Костюшко. Разворот 34
Скан разворота издания 1906 года, транскрипция польского оригинала и перевод на русский язык.
Оригинал (по-польски)
[s. 46]
odkupione od Jana Nepomucena Siechnowicze, a raczej jedną część pierwotnych Siechnowicz, mniej więcej połowę Federowszczyzny. Ale nie dożył do tego dnia terminowego. Dzień, miejsce i okoliczności zgonu nie są mi znane z akt stanu cywilnego. Zdaje się, że pierwszy Leonard Chodźko puścił w świat dziwną legendę, nie wymieniając jej źródła: „okropny wypadek z jego ojcem przyspieszył wyjazd Tadeusza za granicę. Jakoż, ojciec jego, człowiek popędliwego charakteru (?) i ufając w bezkarność, jakiej wówczas używała szlachta, tak srogo obchodził się ze swymi włościanami, iż ci przyprowadzeni do rozpaczy, zabili swego pana w r. 1768". Powtórzył tę legendę K. Wł. Wójcicki ¹²⁷), a Kostomarow nadał jej rozleglejsze zarysy, wiążąc z buntami ukraińskimi, z rzezią humańską, ubarwił kilku szczegółami również niewiadomego źródła i zawnioskował, że wtedy właśnie Tadeusz miał odgadnąć tajemnicę upadku Polski ¹²⁸). Niewłaściwość morału i niemożliwość historyczna faktu okazuje się już stąd, że Koliszczyzna wybuchła w 10 lat po śmierci Ludwika Tadeusza i że w r. 1768 Tadeusz syn nie znajdował się wcale w stronach rodzinnych, a więc nie mógł być świadkiem ani morderstwa domniemanego, ani żadnej kary, wymierzanej jakoby na włościanach. Na jakichże zresztą włościanach: z Mereczowszczyzny, Zdzitowa, czy Siechnowicz? Wyrażenie: „swoich" znaczyłoby: siechnowickich. Ale ci nie znajdowali się jeszcze pod rządem Ludwika, a więc i uraz żadnych mieć nie mogli. Przytem zamordowanie pana przez poddanych nie przeminęłoby bez śladu i kar surowych; zapisałby w swoich pamiętnikach Matuszewic, brześcianin; musiałaby się znaleźć chociaż wzmianka pobieżna w aktach urzędowych, w listach, w dokumentach familijnych, których tyle przecież przeszło przez ręce moje. Tymczasem wszystkie akta wspominają o Ludwiku nie inaczej, jak o „w Bogu zeszłym". Musiał być napisany testament, bo syn płacił procent co roku od legatów ojca (w sumach kapitalnych 2.500 złp. Jezuitom, 1.000 złp. Bernardynom w Brześciu, a 1.000 złp. w Terespolu Dominikanom), wynoszących razem 4.500 złp. ¹²⁹).
[s. 47]
Pewną jest rzeczą, że Ludwik zmarł przed dniem 18 kwietnia 1758 roku i że pochowany został przy kaplicy siechnowickiej obok dziada, ojca, stryja Augustyna. Rachunek kosztów pogrzebowych, w tym dniu spisany, poucza nas, że „kondukt ciała" prowadzony był przez „prezbitera siechnowickiego", a na dzwonienie i msze dawano po kilka, kilkanaście i kilkadziesiąt złotych w parafialnym kościele zbiroskim, u Cystersów w Olizarowym Stawie, u Bazylianów i do dwóch cerkwi w Kobryniu, do cerkwi w Zdzitowcach, do kościoła w Krupczycach ¹³⁰). Wszystkie te miejscowości znajdują się dokoła Siechnowicz. Jest wymieniony jeden tylko bernardyn ze Słonima, a wcale niema wzmianki o parafii kossowskiej, do której należała Mereczowszczyzna.
Ta ostatnia okoliczność każe wnioskować, że Ludwik Tadeusz Kościuszko umarł nie w Mereczowszczyźnie, ale w okolicy Siechnowicz, najprawdopodobniej w odległym o trzy wiorsty od Siechnowicz Zdzitowie, gdzie, jak wiemy, miał posesyę zastawniczą. Znajdujemy też w regestrze wydatków pogrzebowych zapłatę dwom bractwom za kondukt ciała: siechnowickiemu i zdzitowskiemu. Więc konduct posuwał się od Zdzitowa do kaplicy siechnowickiej, od miejsca zgonu do miejsca wiecznego spoczynku. Zresztą z opisów umowy zastawniczej wynikało, że Siechnowicze nie mogły być od Berentowej odebrane przed terminem świętojańskim, 24 czerwca 1758 roku, Ludwik Tadeusz Kościuszko nie wszedł zatem do umiłowanego domu przodków swoich, jak Mojżesz, który umarł na granicy Ziemi Obiecanej.
Osierocił czworo dzieci niedorosłych; zostawił wdowę jeszcze młodą, zapewne trzydziestokilkuletnią, która złożyła ostatni dowód swego przywiązania w zarządzeniu licznych modłów i ofiarowaniu znacznych kosztów, 742 złp. na pogrzeb. Zgromadziła sześciu księży karmelitów, dwudziestu prezbiterów, kanodzieję z Krupczyc, bernardyna ze Słonima, dziaków unickich ze Zdzitowa i z Wieżek, bractwa ze Zdzitowa i Siechnowicz; cała okolica aż po Brześć rozbrzmiewała dzwonami, we wszystkich kościo-
Перевод на русский
[с. 46]
во владение выкупленными у Яна Непомуцена Сехновичами, а вернее одною частью первоначальных Сехнович, приблизительно половиною Фёдоровщизны. Но не дожил он до того срочного дня. День, место и обстоятельства кончины неизвестны мне из актов гражданского состояния. Кажется, первым пустил в свет странную легенду Леонард Ходзько, не указав её источника: «ужасное происшествие с его отцом ускорило отъезд Тадеуша за границу. И вправду, отец его, человек вспыльчивого нрава (?) и полагаясь на безнаказанность, какою тогда пользовалась шляхта, так сурово обходился со своими крестьянами, что те, доведённые до отчаяния, убили своего пана в 1768 г.». Повторил эту легенду К. Вл. Войцицкий ¹²⁷), а Костомаров придал ей более широкие очертания, связав с украинскими бунтами, с уманскою резнёю, расцветил несколькими подробностями также неведомого источника и заключил, что тогда-то именно Тадеуш и должен был разгадать тайну падения Польши ¹²⁸). Неуместность морали и историческая невозможность факта видны уже из того, что Колиивщина вспыхнула через 10 лет после смерти Людвика Тадеуша и что в 1768 г. Тадеуш-сын вовсе не находился в родных краях, а стало быть не мог быть свидетелем ни предполагаемого убийства, ни какой-либо кары, будто бы налагаемой на крестьян. На каких же, впрочем, крестьян: из Меречовщизны, Здзитова или Сехнович? Выражение «своих» означало бы: сехновицких. Но те не находились ещё под управлением Людвика, а стало быть и обид никаких иметь не могли. К тому же убийство пана подданными не прошло бы бесследно и без суровых кар; записал бы в своих мемуарах Матушевич, брестчанин; должно было бы найтись хотя бы беглое упоминание в официальных актах, в письмах, в фамильных документах, которых столько ведь прошло через мои руки. Между тем все акты упоминают о Людвике не иначе, как о «в Бозе почившем». Должно было быть написано завещание, ибо сын платил проценты ежегодно с отцовских легатов (в капитальных суммах 2.500 злп. иезуитам, 1.000 злп. бернардинцам в Бресте, а 1.000 злп. в Тересполе доминиканцам), составлявших вместе 4.500 злп. ¹²⁹).
[с. 47]
Достоверно то, что Людвик умер до 18 апреля 1758 года и что погребён был при сехновицкой часовне рядом с дедом, отцом, дядею Августином. Счёт похоронных издержек, в тот день составленный, поучает нас, что «кондукт тела» вёл «пресвитер сехновицкий», а за звон и мессы давали по нескольку, по десятку с лишним и по нескольку десятков злотых в приходском костёле збироском, у цистерцианцев в Олизаровом Ставе, у базилиан и в две церкви в Кобрине, в церковь в Здзитовцах, в костёл в Крупчицах ¹³⁰). Все эти местности находятся вокруг Сехнович. Упомянут лишь один бернардинец из Слонима, и вовсе нет упоминания о коссовском приходе, к которому принадлежала Меречовщизна.
Последнее обстоятельство заставляет заключить, что Людвик Тадеуш Костюшко умер не в Меречовщизне, а в окрестностях Сехнович, вероятнее всего — в отстоящем на три версты от Сехнович Здзитове, где, как знаем, имел он залоговую посессию. Находим также в реестре похоронных расходов плату двум братствам за кондукт тела: сехновицкому и здзитовскому. Итак, кондукт двигался от Здзитова к сехновицкой часовне, от места кончины к месту вечного упокоения. Впрочем, из описаний залогового договора следовало, что Сехновичи не могли быть у Берентовой отобраны прежде Иванова срока, 24 июня 1758 года; Людвик Тадеуш Костюшко не вошёл, стало быть, в возлюбленный дом предков своих — как Моисей, умерший на границе Земли Обетованной.
Осиротил он четверых несовершеннолетних детей; оставил вдову ещё молодую, вероятно тридцати с небольшим лет, которая явила последнее доказательство своей привязанности в устроении многочисленных молений и в пожертвовании значительных издержек — 742 злп. на похороны. Собрала она шестерых ксёндзов-кармелитов, двадцать пресвитеров, проповедника из Крупчиц, бернардинца из Слонима, униатских дьяков из Здзитова и из Вежек, братства из Здзитова и Сехнович; вся округа вплоть до Бреста оглашалась звоном колоколов, во всех косте-