор. с., с. 22.
294. Татур, Очерк археол. памятн., с. 27—28.
295. Сементовский. Пам. стар. Вит. губ., с. 19. Голубовский. ор. с., с, 22.
296. Голубовский, ор. с., с, 22—28.
297. Люцинский могильник, с. 1 слл. и рисунок.
298. Внервые этот взгляд был проведен строго научно покойным Н. Надеждиным в статье „Опыт исторической географии русского мира“, ср. также соображения по этому вопросу проф. П. В. Голубовского, ор. с., с. 34 слл.
299. Приведенные мною географические названия заимствованы из Специальной 10верстной карты России, изданной Генеральным Штабом.
300. Каталог выставки ПХ археологического съезда, с. 9.
301. Люцинский могильник, с. 48.
302. Каталог выставки ПХ археол. съезда, с. 9 слл. Филевич. Девятый археолог. съезд, с. 23.
303. Голубовский, ор. с., с. 2 cas.
304. На присутствие угро-финского элемента на территории Полоцкой земли, не определяя точно ветви, указал уже Надеждин, Опыт исторической географии русского мира, с. 50—54. Европеус, не определяя точно всех народностей, живших на террнтории Полоцкой земли, указал, как на несомненный факт, что на ней жилая Угры (К вопросу о народах, обитавших в средней и северной России до прибытия Славян, с. Б8 слл., а подробнее в статье „Об Угорском народе“). Не касаясь филологическиха доводов автора, так как мы не компетентны в угро финской филологии, мы считаем нужным сказать, что археологические доводы его весьма шатки. Автор, например, признает за признак угро-финского погребения нахождение в могиле бронзовых бубенчиков (Об Угорском народе, с. 95); но такие бубенчики находат по всей России, где даже автор не признавал угорских поселений, вместе с тем на территории Полоцкой CeMAH они встречаются не только в тех частях, где, по мнению автора, жили Угры (так у Люцина, см. Люцинский могильник, таб. 1, № 1—5, таб. П, № 8, таб. 1е № 4—6, таб. И, № 1), но и там, где. автор не нашел следов их поселений (внапр., у Логойска; см. Киркора, Археологические розыскания в Виленской губернии, с. 48). Вместе с тем исторические доказательства автора, построенные на данных хроники Анонима Белы, теряют тоже свое значение, так как верность известий Анонима опровергнута Гротом (у Барсова. Оп. р. ист. геогр, пр. 116, с. 246—247).
305. Филевич. Деватый археологический съезд, с. 23 и Каталог выставки девятого археологического съезда, с. 9 слял.
306. См. предыдущее примечание.
307. Ср. главу 1е.
308. Рассказы из русской истории, кн. П, с. 315; ср. также Рассказы и т.д, кн. Т7, ч. Т, с. 1—2 и Оч. ист. Cbs. Sau. кр., с. 5. Впрочем, раньше Беллев предполагал, что Полочане и Новгородцы составляли одно племя, только явившееся на территории Русской земли под предводительством двух вождей; Крнвичей же и Северан он тогда считал колонистами Полочан, См. его статью „Русская земля перед прибытием Рюрика в Новвгородъе, с. 29 и с. 52—58, Мнение Беляева о происхождении Кривичей и Северан от Полочан встретило вполне основательные возражения со стороны Багалея. История Северской земли, с. 121—122.
309. Рассказы из русской истории, кн. П, с. 215—216.
310. Ипат., с. 4.
311. Ibid. с. 4е.
312. таиа., с. 6.
313. Иловайский, Великий Новгород и Белоруссия, с. 648.
314. Ibid., с. 647.
315. Ibid., с. 648.
316. См. Багалея. Ист. Север. земли, с. 121—122.
317. Ипат., с. 6.
318. Ibid., с. 11.
319. Ibid., с. 210, 218, 356 и т. д.
320. Филевич. Девятый арх. съезд, с. 23.
321. Соболевский. Смол.- пол. говор, с. 20—23.
322. Ср. Барсова. Оч. рус. ист. геогр., с. 85. Костомарова. Исторические монографии и исследования, с. 15. Довнара-Запольского. Оч. ист., с. 1. Раньше Костомаров считал Полочан ветвью Славян, отличною от Кривичей. См. Севернорусские народоправства, т. I, с. 21. Ср. интересное известие в одном из поздних сводов летописи: „И первее, егда сами живяху, различне нарицахуся: идеже ныне Новгород Словяне, идеже Смоленск и Полоцк Кривичи“. Густин., с. 235—236. Отметим также интересное известие Летописца Переяславля Суздальского (с. 2), что Смоленск был третьим городом, созданным Кривичами. Это известие будет вполне понятно, если сопоставить с ним сообщения Ипатской летописи (с. 11) о том, что в Полоцке „первии населници“ Кривичи и Архангелогородской (с. 4), что Изборск был некогда „в Кривичех болший город“. Ясно, что составитель Летописца Переяславля Суздальского имел в виду не только время основания Смоленска, но также хотел указать на единство разных ветвей Кривичского племени. Самоквасов (Заметки по истории русского государственного устройства и управления, с. 42) тоже признает Полочан ветвью Кривичей, но в то же время почему то причисляет к Кривичам и Северян.
323. См. предыдущее примечание.
324. Кевиг. сп., с. 261.
325. См. Филевича. Деватый арх. съезд, с. 23 и Каталог выставки иХ арх. съезда, с. 9 слл.
326. Филевич, и, с.
327. (с. 51; место знака в тексте не отмечено) Соловьев (Ист. Рос., т. и, с. 54 слл.) выдвинул учение о родовом быте у русских племен вообще, позже Тарановский сделал весьма смелую попытку поддержать эту теорию, доказывая, что фамилии на вик, вич, век и названия сел и деревень на ичи, пцы служат доказательством существования родового быта у Кривичей и Дреговичей. См. Соображения о суффиксах, с. 14—15.
328. (с. 51; место знака в тексте не отмечено) Кениг. сп., с. 261. Ср, Летопись Быховца, р. 5.
329. Самоквасов. Зам. по ист. рус. госуд. устр. и управл., с. 224.
330. Ср. Беляева. Русская земля перед прибытием Рюрика в Новгород, с. 58 55 и Лекции по истории русского законодательства, с. 16. Довнара-Запольского. Фч. ист. Кр. и Др. з., с. 66—67.
331. Ипат., с. 3—4, 6, 7.
332. Thid., с. 6.
333. Трувор седе во Изборску, а то ныне пригородок Псковский, а тогда был в Кривичех большии город, Архангелогородская, с. 4. Известие это имеет много вероятия, так как в древней Руси, как показывает существование старших и младших городов, города помнили, какие из них были основаны раньше и какие позже.
334. и
335. Кениг. сп., с. 261. Известие это подтвержается и позднейшими событиями, напр., см. Ипат.. с. 338.
336. См. Барсова., Очерки, с. 80.
337. В легенде о призвании князей, в котором участвовали и Кривичи, упоминаются Кривские города Полоцк и Изборск, Ипат., с. 11.
338. Иловайский. Ист. Рос., т. и, ч. е, с. 61.
339. Ипат., с. 10—11.
340. Ср. Ипат., с. 4.
341. Ипат., с. 11. Ср. Костомарова. Севернорусские народоправства, т. е, с. 15. Но союз этот отнюдь не мог возникнуть из торговых целей, как думает Савельев (Myxamex. Нумизматика, с. СеШСиле). Русские племена не стояли тогда на такой высокой степени культуры, чтобы из за торговых интересов образовывать сеюзн.
342. Инагт., с. 11.
343. Твер., с. 19.
344. Кениг. сп., с. 261.
345. Ипат., с. 11.
346. Ипат., с. 6.
347. “ф) Ibid., с. 11.
348. Барсов. Очерки, с. 184 слл. Грушевский. Ист. Киевск. земли, с. 12 слл.
349. Ср. движение Угров. Ипат., с. 14.
350. (с. 56; место знака в тексте не отмечено) Ibid., с. 6.