Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

История государственного строя Польши в очерке. Том II. Литва. Разворот 23, с. 38-39

Станислав Кутшеба о государственном строе Великого княжества Литовского от Миндовга до 1791 года: великокняжеская власть, привилеи, шляхта и крестьяне, волочная помера, города, суды и Статуты, рада и сейм, уния с Польшей. Львов и Варшава, 1921.

История строя Польши, т. II, 1921: разворот 23 из 89

С. 38-39

Оригинал (по-польски)

z r. 1434 począwszy). O innych ograniczeniach władzy” wielkiego księcia, które również w przywilejach się mieściły, ewentualnie i o przepisach, tyczących się ustroju i zarządu państwa, które tu zostały ujęte w przepis prawny, tak jak i — bardzo. rzadkich zresztą — przepisach z zakresu prawa sądowego, będę mówić w odpowiednich miejscach.

W przywilejach dzielnicowych mniej się spotyka tego rodzaju przepisów, któreby zapewniały stanowisko społeczeństwa. wobec władzy. Ale przecież są, i to wyrosłe z rodzimego gruntu, bez jakiejś recepcji; spotyka się ich więcej, gdy zaczynają na te ziemie oddziaływać przywileje ziemskie i służyć — częściowo: przynajmniej — za wzór.

Zabezpieczenie od niekarania bez sądu zawierały już pierwsze, zaginione, przywileje Witołda dla ziemi połockiej i witebskiej; namiestnikowi wielkiego księcia nie wolno było „bez isprawy kazniti”, ani brać na męki czy więzić. Szerzej to jeszcze omawiał późniejszy przywilej połocki Kazimierza, który wprowadzał też zasadę odpowiedzialności karnej indywidualnej. W dzielnicy kijowskiej wprowadził zasadę niekarania bez sądu dopiero przywilej zaginiony z r. 1471, na Żmudzi przywilej z r. 1492; inne jej nie zawierają. 5 ,

Ustaleniem stosunku bojarów do ziemi te przywileje się nie: zajmowały; dawały zwolnienia od ciężarów na rzecz księcia, lecz” dużo skąpsze, niż te, które były zawarte w przywilejach ziemskich. Tak na Żmudzi Kazimierz zastrzegł, iż wolni są od koszenia siana po dworach hospodarskich ci, co nie siekli go za Witołda i Zygmunta, że bojarzy wolni są, jak już byli za Witołda: i Zygmunta, od pracy koło grodów i zastawy tj. straży w nich. Ale jeszcze w r. 1492 stwierdzono w przywileju dla Żmudzi obowiązek opłaty kunicy. Wołyń został zwolniony od dawania powołoszczyzny w r. 1501, Kijów od podymszczyzny W r. 1529. W ziemi połockiej i witebskiej usunął już Witold stacje namiestnika, usunięto później służbę bojarów i mieszczan na dworach hospodarskich. Zwolnienie od serebszczyzny dostała ziemia połocka koło r. 1451 — prócz mieszczan. Rozszerzenie zwolnień od ciężarów w tych ziemiach przyszło dopiero z rozciągnieniem. na nie ziemskich przywilejów.

Herby. Obok uzyskania przywilejów od " monarchy drugą.

podstawą organizacji szlachty było wszędzie wyrobienie się specjalnych oznak, odróźniających ją od innych stanów. Tą oznaką, i to dziedziczną, były herby. Litwa herbów w tem znaczeniu nie znała; wprawdzie tak w litewskich, jak i ruskich dzielnicach Litwy już używały niektóre osoby znaków podobnych do herbów, nie miały one jednak znaczenia herbów wobec tego, że obce było ziemiom tym pojęcie szlachectwa na modłę zachodnioeuropejską, którego część składową herb stanowił.

Na Litwę został herb przeniesiony dopiero w unji horodelskiej z r. 1413. Rody polskie w liczbie 47 przyjęły każdy do swego herbu jednego z bojarów litewskich. Była to więc masowa adopcja do polskich rodów szlacheckich rodów litewskich w osobach ich najwybitniejszych reprezentantów. Oczywiście te oznaki herbowe przyjęte zostały jako oznaki dziedziczne. Jest to jedyny znany w historji przypadek takiego masowego uszlachcenia, jedyny przypadek takiego rozciągnięcia od jednego razu organizacji szlacheckiej, na herbach opartej, na całą warstwę wyższą jakiegoś państwa. Unja horodelska zawarta jednak była z Polską tylko przez Litwę ściślejszą; co więcej, tylko ci, którzy wyznawali religię rzymsko-katolicką, byli dopuszczeni do korzystania z swobód i praw, jakie w akcie Jagiełły i Witołda zostały w Horodle nadane. Wskutek tego do adopcji ze strony rodów polskich dopuszczone zostały tylko rodziny litewskich bojarów, z wykluczeniem ruskiego żywiołu, nawet z granic Litwy ściślejszej. Dopiero przywilej z r. 1434 rozszerzył możność uzyskania herbów także i na ruskich bojarów, z całej już Litwy, więc z t. zw. Rusią, a to w tej formie, iż ruscy bojarzy mogli dostać herby od bojarów litewskich, za porozumieniem się tychże z odpowiedniemi rodami polskimi. Nie było tu już więc masowej adopcji, została jedynie otwarta możność do adopcji poszczególnych osób czy rodów, do rozszerzania więc w ten sposób polskich herbów na rody ruskie, bez względu na ich wyznanie. Nie przyszło wtedy więc do masowego przyjęcia herbów polskich, jak to się stało ze strony szlachty litewskiej. w Horodle, lecz. w biegu czasu przyjmowała ta szlachta polskie herby, przez adopcję ze strony rodów, które te herby miały, albo też tworzyła sobie dowolne znaki i te za swoje uznawała herby; takie rodziny określano

w heraldyce jako mające własny herb.

Перевод на русский

как ответчика, так и истца. При этом ссылались на польские обычаи: речь шла о принципе, ранее принятом в Польше в 1422 и 1425 годах и известном под названием neminem captivabimus nisi iure victum — никого не заключим под стражу иначе, как изобличённого по суду. Литовские привилеи сформулировали этот принцип точнее и шире. Тот же привилей 1447 года установил строго личную ответственность за преступления: никого нельзя наказывать за преступления родственников или слуг, кроме случаев государственной измены. Наконец, он же разрешил свободно покидать Литву ради приобретения состояния либо по рыцарским побуждениям, лишь бы не отправляться во враждебные земли.

Значительно медленнее бояре получали освобождение от разнообразных повинностей, которые должны были нести со своих владений в пользу великого князя. Хотя уже привилей 1387 года с некоторыми исключениями освобождал их от служб, это, по-видимому, означало лишь, что самих бояр нельзя было лично к ним привлекать. Сохранённая актом 1387 года обязанность строить новые замки и чинить старые оставалась в силе и по следующим привилеям, 1413 и 1434 годов. Только в 1447 году были введены весьма существенные облегчения: отменили предоставление подвод и кошение сена в княжеских владениях, а обязанность строить и чинить замки ограничили, упразднив доставку камней, брёвен и дров для обжига кирпича и извести. По-прежнему сохранялись обязанности строить новые мосты и ремонтировать старые, чинить дороги и давать стацию. Зато в отношении даней привилей пошёл весьма далеко, отменив и дякло, и серебщину. Это важнейший из земских привилеев, особенно благодаря освобождениям от повинностей, и значение его для Литвы сопоставимо со значением Кошицкого привилея 1374 года для Польши. При сравнении с Польшей в Литве обнаруживается любопытное явление: в Польше сначала последовали освобождения от повинностей, а затем политические вольности; здесь было наоборот. Кроме того, польские привилеи сильно ограничивали военную обязанность шляхты, тогда как литовские не содержали на этот счёт никаких постановлений. Поэтому военная служба сохранилась здесь в прежнем полном объёме.

Таковы главные постановления земских привилеев в пользу бояр, а затем, начиная с акта 1434 года, также князей. О других ограничениях великокняжеской власти, также содержавшихся в привилеях, о постановлениях государственного устройства и управления, получивших здесь правовую форму, а равно о весьма редких положениях судебного права я буду говорить в соответствующих местах.

В областных привилеях реже встречаются постановления, обеспечивавшие положение общества перед властью. Но они всё же есть, причём выросли на собственной почве, без заимствования. Их становится больше, когда на эти земли начинают воздействовать земские привилеи и хотя бы отчасти служить образцом.

Защита от наказания без суда содержалась уже в первых, утраченных привилеях Витовта Полоцкой и Витебской землям: великокняжеский наместник не мог «без исправы казнити», подвергать пыткам или заключать в тюрьму. Позднейший Полоцкий привилей Казимира рассматривал это ещё подробнее и вводил принцип личной уголовной ответственности. В Киевской области запрещение наказывать без суда ввёл лишь утраченный привилей 1471 года, в Жемайтии — привилей 1492 года; другие его не содержат.

Определением отношения бояр к земле эти привилеи не занимались. Они давали освобождения от повинностей в пользу князя, но гораздо более скудные, чем земские привилеи. Так, в Жемайтии Казимир оговорил: от кошения сена на господарских дворах свободны те, кто не косил его при Витовте и Сигизмунде; бояре свободны от работ при укреплениях и заставы, то есть караульной службы в них, как были свободны уже при Витовте и Сигизмунде. Но ещё в 1492 году Жемайтский привилей подтверждал обязанность платить куницу. Волынь была освобождена от поволовщины в 1501 году, Киев — от подымщины в 1529 году. В Полоцкой и Витебской землях уже Витовт отменил стации наместника; позднее отменили службу бояр и горожан на господарских дворах. Полоцкая земля, кроме горожан, получила освобождение от серебщины около 1451 года. Расширение освобождений от повинностей в этих землях последовало лишь с распространением на них земских привилеев.

Гербы. Наряду с получением привилеев от монарха второй основой организации шляхты повсюду было возникновение особых знаков, отличавших её от других сословий. Таким наследственным знаком служили гербы. Литва не знала гербов в этом смысле. Хотя в литовских и русских областях Великого княжества отдельные лица уже пользовались знаками, похожими на гербы, те не имели гербового значения: этим землям было чуждо западноевропейское понятие шляхетства, составной частью которого являлся герб.

Герб был перенесён в Литву лишь Городельской унией 1413 года. Сорок семь польских родов приняли каждый к своему гербу по одному литовскому боярину. Следовательно, произошло массовое принятие литовских родов в польские шляхетские роды в лице их наиболее выдающихся представителей. Разумеется, гербовые знаки были приняты как наследственные. Это единственный известный истории случай такого массового пожалования шляхетства, единовременного распространения основанной на гербах шляхетской организации на весь высший слой государства. Однако Городельскую унию с Польшей заключила лишь Литва в узком смысле. Более того, пользоваться свободами и правами, данными в Городле актом Ягайло и Витовта, допускались лишь исповедовавшие римско-католическую веру. Поэтому к принятию со стороны польских родов были допущены только семьи литовских бояр, с исключением русского населения даже в пределах Литвы в узком смысле. Лишь привилей 1434 года распространил возможность получать гербы также на русских бояр, уже всей Литвы, включая так называемую Русь. Русские бояре могли получить гербы от литовских бояр по соглашению последних с соответствующими польскими родами. Поэтому массового принятия здесь уже не было: открывалась лишь возможность принимать отдельные лица и роды, распространяя таким образом польские гербы на русские роды независимо от вероисповедания. Массового принятия польских гербов, как у литовской шляхты в Городле, тогда не произошло. Со временем русская шляхта принимала польские гербы через приобщение к имевшим их родам либо создавала произвольные знаки и признавала их своими гербами. В геральдике такие семьи определялись

как имеющие собственный герб.