Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

Краткая история Белоруссии. Лист 64, с. 60

Первая история Белоруссии на белорусском языке, изданная в Вильно в 1910 году: от Полоцкого княжества через Великое княжество Литовское и унии с Польшей до национального возрождения, с 40 рисунками.

Краткая история Белоруссии, 1910: лист 64 из 108

С. 60

Белорусский оригинал

менючыся. Але Жыгімонта перваго салодкая памяць Яго! бо той немцоў як сабак нелюбіў і ляхоў з іх хітросьцею вельмі нелюбіў. А Літву і Русь нашу любіцельно мілаваў і гараздо лепш нашые за яго меваліся, хаця ў так дарагіх сьвітах не хаджывалі. Другіе без нагавіц як Бэрнардыны гулялі, а сарочкі аж да костак, а шапкі аж да самаго паяса нашывалі... Дай Божэ ізноў такой гадзіны даждаці і цяпер. Я сам калі па дамоваму убіраюся то Еймосць пані Мсціслаўская, малжонка мая нацешыціся і наглядзеціся на мяне ня можэць.

„Надта, ужо агледзімося на усё тое Мілосцівые Панове Брацьця і на тую нужду нямецкую штуку што наброілі. А калі-ж то у іх бывало?—Ў сукнях перэстых ходзяць, а грашэй без чысла маюць—а што гарадоў і мест дзержаць то не хыхі! да вун як і замешаліся, і па польску з намі усе гараздо умеюць гаварыці і ўсё ліхое каралём Панам і Рэчыпосполітай як тут было баламуцяць. А калі сам немчыно ідзе ці жэна яго паступае, то церэз скурку скрыпіць, шелясьціць і дарагім піжмам воняець. Калі-ж да цябе панічык прыедзе, частуй-жэ яго дастаткам, да ешчэ і жонку сваю подле яго пасадзі—а ён сядзіць як бес надуўшыся, маркуець, шапкай ці капелюшом перэкрыўляець і з жонкаю нашэптываець ды і ў далоньку скрабець. Ды калі-ж бы гэтакога чорта кулаком у морду, ці па ліцам, ці па хрыпце так, каб король Яго Міласць ня слухаў, нехай бы морды такой паганай не надымаў.

„Помню я караля Гэнрыка, каторы з заморскай і нямецкай стараны быў, ды зразумеў што мы Яму ня многа давалі шебункаваці, а Немцы яго не вельмі перэкрыковалі, так і ён пазнаўшы што то не штука, ды і сам нікому не аказаўшыся проч паехаў аж у сваю старонку, аж за морэ скікнуў.

„Кажучы праўду, не так вінават кароль, як гэтые радные баламуты, што пры ём сідзяць ды круцяць.. Многа тутака такіх ёсць што хоць нашая костка, аднак сабачым мясам абрасла і ваняе.

Тые што нас дзеруць і губяць, а за іх баламутнямі нашынец пажывіціся ня можэць. Рэчыпосполітую губяць і Валынь з Падлясем прапаў. Знаю! нам прыступіло што ходзім як падварэные, бо ся іх боімо і праўды ня мовімо, ешчэ з пахлебнымі языкамі патаківаемо. А калі-б гэтакого беса кулаком у морду, забыў бы другі муціці.

Русский перевод

меняясь. Но Сигизмунда Первого сладкая память его! ибо тот немцев, как собак, не любил и ляхов с их хитростью очень не любил. А Литву и Русь нашу любовно жаловал, и куда лучше наши при нём жили, хоть и не хаживали в таких дорогих свитах. Иные без штанов, как бернардинцы, гуляли, а рубахи — аж до щиколоток, а шапки — аж до самого пояса нашивали... Дай Боже снова такого часа дождаться и ныне. Я сам, когда по-домашнему одеваюсь, то её милость пани Мстиславская, супруга моя, налюбоваться и наглядеться на меня не может.

«Уж очень-то мы оглядываемся на всё это, милостивые паны братья, и на ту дрянную немецкую штуку, что натворили. А когда же это у них бывало? — В пёстрых нарядах ходят, а денег без счёта имеют, — а что городов и местечек держат, то не шутки! да вон как и втёрлись, и по-польски с нами все отлично умеют говорить, и всё лихое королю пану и Речи Посполитой, как тут было, баламутят. А когда сам немчура идёт или жена его выступает, то сквозь кожу скрипит, шелестит и дорогим мускусом воняет. Когда же к тебе панич приедет, угощай же его досыта, да ещё и жену свою подле него посади, — а он сидит, как бес, надувшись, хмурится, шапкой или шляпой кривляется, с женою перешёптывается да и в ладошку её скребёт. Да кабы такого чёрта кулаком в морду, или по лицу, или по хребту, так, чтобы король его милость не слыхал, — пусть бы такой поганой морды не задирал.

«Помню я короля Генриха, который был с заморской и немецкой стороны, да понял, что мы ему не много давали своевольничать, а немцы его не очень-то перекрикивали; так и он, поняв, что это не шутка, и сам никому не сказавшись, уехал прочь аж в свою сторонку, аж за море ускакал.

«По правде говоря, не так виноват король, как эти советники-баламуты, что при нём сидят да крутят. Много тут таких есть, что хоть кость и наша, однако собачьим мясом обросла и воняет.

Те, что нас дерут и губят, а из-за их баламутства нашему брату поживиться нельзя. Речь Посполитую губят, и Волынь с Подляшьем пропали. Знаю! дошло до того, что ходим как ошпаренные, ибо их боимся и правды не говорим, ещё и льстивыми языками поддакиваем. А кабы такого беса кулаком в морду — забыл бы другой мутить.