Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

Раздел III: современный русский

Революция 1917 года, провозглашение БНР и три сценария будущего края; в конце - перечень опечаток издания. С. 18-29. Текст с современной орфографией.

Та буря, которая пронеслась в России в марте 1917 года и которая в конце концов растрясла самодержавную империю на все ее составные части, дала возможность и Белоруссии наравне с другими народами самостоятельно разрешить все основные вопросы, связанные с ее существованием.

Вскоре после первых дней революции в Минске состоялся первый национальный белорусский съезд, представивший новому российскому правительству свои весьма скромные требования и соображения, касающиеся управления Белоруссией.8 Но — делегаты от белорусского национального конгресса едва были приняты Временным правительством. Доклад их был кисло выслушан и оставлен без последствий. Все сознательные белорусские силы, с энтузиазмом поднявшиеся после долгих страданий и преследований за дорогое им дело устроения родного края, после такого приема с горечью поняли, что право на политическое самоуправление так же, как право на национальную культуру не дается, но его надо брать. Дальнейшие сношения с Временным российским правительством А. Керенского (а впоследствии и с большевистским Советом Народных Комиссаров) окончательно убедили всех, что если раньше белорусскому возрождению приходилось иметь дело с российским самодержавием, то теперь приходится иметь дело с великорусским великодержавием, которое оказалось значительно сильнее, чем можно было думать и которым оказались пропитаны все без исключения российские политики, не исключая и самых левых. Белорусская политическая мысль убедилась, что справедливое решение национальной проблемы в России встречает, хотя и тщательно скрываемое, но враждебное отношение со стороны всех классов великорусского общества. Такое чувство было воспитано в нем историей и тем приниженным положением, в котором находились все «окраинные народы» и так называемые «инородцы». Великоросс всегда видел себя на первом месте в государстве российском: он его «собиратель», он обладатель главными сокровищницами государства, столицы империи стоят на его территории, государственный язык — его язык, литература, наука и т. д. — все это создано на его языке, его способностями и т. д. Участия во всем этом творчестве невеликорусских сил он не замечал и не признавал. Вполне естественно, что и права на власть на местах он не хотел признавать за «окраинными» народами и хотел быть всегда и везде на первом месте. К этому исподволь приучило его и старое правительство, насаждая на окраинах «русский дух», русское чиновничество и все прочее «истинно-русское»; к этому подталкивал его простой национальный эгоизм и потому, как только национальная проблема в революции поставлена была ребром и возник вопрос о передаче отдельных отраслей управления на места, в Петрограде и Москве поднялись протестующие голоса.

Мы не склонны усматривать в этом «настроении» русского общества единственную причину той холодности и враждебности, с какой встречалась в русском обществе и политических кругах за все время революции всякая попытка национальных групп заявить свое право на власть на местах. Но мы прекрасно знаем, что это «настроение», противоречившее формулам политических программ, существовало и играло одну из первостепенных ролей.

Деятели белорусского движения отдавали себе полный отчет в окружающей обстановке и поэтому наряду с петициями, докладными записками и проч. повели энергичную агитацию среди широких народных масс за достижение своих идеалов. Многолюдные национальные съезды широкой волной прокатились по всей Белоруссии, оставляя после себя исполнительные органы (Рады). Работа эта завершилась в декабре месяце 1917 г. созывом в городе Минске Великого Всебелорусского конгресса, от которого ведет свое существование Белорусская Народная Республика.9

Таким образом не из центра, не от Петрограда или Москвы получила Белорусь хартию своей вольности, но написала ее сама, повинуясь разуму времени и тем заветам, которые даны были всей предыдущей борьбой. Следует признать, что процесс этот вполне правильный и по существу единственно возможный.

Как же рассматривают центральные группы белорусского политического возрождения создавшееся положение и как им рисуется будущее «Беларуси»?

Из факта объявления независимости Белорусской Народной Республики 25 марта 1918 г. следует, что высшее проявление воли народа к государственному существованию, выявление его суверенитета уже состоялось.10 Удастся ли белорусскому народу осуществить эту самостоятельность полностью, удастся ли затем удержать эту самостоятельность, — все это вопросы фактического соотношения сил его самого и его соседей, а также всей совокупности мировых влияний.

Но раз суверенитет выявлен, раз лозунг дан, то его можно защищать, за него можно бороться и его же можно ограничивать и частями переносить на главу федеративного союза. Без независимости отдельных народов нельзя приступить к федерации их; федерация возможна только через независимость. Только тот народ может федерироваться, вступать в договорные отношения с соседями, который сложился, как государство, имеет ответственную власть, могущую заявить, чего хочет этот народ и чего не хочет. Вот почему Белорусь, в случае реализации идеи федерации восточных славян, предстанет перед Федеральным конгрессом не как сырое неорганизованное тело, но как государственный организм, имеющий свою программу существования и свои точно определенные интересы. Благодаря этому Белоруссия не будет объектом политических комбинаций, безвольно подчиняющаяся «определениям сверху», но будет участвовать в великом строительстве, как равная сторона. Удельный вес ее при этом будет зависеть от степени ее государственной организованности и фактической силы. Эта общеизвестная истина является в настоящее время основным принципом деятельности всех белорусских политических групп, лишенных прежнего доверчивого сентиментализма и не смешивающих ныне программных лозунгов с фактами действительности.11

История учит! Она свидетельствует, сколько раз незначительные, казалось, случайные события оказывали роковое влияние на всю дальнейшую жизнь народа, какие возможности бывали перед угнетенными нациями, давая надежду на раскрепощение, и как они были уничтожаемы грубою силою. Сознавая, что такие условия для возрождения Белоруссии, какие создались ныне, едва-ли представятся в будущем и, учитывая какие силы и события могут снова загнать ее под ярмо насилия, белорусский народ в лице своих партий стремится обеспечить себе завтрашний день и в этих целях всеми средствами укрепляет свою власть на своей земле.

В борьбе за национальную власть Белоруссии приходится сталкиваться с двумя главными препятствиями: желанием с одной стороны Великороссии и с другой — Польши включить ее в свой состав. Как первое, так и второе посягательства для Белоруссии одинаково неприемлемы и как то, так и другое одинаково опасны, ибо если за Великороссией старый, хотя и сильно расшатанный, государственный аппарат и если за ней костная инертность темной массы, то на стороне Польши — молодость, национальный подъем и вера в свои силы.

Из предыдущего обзора мы видим, что прежняя власть не разрешала и не могла разрешить так наз. «Западной», т. е. Белорусской проблемы. Мы видим, почему это происходило: отсутствие класса, на который можно было бы опереться, сложность религиозных взаимоотношений, переплетенных с национальными различиями, особый, чуждый Москве, уклад местной жизни, который столетиями нельзя было приспособить к общему уровню, чувство национальной обособленности населения, наконец, кровная заинтересованность в этом крае Польши и т. д. Если предположить, что в Москве (или, что тоже в Петрограде) в результате революции установится не царская, но демократическая власть, то из всех препятствий, которые стояли перед старой Россией, отпадет лишь первое: демократическая русская власть найдет без колебаний тот класс на Белоруссии, на который она обопрется — этим классом будет белорусское крестьянство. Но от этого положение не улучшится; худой мир, наблюдавшийся между царской властью и польским элементом в Белоруссии, сменится при этом условии открытой враждой, готовой всегда вылиться в форменную войну между Россией и Польшей. Возможность эта будет всегда вероятной, если принять во внимание исконную, ничем неугасимую ненависть поляков к власти «москалей.» Опасность эта не устранится даже и в том случае, если и в Польше будет республиканское демократическое правительство: чувство национального родства всегда будет брать в ней верх над классовым антагонизмом, и под тем или иным предлогом она будет защищать интересы своих единоплеменников.

Кроме только что указанного яко-бы облегчения положения русской власти в крае (на самом же деле значительного ухудшения) — все останется по старому. Причем прежнее чувство национальной обособленности края встанет теперь перед российским правительством, как очевидный неоспоримый факт, созданный колоссальным развитием белорусского движения за последние года. Вытравить сознание своей национальности у белорусского народа после переживаемой революции ни у кого не хватит сил; сознание это будет непрерывно расти, с каждым днем увеличивая ненормальное положение русской власти в Белоруссии и подготовляя новые политические катастрофы.

Еще более ненормально и трагично будет состояние Белоруссии в случае подпадения ее под власть Польши.

Польский элемент в крае, в процентном отношении весьма ничтожный (2,1 %), представлен, как известно, главным образом земельной аристократией и вообще крупными земельными собственниками. Опираясь на него, власть Варшавы явится не только враждебной белорусской массе национально, но окрасится в ярко классовые цвета. Как бы искренно ни стремилось польское правительство быть беспристрастным и избежать этого печального антагонизма — ему будет невозможно. Польское меньшинство будет безусловно господствовать над белорусским большинством, подавляя в корне все жизненно необходимые реформы. При этом нужно заметить, что характер польской власти на Белоруссии будет резко проявляться не только при господстве в Польше националистических течений, но и при демократических и даже социалистических партиях, ибо в возрожденной Польше принцип национальности будет безусловно высшим стимулом государственной политики. С другой стороны, если осуществятся империалистические проекты польских агрессивных кругов, и на Белоруссии утвердится польская власть, то всему русскому или — по польской терминологии — «москальскому» будет объявлена самая непримиримая война; современники будут присутствовать при старой драме в новой постановке: на место российского чиновника станет чиновник польский, и вместо прежнего искоренения «полонизма» начнется искоренение «москальства». Страдающей стороной, как и прежде, явится опять все тот же многострадальный белорусский народ.

Можно было бы думать, что поляки нашли бы благодарный элемент, согласный поддерживать их власть, в лице белорусов-католиков; единство религии могло бы в этом сыграть свою роль. Но, к несчастью поляков, национальная осведомленность, сознание своей белорусской природы наиболее сильно проявлено именно у белорусов-католиков. Чувствуя близость свою к полякам по религии, они сознают громадную опасность денационализации, грозящую им со стороны Варшавы; опасность эта значительно большая, нежели со стороны Великороссии, способности которой к денационализации белорусской массы весьма сомнительны. Поэтому неудивительно, что значительный контингент белорусских национальных деятелей выходит до сих пор из среды, исповедующей католическую веру.

В данный момент можно с уверенностью сказать, что установление на территории всей Белоруссии власти польской или власти российской — вещь мало вероятная; более реальна и потому более грозна третья альтернатива: раздел Белоруссии на великорусскую и польскую сферу влияний.

Поняв, что возвращение к старому для поляков (к 1772 г.) при современных условиях невозможно, Варшава и Москва могут прийти к соглашению, по которому восточные части Белоруссии: Смоленщина, Витебщина, Могилевщина и восточные части Виленской и Минской губерний отойдут к России, а Гродненская губерния и западные части Виленской и Минской губ. отойдут к Польше. Раздел этот может быть приноровлен и проведен по вероисповедному признаку: восточная — в большинстве православная часть — отойдет к православной Москве, а западная с значительным католическим элементом — к Польше.

Мы знаем, что такой выход из положения возможен, знаем, что в среде так назыв. «реальных политиков» есть приверженцы раздела Белоруссии и сознаем, какая опасность в нем скрыта.

Раздел Белоруссии между Польшей и Россией означает ее бесповоротную гибель.

Если наличие в Белоруссии русской власти и обрусительной политики будет встречать сопротивление со стороны поляков и католиков и если, наоборот, наличие в ней польской власти и стремления к полонизации будут находить отпор в лице России, то при добровольном соглашении на сферы влияния, у каждой из сторон руки будут развязаны и процесс последовательной денационализации Белоруссии, оправдываемый фактом политического прикрепления, ничем не будет задерживаем. Подсказать этот выход может не государственный разум, но слепой великодержавный эгоизм! Он не только не принесет с собою спокойствия и добрососедских отношений между Москвой и Варшавой, но увеличит старую польско-русскую вражду и усилит ее напряженность. Как бы ни старались обе стороны «справедливо» разрезать тело Белоруссии — это им не удастся: население ее так пестро рассеяно по обширной территории, так перепутано по национальности и религии, что при всяком дележе в областях, с преобладающим польским и католическим населением, окажется масса православных, а в губерниях с православным населением — окажется значительное количество поляков и католиков-белорусов.

Огромнейшие затруднения представятся при этом и с точки зрения экономической. Хотя Белоруссия уже не живет самостоятельной хозяйственной жизнью, тем не менее ее обособленный торгово-экономический аппарат, своеобразный характер экономических связей, образующих нечто целое между востоком, богатым сырьем, и промышленным западом, остался в сильной степени нетронутым. Насильственное разделение этого цельного аппарата и связей приведет к кризисам, экономическому застою и полному упадку значительных отраслей промышленности (кожевенное, льняно-пеньковое дело, лесообрабатывающая промышленность, стеклянное, спичечное производства и т. д.).

Но политическое безумие этого шага и его поистине катастрофические последствия не в этом: при административной ловкости и твердом нажиме на сепаратистические тенденции в пределах обеих оккупаций опасность с этой стороны может быть устранена. Не будет устранена опасность для спокойного будущего обоих государств со стороны вивиссекции — Белоруссии. С разделом живого тела своей родины не согласится национально единый двенадцатимиллионный народ! В течение столетий боровшийся за свое национальное освобождение и достигший в результате борьбы высшего проявления своего суверенитета — Независимой Народной Республики — народ белорусский не допустит нового, еще более тяжкого издевательства над собою и своею политическою сплоченностью, высотой своего национального самосознания образует тот прочный фундамент, о который разобьются разящие мечи сильных соседей. Ни под Варшавой, ни под Петроградом он не сложит своего оружия, не преклонит знамени, на котором написано: «Вольная Беларусь.» С какой бы стороны ни шло насилие, он его не признает, утверждая, что на Белоруссии может быть только власть белорусского народа. На Белоруссии может быть только белорусская власть! Она должна быть не только потому, что это будет самая естественная, самая нормальная власть, но и потому, что только белорусская национальная власть разрешит проблему устроения политической жизни этой страны. Национально единый культурно-мощный народ способен и управлять собою. То обстоятельство, что одна часть его (4/5) исповедует православие, а другая (1/5) — католицизм, нисколько не ослабляет этого единства и лишь способствует развитию в нем чувства уважения ко всякой религии и национальности вообще. Многовековое сожительство белорусского народа с различными национальностями, живущими на его территории, дает основание думать, что еврей, поляк, великоросс, украинец, литовец и т. д. — все они будут чувствовать себя в свободной Белоруссии свободно, как на второй своей родине; познавший на самом себе всю тягость национального гнета, лишенный шовинизма и агрессивных стремлений — белорусский народ и его национальная власть предоставят каждому человеку на своей земле право на его культуру и жизнь, согласно собственным желаниям.

Национальная черта белорусов — отвращение к насилию, в чем бы оно ни проявлялось. Можно признать, что это слабость белорусского народа в настоящем, но сила и гордость его — в будущем. Рожденная правом и на нем базирующаяся и прибегающая к силе, как печальной необходимости, белорусская национальная власть — всегда признавалась и будет признаваться не только самим белорусским народом, но и лучшими представителями великорусского и польского общества, — как власть единственно возможная на Белоруссии. Она примирит интересы всех местных элементов и уничтожит закоренелые предубеждения.

Общеизвестен факт, что поляки, живущие в Гродненской, Виленской и других губерниях, с ненавистью вспоминающие расправы русского правительства с польскими восстаниями 31 и 63 г.г., идут на признание национальной белорусской власти, несмотря на всю радикальность ее социальной программы. Одновременно с этим и так наз. «русский элемент» в Белоруссии, слышать не желающий о планах Польши захватить западные губернии, с удовлетворением встречает белорусскую власть, как власть нейтральную. Нет ничего удивительного, что белорусский народ активно и сознательно за нее борется. Только своя власть на своей земле обеспечит ему спокойное развитие, основанное на исконных национальных началах, которые он выработал на заре своей истории и которые тщательно сберег до настоящих дней, развитие, приспособленное ко всем его идеалам, привычкам, верованиям. Белорусский народ сознает, что только при наличии своей национальной власти он может вернуть себе былые культурные богатства и величие, а вместе с этим — уважение окружающих народов.

Что только при этом условии он заговорит на своей родине своим родным языком, языком своей матери, перестанет стыдиться своего «хлопства» и выбьется из той бедности, в которую загнали его счастливые соперники; наконец, что только при помощи своей власти он создаст порядок, соответствующий его демократической природе.

Последнее обстоятельство требует особого внимания. Условия прошлого сложились таким образом, что белорусский народ оказался лишенным своей национальной земельной аристократии и крупной капиталистической буржуазии. Земельная аристократия на Белоруссии, как сказано в начале очерка, принадлежит в большинстве к польской национальности, а крупная денежная буржуазия — к еврейской.

Таким образом, белорусская национальная власть может базироваться не на замкнутом классе крупных собственников, но на широких массах народа — крестьянских, рабочих и трудовой интеллигенции.12 В отличие от Великороссии и Польши белорусская интеллигенция не оторвана от народа; питаемая только им и освобожденная от нездорового, слабовольного элемента, выделяемого аристократическими классами, она живет общей жизнью с народом, являясь его культурным аванпостом.

Естественность для многомиллионной белорусской массы, нейтральность для национальных меньшинств края и исключительная демократичность — вот главные черты белорусской власти. Если ей удастся парализовать захватнические интригующие влияния Варшавы и Москвы, то жестокий спор о том, «есть ли это край русский или польский», будет кончен для блага всех славян, населяющих восток Европы.

Мы убеждены, что предопределений истории не избежать и что пробужденная Белоруссия не сдаст своих позиций. Богатый славным культурным прошлым, полный молодых творческих сил, которые он до сей поры лишь частями отдавал Москве и Варшаве, горящий энтузиазмом и верой в правоту своего дела — белорусский народ в скором времени даст славянству и всему миру яркие доказательства своего воскрешения и принесет на роскошный алтарь человеческой цивилизации плоды своего национального гения, лучшие цветы своего освобожденного духа.

Д-р А. Цвикевич.

Перечень опечаток

Вследствие спешности издания приводим перечень опечаток:

СтраницаСтрочкаНапечатано:Следует читать:
35государвстгосударств
35очередочередь
38чрочто
329новейновый
510иллюстрированияиллюстрации
513и «Кратко-Литовский»или кратко «Литовский»
520БелороссииБелоруссии
610покьскогопольского
712поэтомутаким образом
82осложнилосьосложнилась
84БелороссииБелоруссия
81918401839
1115выступлеениявыступления
1510влативласти
1729кооператывныекооперативные
188ожидаложидая
1934иИ
2233ТочхаТочка
2234родитьсародиться
2330пациональностинациональности
2333св
2427многострадающиймногострадальный
279поэтомупотому

Примечания

8. Они сводились к созыву краевого органа управления с совещательными функциями по вопросам местным, открытию белорусских школ и введению в них белорусского языка и т. д.

9. Границы Республики определены по этнографическому принципу. См. акад. Е. Карского: «Карта расселения белорусского племени. Изд. Российской академии наук С. П. Б. 1917». Более точно они указаны на карте, приложенной к брошюре проф. М. Довнар-Запольского: «Асновы Дзяржаўнасьці Беларусі», Гродно 1919 г. (имеется в пяти переводах: русском, польском, английском, немецком и французском). Означенная карта представлена Белорусской делегацией на Мирную конференцию в Париже.

10. См. мою брошюру: «Краткий очерк возникновения Белорусской Народной Республики, Киев 1917 г.»

11. «К федерации через независимость!» — вот современный лозунг всех национальностей бывшей России. Федерация не должна быть дана из центра, но должна прийти от отдельных народов. В основном пункте национальные партии расходятся с российскими партиями, которые хотя и начертали на своем знамени «Федеративная Республика», но понимают процесс федерации по своему: «к федерации через Российское учредительное собрание». Ясно, что эта точка зрения неправильна. Истинная федерация может родиться только через учредительные собрания всех независимых государств и затем — через всеобщий Федеративный конгресс народов. Только при этом добровольном федерировании будет достигнута доступная человечеству справедливость и обеспечено спокойное, основанное на доброй воле, сожительство.

12. В этом отношении Белоруссия сходна с Украиной, Литвой и новыми юго-славянскими государствами.