Костюшко, разворот 15 | Книги по истории Брестчины
Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает
Брестчина: люди, места, экономика и наследие
Путеводитель по западному региону Беларуси

Костюшко. Разворот 15

Скан разворота издания 1906 года, транскрипция польского оригинала и перевод на русский язык.

Kościuszko, 1906: разворот 15 из 438

Оригинал (по-польски)

[s. 12]

kówny (1629), zaślubił około roku 1633 Zuzannę Rakowską ³⁵) aryankę! Jego brat stryjeczny Aleksander Faustyn „Adamowicz" Kościuszko Siechnowicki jest katolikiem, serdecznie zestosunkowanym z jezuitami kolegium brzeskiego i zapisanym do jezuickiego stowarzyszenia Panny Maryi ³⁶). Przypuszczać należy, iż w pierwszej połowie XVII w. większość Kościuszków wyznawała religię katolicką. Jeden z Wasilów ukazuje się jako Bazyli jezuita kolegium brzeskiego; Piotr Dyonizy jeździł na naukę do Włoch, znajduje się bowiem w r. 1641 na liście akademików w Padwie ³⁷). Przez dział ze stryjami przypadła na Jana zaledwo czwarta część „Fedorowszczyzny", a więc jedna ósma całkowitych Siechnowicz (1622), jednakże nabył on wieś Konotopy (1632) od Rudnickiego za tysiąc złotych i był w stanie dać córce swojej oprócz „wyprawy różnem ochędóstwem kosztownem we złocie, srebrze, perłach, szubach" jakąś sumę w gotowiźnie przy wydaniu zamąż, tudzież zapisać drugiej swojej żonie, Zuzannie, tysiąc złotych w r. 1647 przed rychłym zgonem ³⁸). Zostawił czworo dzieci „Janowiczów"; pomiędzy nimi na bliższe poznanie zasługuje Aleksander Jan, pradziad Tadeusza, najwydatniejszy niewątpliwie członek rodu już bardzo rozmnożonego, bo liczącego w tem piątem pokoleniu 32 znanych z imienia osób płci obojej, oprócz żyjących członków pokolenia poprzedniego i młodzieży z pokolenia następnego.

Rzeczpospolita „uniowana" wchodziła teraz w nowy, groźny okres dziejów swoich. W poprzednim przekształciła do szpiku kości, do głębi serca i mózgu Kościuszków, Patejów, Niemcewiczów, Zdzitowieckich, Monwidów-Irzykowiczów, Telatyckich, Buchowieckich, jednem słowem całą szlachtę „narodów Litewskich, Żmudzkich, Ruskich" na Polaków, ale nie potrafiła dokazać tak cudownej metamorfozy z kozakami, z „łycarami" zaporohowskimi. Bohdan Chmielnicki wzniecił pożar strasznego buntu i zaczęło się nieszczęsne panowanie Jana Kazimierza, który mie-

[s. 13]

nił się być ostatnim potomkiem Jagiellonów, lecz nie posiadał żadnego z przymiotów tej czcigodnej dynastyi. W ciasnej, źle zorganizowanej, anormalnej głowie nosił idee wrodzone germańskie Wazów i Habsburgów, a przez szczególny gatunek niedołęstwa stał się niewolnikiem swojej żony intrygantki i zaprzedanym służalcem króla francuskiego Ludwika XIV. Nurzała się tedy Polska wraz z W. Ks. Litewskiem we krwi, bo gdy wielcy wodzowie wywalczyli pokój z zewnętrznymi wrogami, to królewska para wznieciła zaraz wewnętrzne zamieszki i wojnę domową, żeby księcia francuskiego zawczasu na tron wprowadzić, a przez to Francyi potęgę pomnożyć! Co gorsza, systematycznie prowadzone przez Ludwikę Maryę przekupstwo groszem cudzoziemskim, znieważanie patryotyzmu i sprawiedliwości, a przez Jana Kazimierza drażnienie poczucia wolności szlacheckiej i bezczelne deptanie praw Rzeczypospolitej zakaziły ducha narodu. Upadek nauki, brak myślicieli zdolnych podążać za rozwojem wiedzy w Europie, rozpanoszenie się Jezuitów, już podupadłych umysłowo i moralnie — wszystko to przeszkadzało uzdrowieniu społeczeństwa. Wytworzyła się straszna choroba umysłowa z fanatyzmu politycznego, który uznawał liberum veto za źrenicę wolności, za filar utrzymujący budowę państwa, z fanatyzmu wyznaniowego, który poniewierał i popychał miliony akatolickich mieszkańców uniowanego kraju do szukania obcych protektorów, nareszcie z zaćmienia pojęć o niepodległości i godności Rzeczypospolitej, co prowadziło do wybujania samolubnych instynktów w charakterze każdego bez wyjątku obywatela. Nie uniknął tej choroby najszlachetniejszy syn owoczesnej Polski, pełen bohaterskich przymiotów — Jan Sobieski. Nadludzkiemi wysileniami sprzęgając wytworzone z nieskończonych wojen hufy niesfornego rycerstwa, zwalczył potęgę turecką i ocalił cesarstwo niemiecko-rzymskie wiedeńską odsieczą: ale Rzeczypospolitej szlacheckiej nie był zdolnym uzdrowić i zostawił ją w gorszym jeszcze stanie, niż zastał, przyjmując koronę po elekcyi.

Czy nie jest niewłaściwem tło takie do dziejów skromnej gromadki ziemian województwa brześciańskiego, zwanej rodem

Перевод на русский

[с. 12]

ковных (1629), обвенчался около 1633 г. с Сусанною Раковскою ³⁵) — арианкою! Его двоюродный брат Александр Фаустин «Адамович» Костюшко Сехновицкий — католик, сердечно связанный с иезуитами брестского коллегиума и записанный в иезуитское общество Девы Марии ³⁶). Следует полагать, что в первой половине XVII в. большинство Костюшков исповедовало католическую веру. Один из Василиев является как Базилий, иезуит брестского коллегиума; Пётр Дионисий ездил учиться в Италию, ибо значится в 1641 г. в списке академиков в Падуе ³⁷). По разделу с дядьями досталась Яну едва четвёртая часть «Фёдоровщизны», а стало быть одна восьмая целых Сехнович (1622); однако приобрёл он деревню Конотопы (1632) у Рудницкого за тысячу злотых и в состоянии был дать дочери своей, помимо «выправы разным убранством ценным в золоте, серебре, жемчугах, шубах», некую сумму наличностью при выдаче замуж, а также записать второй своей жене, Сусанне, тысячу злотых в 1647 г. перед скорою кончиною ³⁸). Оставил он четверых детей «Яновичей»; среди них ближайшего знакомства заслуживает Александр Ян, прадед Тадеуша, несомненно виднейший член рода, уже весьма размножившегося, ибо насчитывавшего в этом пятом поколении 32 известных по имени лица обоего пола, помимо здравствующих членов предыдущего поколения и молодёжи из поколения последующего.

Речь Посполитая «унийная» вступала теперь в новый, грозный период истории своей. В предыдущем она преобразила до мозга костей, до глубины сердца и разума Костюшков, Патеев, Немцевичей, Здзитовецких, Монвидов-Ижиковичей, Телятицких, Буховецких — одним словом, всю шляхту «народов Литовских, Жмудских, Русских» в поляков, но не сумела совершить столь же чудесной метаморфозы с казаками, с запорожскими «лыцарями». Богдан Хмельницкий разжёг пожар страшного бунта, и началось злополучное царствование Яна Казимира, который име-

[с. 13]

новал себя последним потомком Ягеллонов, но не обладал ни одним из достоинств этой достопочтенной династии. В тесной, дурно устроенной, ненормальной голове носил он прирождённые германские идеи Вазов и Габсбургов, а по особому роду беспомощности сделался невольником жены своей интриганки и запроданным прислужником французского короля Людовика XIV. Погружалась тогда Польша вместе с В. Кн. Литовским в кровь, ибо когда великие вожди отвоёвывали мир с внешними врагами, королевская чета тотчас разжигала внутренние смуты и междоусобную войну, дабы заблаговременно возвести на трон французского принца и тем умножить могущество Франции! Хуже того: систематически проводимый Людовикою Мариею подкуп чужеземными деньгами, поругание патриотизма и справедливости, а со стороны Яна Казимира — раздражение шляхетского чувства вольности и наглое попирание прав Речи Посполитой заразили дух народа. Упадок науки, отсутствие мыслителей, способных поспевать за развитием знания в Европе, засилье иезуитов, уже упадших умственно и нравственно, — всё это препятствовало исцелению общества. Образовалась страшная умственная болезнь из политического фанатизма, признававшего liberum veto зеницею вольности, столпом, поддерживающим здание государства; из фанатизма вероисповедного, который унижал и толкал миллионы некатолических жителей унийного края к исканию чужих покровителей; наконец из помрачения понятий о независимости и достоинстве Речи Посполитой, что вело к разрастанию себялюбивых побуждений в характере каждого без исключения гражданина. Не избежал этой болезни благороднейший сын тогдашней Польши, исполненный героических качеств, — Ян Собеский. Нечеловеческими усилиями сопрягая порождённые нескончаемыми войнами полки непокорного рыцарства, сокрушил он турецкую мощь и спас Германо-Римскую империю венскою выручкою; но шляхетской Речи Посполитой исцелить был не в силах и оставил её в состоянии ещё худшем, нежели застал, принимая корону по элекции.

Не является ли неподобающим такой фон для истории скромной горстки земян Брестского воеводства, именуемой родом