Костюшко, разворот 46 | Книги по истории Брестчины
Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает
Брестчина: люди, места, экономика и наследие
Путеводитель по западному региону Беларуси

Костюшко. Разворот 46

Скан разворота издания 1906 года, транскрипция польского оригинала и перевод на русский язык.

Kościuszko, 1906: разворот 46 из 438

Оригинал (по-польски)

[s. 66]

jego nie uciska niewola, od której w Siechnowiczach ratował się ucieczką Andrzej Salej z pięciu synami.

Pod względem poglądów na stosunki włościańskie, pokolenie szlacheckie z czasów Augusta III przekazywało potomkom swoim jak najgorsze dziedzictwo. Przebrzmiały już dawno nieziszczone śluby Jana Kazimierza lwowskie z r. 1656; zatarła się pamięć szlachetnych sympatyj dla „pracowitych" i dobrowolnego oczynszowania „wszystkich gromad" ekonomii mohylewskiej Jana III; zanikły cnoty rycerskie w zgnuśniałej szlachcie; ciemnota umysłowa podsycała pogardę względem rzekomych potomków Chama; obżarstwo i pijatyki podniecały do nadużyć i do wyzyskiwania bezbronnego poddaństwa.

Pozbycie się tego nieszczęsnego dziedzictwa i napojenie umysłu nektarem filozofii humanitarnej XVIII wieku — to będzie już osobistym rachunkiem Tadeusza Kościuszki.

Na dobro ojca zapisać również należy, iż uczciwością swoją zasłonił przed oczami syna demoralizacyę polityczną szlachty brzeskiej i przykładem swoim wywołał w jego duchu cześć, a może i zamiłowanie do zawodu wojskowego. Naturalnie, mówimy tu o pierwszych wrażeniach młodocianego umysłu, nie sięgających po za 13-ty rok życia, ale wrażenia takie są przecie żywe i znaczące. Nie dostrzegliśmy nigdzie wpływu matki. Zdaje się, że więcej uczucia ofiarowała starszemu synowi, najmilszemu dziecięciu, Józefowi, a ten źle zużytkował jej czułość. Nie oskarżamy jej wszakże o wyraźną względem Tadeusza niesprawiedliwość wobec świadectwa, jakie jej wystawił Jan Nepomucen Kościuszko co do rządzenia dziećmi, że „równie i przezornie ich oporządzała" ¹⁶⁸). Rządna, gospodarna, energiczna Tekla z Ratomskich zasłużyła się dzieciom jako opiekunka-wdowa, dopóki pan Józef nie pochwycił interesów po dojściu do pełnoletności. A dawniej, jako dobra żona, przyczyniała się do wy-

[s. 67]

tworzania tej zdrowej atmosfery w życiu rodzinnem, która tak zbawiennie oddziaływa na kształcenie charakteru dziatwy.

Obeznania się z naukami i literaturą nie widać na Ludwiku, a tem bardziej na małżonce jego, która nie umiała wypisać się poprawnie pod względem ortografii i stylu. Jednakże była to rodzina ucywilizowana do szpiku kości, jak widać z aktów prawnych, z regulowania stosunków pieniężnych, towarzyskich i gospodarczych, a przedewszystkiem z grzeczności względem podwładnych.

Grzeczność i uprzejmość — to były zresztą przymioty całego społeczeństwa szlacheckiego. Jak możnowładca do pospolitego szlachcica, który mu literalnie do nóg upadał, tak pani Kościuszkowa pisała się uniżoną sługą swego ekonoma, Sikorskiego, każąc mu pamiętać, czyj chleb je. Zasada braterstwa całej szlachty głęboko zakorzeniła się w obyczajach. Zdarzały się zwady, pojedynki, bójki i krwawe rany na sejmikach, ale jak wybuchy wulkanów na skorupie ziemskiej. Skorupa ta wszakże wciąż istnieje i trwa. Tak i społeczność szlachecka w masie była spokojną, aż zanadto zachowawczą, wcale nie pochopną do wzburzenia i przemian, ba nawet reform. Zjazdy bywały częste jużto dla spraw niby publicznych, już dla uroczystości kościelnych, już dla jakichś festynów familijnych, a na każdym bywały oracye, przepełnione komplementami i pochlebstwami, zabawy, bankiety. Życie towarzyskie miało dużo uroku. Mimo zawadyactwa kilku niespokojnych duchów, manifestujących w ten sposób swoje popędy wolności obywatelskiej, łagodność stanowiła wybitną cechę ogółu. Wśród osławionej anarchii (politycznej), przy bezsilności władz państwowych obyczaj, przyzwoitość, naśladownictwo utrzymywały szlachtę w tak jednostajnych formach uspołecznienia, jakich nie zdołały gdzieindziej wyrobić groźne nakazy monarchów i dokuczliwość wyćwiczonej biurokracyi. Dla przekonania się proszę odczytać jakąś setkę akt grodzkich z XVII i XVIII wieku: uderza w nich jak najściślejsze powtarzanie formuł prawnych i jednakowa stylizacya nietylko w motywowaniu i konkluzyach, ale nawet w określaniu

[Sygnatura dolna: 5*]

Перевод на русский

[с. 66]

его не гнетёт неволя, от которой в Сехновичах спасался бегством Анджей Салей с пятью сыновьями.

В отношении взглядов на крестьянские отношения шляхетское поколение времён Августа III передавало потомкам своим наихудшее наследие. Отзвучали уже давно неисполненные обеты Яна Казимира львовские 1656 г.; стёрлась память о благородных симпатиях к «трудолюбивым» и о добровольном перевода на чинш «всех громад» могилёвской экономии Яна III; исчезли рыцарские добродетели в обленившейся шляхте; умственная темнота питала презрение к мнимым потомкам Хама; обжорство и пьянство подстрекали к злоупотреблениям и к эксплуатации беззащитного подданства.

Избавление от этого злополучного наследия и напоение ума нектаром гуманитарной философии XVIII века — это будет уже личным счётом Тадеуша Костюшки.

В заслугу отцу следует записать также и то, что честностью своею заслонил он от глаз сына политическую деморализацию брестской шляхты и примером своим вызвал в его духе почтение, а может быть и любовь к военному поприщу. Разумеется, говорим мы здесь о первых впечатлениях юного ума, не простирающихся далее 13-го года жизни, но впечатления такие ведь живы и значительны. Не заметили мы нигде влияния матери. Кажется, более чувства отдала она старшему сыну, милейшему дитяти, Иосифу, а тот дурно употребил её нежность. Не обвиняем её, однако, в явной по отношению к Тадеушу несправедливости ввиду свидетельства, какое ей выставил Ян Непомуцен Костюшко относительно управления детьми, что «равно и предусмотрительно их снаряжала» ¹⁶⁸). Рачительная, хозяйственная, энергичная Текля из Ратомских заслужила признательность детей как опекунша-вдова, пока пан Иосиф не перехватил дела по достижении совершеннолетия. А ранее, как добрая жена, способствовала она соз-

[с. 67]

данию той здоровой атмосферы в семейной жизни, которая столь благотворно действует на образование характера детей.

Знакомства с науками и литературою не видно у Людвика, а тем более у супруги его, которая не умела написать правильно в отношении орфографии и слога. Однако была это семья, цивилизованная до мозга костей, как видно из правовых актов, из урегулирования отношений денежных, товарищеских и хозяйственных, а прежде всего из вежливости по отношению к подчинённым.

Вежливость и учтивость — были, впрочем, свойствами всего шляхетского общества. Как вельможа к простому шляхтичу, который ему буквально в ноги падал, так и пани Костюшкова подписывалась покорною слугою своего эконома, Сикорского, веля ему помнить, чей хлеб он ест. Начало братства всей шляхты глубоко укоренилось в обычаях. Случались ссоры, поединки, драки и кровавые раны на сеймиках, но как извержения вулканов на земной коре. Кора эта, однако, всё же существует и держится. Так и шляхетское общество в массе было спокойным, даже чересчур консервативным, вовсе не склонным к возмущению и переменам, а то и к реформам. Съезды бывали частыми — то для дел якобы общественных, то для церковных торжеств, то для каких-нибудь семейных празднеств, и на каждом бывали речи, переполненные комплиментами и лестью, забавы, банкеты. Общественная жизнь имела много прелести. Невзирая на задиристость нескольких беспокойных душ, манифестовавших таким образом свои порывы гражданской вольности, мягкость составляла выдающуюся черту большинства. Среди пресловутой анархии (политической), при бессилии государственных властей, обычай, благопристойность, подражание удерживали шляхту в столь однообразных формах общежития, каких не сумели в других краях выработать грозные повеления монархов и придирчивость вышколенной бюрократии. Для убеждения прошу прочесть какую-нибудь сотню гродских актов XVII и XVIII века: поражает в них строжайшее повторение правовых формул и одинаковая стилизация не только в мотивировках и заключениях, но даже в определении

[Нижняя сигнатура: 5*]