Краткая история Белоруссии. Лист 88, с. 84
Первая история Белоруссии на белорусском языке, изданная в Вильно в 1910 году: от Полоцкого княжества через Великое княжество Литовское и унии с Польшей до национального возрождения, с 40 рисунками.
С. 84: Часть пятая. Белоруссия под Россией
Белорусский оригинал
ЧАСЦЬ ПЯТАЯ
Беларусь пад Расеей.
Скончылося палітычнае жыцьцё Польшчы, і Беларусь адыйшла да Расеі,—споўнілося наканец тое, да чаго кіраваліся Васілі, Іваны, Алексей Міхайловіч і ўсе маскоўскіе цары, не выключаючы і Петра I,—за што было праліто многа крыві, дзеля чаго нешчасная Беларусь блізка 200 гадоў была вечным ваенным боішчэм; змаганьне, пачатае ешчэ ў XI сталецьці паміж Кіеўскай Русью і Полацкам, скончылося прылучэньнем адных і другіх да Усходняй Русі. Як даўней, пры Алексею Міхайловічу. беларускі народ для маскоўцоў быў „літоўскім“,—так і цяпер быў ён для расейскіх людзей національно зусім чужым. Беларусь для ўраду была новай старонкай з мужыкамі, каторые былі новым матэр'ялам для раздачы сваім людзям у награду за розные заслугі.
Палітыка даўных часоў мало рупілася аб „простым“ народзе і яго патрэбах. Народам у гасударстве лічыўся перш рыцарскі, ваенны стан; пасьля той-жэ самы стан зрабіўся шляхоцкім, дваранскім, ці баярскім, але рожніца была толькі ў самым названьні: вышэйшы стан кіраваў гасударственымі справамі, а „просты“ народ быў толькі служэбнай сілай. У Беларусі саўсім згінуў свой беларускі рыцарскі, ці ваенны стан; астаўся толькі народ у панскай няволі, аб каторым ніхто ня думаў, ніхто не лічыўся, і ён ня меў зусім ні голасу, ні правоў грамадзкіх. Такое палажэньне беларускаго „простаго“ народу было ў апошніе часы Рэчыпосполітай, такім яно асталося і пад Расеей.
Часта мы спатыкаем у Расейскіх гісторыкоў думкі, бытцам у часе раздзелу Польшчы Расея кіравалася пачуцьцем племенной еднасьці з беларусамі і хацела вызволіць гэты „рускі“ народ с-пад уціску Польшчы; але, калі мы прыгледзімся бліжэй да гэтай справы, то ўбачым, што тут ані племенное, ані національнае, ані нават рэлігійнае пачуцьце ня мело ніякай вагі: Расея тады, так сама як і Польшча, была ў руках шляхты—дваранства, і народ там быў так сама ў няволі, а кожнае слово, кінутае за народ, за яго цяжкую
Русский перевод
ЧАСТЬ ПЯТАЯ
Белоруссия под Россией.
Закончилась политическая жизнь Польши, и Белоруссия отошла к России, — исполнилось наконец то, к чему стремились Василии, Иваны, Алексей Михайлович и все московские цари, не исключая и Петра I, — то, за что было пролито много крови, из-за чего несчастная Белоруссия почти 200 лет была вечным полем сражений; борьба, начатая ещё в XI веке между Киевской Русью и Полоцком, закончилась присоединением тех и других к Восточной Руси. Как прежде, при Алексее Михайловиче, белорусский народ был для московитов «литовским», — так и теперь он был для русских людей в национальном отношении совершенно чужим. Белоруссия была для правительства новой страной с мужиками, которые служили новым материалом для раздачи своим людям в награду за разные заслуги.
Политика прежних времён мало заботилась о «простом» народе и его нуждах. Народом в государстве считалось сперва рыцарское, военное сословие; потом это самое сословие стало шляхетским, дворянским, или боярским, но разница была лишь в самом названии: высшее сословие управляло государственными делами, а «простой» народ был лишь служебной силой. В Белоруссии совершенно исчезло своё, белорусское рыцарское, или военное, сословие; остался только народ в панской неволе, о котором никто не думал, с которым никто не считался, и он не имел вовсе ни голоса, ни гражданских прав. Таким было положение белорусского «простого» народа в последние времена Речи Посполитой, таким оно осталось и под Россией.
Часто мы встречаем у русских историков мысль, будто во время раздела Польши Россия руководствовалась чувством племенного единства с белорусами и хотела освободить этот «русский» народ из-под гнёта Польши; но если мы присмотримся к этому делу поближе, то увидим, что здесь ни племенное, ни национальное, ни даже религиозное чувство не имело никакого значения: Россия тогда, так же как и Польша, была в руках шляхты — дворянства, и народ там тоже был в неволе, а каждое слово, сказанное за народ, за его тяжкую