Материалы для истории западно-русской церкви. Лист 13, с. XI: предисловие
Документы 1749-1761 годов о виленском Свято-Духовом монастыре и его старшинстве: пожар 1749 года и восстановление церкви, настоятели Сильвестр Добрыня и Феофан Леонтович, тяжбы с униатами и консисторское дело. Киев, 1895.
С. XI: предисловие
Оригинал
чиновниковъ, а у русскаго генерала вѣсколько человѣкъ солдатъ, пришелъ съ ними къ Доманскому, заставилъ его чуть ни въ десятый разъ выслушать магдебургскіе и королевскіе декреты по иску монастыря, и когда Доманскій съ безчестіемъ, ругаясь скверными словами, началъ выгонять изъ лавки чиновниковъ и Леонтовича, послѣдній сказалъ разбушевавшемуся мѣщанину- Развъ вамъ зосподинь Доманскій, по вашихъ маздебургскихъ и королевскихъ декретахъ, нашъ еще московскій декреть налисата? — Даромі, пиши и московскій—отвѣчалъ Доманскій,—мнъ м въ томз нужды ніъта. По которыхъ его Доманскаго словахъ—заявляетъ Леонтовичъ—приказалъ я монастырскимъ своимъ четыремъ служителямъ, его, господина Доманскаго, на куль соломы положить, и ему, Мартину Доманскому, 100 плѣтей, а сыву его Стефану 50 дать. Потомъ, лавки свои съ товарами его, Доманскаго, замкнувъ и печатьми не магистратскими, которыя онъ нѣсколько разъ отрывалъ, но своими монастырскими запечатавъ, россійскій караулъ, отъ господина генерала Даревскаго испрошенный, къ лавкамъ приставилъ. Когорый караулъ при тѣхъ лавкахъ чрезъ три недѣли стоялъ, покамѣстъ онъ, Доманскій, монастырю вашему надлежащей ему должной суммы, а именно 3000 злотыхъ польскихъ (огидко считая и штрафы) не уплатилъ20» !).
Разумѣется, этотъ поступокъ съ Доманскимъ, а главное успѣхъ его обусловливались присутствіемъ въ Вильнѣ русскаго войско; но поступокъ этотъ былъ въ духѣ знергичнаго настоятеля и вполнѣ соотвѣтствовалъ его воззрѣніямъ на то, какъ слѣдуетъ, пользуясь благопріятными обстоятельствами, дѣйствовать для охраны монастырскихъ интересовъ и вообще при столкновеніяхъ съ латино-уніатами.
Пользуясь означенными обстоятельствами Леонтовичъ сталъ «горделиво и заносчиво» вести себя даже относительно тѣхъ лицъ изъ противнаго лагеря, которыя занимали высокое общественное положеніе. Такъ онъ объявилъ виленскому католическому бискупу, что «не станетъ, по примѣру своихъ антецессоровъ, въ неправедныхъ польскихъ судахъ, напрасною и всеубыточною волокитою крайне убогихъ своихъ монастырей разорять, а ни генеральныхъ согласныхъ сеймовъ, то есть, конца безъ конца дожидаться, но намѣренъ такого способу искать, который бы непремѣнно гго, епискона, принудилъ къ немедленному
Примечания
20 № XXXI, стр. 229–237.
Современная версия
чиновников, а у русского генерала весколько человек солдат, пришел с ними к Доманскому, заставил его чуть ни в десятый раз выслушать магдебургские и королевские декреты по иску монастыря, и когда Доманский с бесчестием, ругаясь скверными словами, начал выгонять из лавки чиновников и Леонтовича, последний сказал разбушевавшемуся мещанину- Разв вам зосподинь Доманский, по ваших маздебургских и королевских декретах, наш еще московский декреть налисата? — Дароми, пиши и московский—отвечал Доманский,—мн м в томз нужды ниъта. По которых его Доманского словах—заявляет Леонтович—приказал я монастырским своим четырем служителям, его, господина Доманского, на куль соломы положить, и ему, Мартину Доманскому, 100 плетей, а сыву его Стефану 50 дать. Потом, лавки свои с товарами его, Доманского, замкнув и печатьми не магистратскими, которыя он несколько раз отрывал, но своими монастырскими запечатав, российский караул, от господина генерала Даревского испрошенный, к лавкам приставил. Когорый караул при тех лавках через три недели стоял, покамест он, Доманский, монастырю вашему надлежащей ему должной суммы, а именно 3000 злотых польских (огидко считая и штрафы) не уплатил20» !).
Разумеется, этот поступок с Доманским, а главное успех его обусловливались присутствием в Вильне русского войско; но поступок этот был в духе знергичного настоятеля и вполне соответствовал его воззрениям на то, как следует, пользуясь благоприятными обстоятельствами, действовать для охраны монастырских интересов и вообще при столкновениях с латино-униатами.
Пользуясь означенными обстоятельствами Леонтович стал «горделиво и заносчиво» вести себя даже относительно тех лиц из противного лагеря, которыя занимали высокое общественное положение. Так он объявил виленскому католическому бискупу, что «не станет, по примеру своих антецессоров, в неправедных польских судах, напрасною и всеубыточною волокитою крайне убогих своих монастырей разорять, а ни генеральных согласных сеймов, то есть, конца без конца дожидаться, но намерен такого способу искать, который бы непременно гго, епискона, принудил к немедленному
Примечания
20 № XXXI, стр. 229–237.