Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

Земские привилеи Великого княжества Литовского. Лист 8, ч. I, с. 244

Исследование о жалованных грамотах, которыми великие князья литовские от Ягайло до Сигизмунда-Августа подтверждали права всего княжества и отдельных земель - Жмуди, Полоцка, Витебска, Смоленска, Киева, Волыни, Луцкой земли, Дрогичинского и Бельского поветов. «Журнал Министерства народного просвещения», 1903.

Земские привилеи Великого княжества Литовского, 1903: лист 8 из 103

Ч. I, с. 244

Оригинал

текстъ представляетъ оригиналъь, второй же есть позднѣйшая передѣлка. Даліе, мы можемъ легко догадаться, какъ возникла эта передѣлка. Что подлинный текстъ Статута былъ русскй, и что латинскй является только переводомъ съ русскаго оригинала, на это мы имѣли случай указать уже рапыше 29. Такимъ образомъ и латинскй текстъ Статута, заключающййся въ порыцко-пулавскомъ кодексй Дзялынскаго, былъ, очевидно, переведенъ съ русскаго текста. Если предположить теперь, что во главѣ русскаго текста Статута, послужившаго подлинникомъ для латинскаго перевода, стоялъ русскй же тексть привилея Казимира 30, то намъ станетъ яснымъ, какъ возникла такъ называемая вторая латинская редакція Казимировой привилеги. Она возникла изъ поревода русскаго текста привилея на латинскій языкъ, притомъ изъ поревода, сдѣлапнаго лицомъ, жившимъ во вромя издашя перваго Статута (т.-е. почти на цѣлос стольте послЪ выдачи привилея) и, очевидно, незнакомымъ съ оригинальнымъ латинскимъ текстомъ грамоты. Предположен3е это дѣлается еще бол№е вѣроятиымъ при ближайшемъ разсмотрыши латинскаго текста Дзялынскаго. Языкъ этого текста изобилуеть описательными выраженёями и нелатинскими оборотами,.которые могли попасть сюда только при переводѣ съ русскаго. Этимъ онъ рѣзко отличается отъ текста, напечатаннаго въ Соіех фропайсиз РоШопйае, который по своему языку ничѣмъ пе отличается отъ другихъ современныхъ ему латинскихъ актовъ. Въ виду этого говоритъ о какой-то второй латипской редакци пѣтъ оспованй. дта „вторая родакцйл“, какъ возпикшая довольно поздно и при томъ совсмъ не офиціальная, можеть спокойно быть оставлена изслѣдователемъ въ сторонѣ.

Кромѣ двухъ латипскихъ текстовъ привился Казимира, у пасъ имѣются, какъ мы видѣли, и два русскихъ текста. Возникаетъ вопросъ о ихъ подлинности, а слѣдовательно и пригодности для научныхъ выводовъ. Оба эти текста были напечатаны не съ подлинныхъ хартй, а съ кодексовъ XVI вѣка, при чемъ одинъ текстъ значительно отличается отъ другого по языку. Рѣшая вопросъ о томъ, который изъ нихъ можеть быть признанъ подлиннымъ, мы останавливаемся прежде всего на текстѣ, изданномъ Археографической комиссіей. Текстъ этотъ, очевидно, древнѣе текста, изданнаго Дзялынскимъ, который

Примечания

29. См. выше, стр. 242, прик.

30. Мы зпаемъ, что русскій кодокоъ Двялынскаго дѣйствительно яиѣлъ во глав8 этоть привилей.

Современная версия

текст представляет оригиналъь, второй же есть позднейшая переделка. Далие, мы можем легко догадаться, как возникла эта переделка. Что подлинный текст Статута был русскй, и что латинскй является только переводом с русского оригинала, на это мы имели случай указать уже рапыше 29. Таким образом и латинскй текст Статута, заключающййся в порыцко-пулавском кодексй Дзялынского, был, очевидно, переведен с русского текста. Если предположить теперь, что во главе русского текста Статута, послужившого подлинником для латинского перевода, стоял русскй же тексть привилея Казимира 30, то нам станет ясным, как возникла так называемая вторая латинская редакция Казимировой привилеги. Она возникла из поревода русского текста привилея на латинский язык, притом из поревода, сделапного лицом, жившим во вромя издашя первого Статута (т.-е. почти на целос стольте послЪ выдачи привилея) и, очевидно, незнакомым с оригинальным латинским текстом грамоты. Предположен3е это делается еще бол№е вероятиым при ближайшем рассмотрыши латинского текста Дзялынского. Язык этого текста изобилуеть описательными выраженёями и нелатинскими оборотами,.которые могли попасть сюда только при переводе с русского. Этим он резко отличается от текста, напечатанного в Соиех фропайсиз РоШопйае, который по своему языку ничем пе отличается от других современных ему латинских актов. В виду этого говорит о какой-то второй латипской редакци пет оспованй. дта „вторая родакцйл“, как возпикшая довольно поздно и при том совсм не официальная, можеть спокойно быть оставлена исследователем в стороне.

Кроме двух латипских текстов привился Казимира, у пас имеются, как мы видели, и два русских текста. Возникает вопрос о их подлинности, а следовательно и пригодности для научных выводов. Оба эти текста были напечатаны не с подлинных хартй, а с кодексов XVI века, при чем один текст значительно отличается от другого по языку. Решая вопрос о том, который из них можеть быть признан подлинным, мы останавливаемся прежде всего на тексте, изданном Археографической комиссией. Текст этот, очевидно, древнее текста, изданного Дзялынским, который

Примечания

29. См. выше, стр. 242, прик.

30. Мы зпаем, что русский кодоко Двялынского действительно яиел во глав8 этоть привилей.