Ягелло-Яков-Владислав и первое соединение Литвы с Польшею. Лист 97, с. 94
Михаил Смирнов о том, как Литва соединилась с Польшей: наследники Ольгерда, гибель Кейстута и бегство Витовта, польское междуцарствие, брак Ягайло с Ядвигой и крещение Литвы, Одесса, 1868.
С. 94
Оригинал
торзя безъ всякаго затрудненія перешла въ руки литовцевъ, захватившихъ и часть животворящаго древа. Лѣтописи, разсказывая объ этомъ событіи, передаютъ намъ чудо, тогда совершившееся: когда возъ, на который положили украденную святыню, направленъ былъ къ границамъ литовскимъ, никакая сила не могла сдвинуть его съ мѣста, волы и лошади, вмѣстѣ съ помогавшими имъ людьми, погибали внезапною смертью, лишь только были впрягаемы;146 по другимъ извѣстіямъ, мѣшокъ, въ который брошено было живетворящее древо вмѣстѣ съ другими вещами, наносилъ смертъ всякому, кто къ нему прикасался.147 Совѣтъ жрецовъ, а по другимъ, просьбы польской плѣнницы изъ рода Габданковъ, возвратить украденную святыню на прежнее мѣсто, пренратили это бѣдствіе; помянутой плѣнницѣ ю было поручено отвезти ее на лысую гору и она поѣхала, въ сопровожденіи взявшаго ее въ плѣнъ литовца Довойвы, который принялъ въ Польшѣ христіанство и женился на ней. Такимъ образомъ, сама вражда сѣяла сѣмена, изъ которой могли вырости дружественныя отношенія.148 Въ такомъ же направленіи слѣдуютъ всѣ позднѣйшія набѣги литовцевъ; Мазовія купила спокойствіе, войдя въ родственныя связи съ литовскимъ княжескимъ домомъ еще при Гедиминѣ-его дочь Данмила Ёлисавета была за Вацлавомъ, княземъ мазовецкимъ — и впослѣдствіи постоянно возобновляя эти отношенія дружбы и родства (Данута-Анна Кейстутовна была за Гоанномъ мазовецкимъ, дочь Ольгерда, Александра была за Земовитомъ мазовецкимъ, и т. д.) Попытка Владислава Локетка тою же цѣною купить миръ и спокойствіе своимъ подданнымъ не увѣнчалась успѣхомъ, какъ извѣстно, онъ женилъ своего сына Казиміра на дочери Гедимина Альдонѣ, принявшей при крещеніи имя Анны, но Анна Гедиминовна скоро умерла, не оставивъ мужскаго потомства и съ нею совершенно пре-
Современная орфография
торзя без всякого затруднения перешла в руки литовцев, захвативших и часть животворящего древа. Летописи, разсказывая об этом событии, передают нам чудо, тогда совершившееся: когда воз, на который положили украденную святыню, направлен был к границам литовским, никакая сила не могла сдвинуть его с места, волы и лошади, вместе с помогавшими им людьми, погибали внезапною смертью, лишь только были впрягаемы;146 по другим известиям, мешок, в который брошено было живетворящее древо вместе с другими вещами, наносил смерт всякому, кто к нему прикасался.147 Совет жрецов, а по другим, просьбы польской пленницы из рода Габданков, возвратить украденную святыню на прежнее место, пренратили это бедствие; помянутой пленнице ю было поручено отвезти ее на лысую гору и она поехала, в сопровождении взявшего ее в плен литовца Довойвы, который принял в Польше христианство и женился на ней. Таким образом, сама вражда сеяла семена, из которой могли вырости дружественные отношения.148 В таком же направлении следуют все позднейшия набеги литовцев; Мазовия купила спокойствие, войдя в родственные связи с литовским княжеским домом еще при Гедимине-его дочь Данмила Ёлисавета была за Вацлавом, князем мазовецким — и впоследствии постоянно возобновляя эти отношения дружбы и родства (Данута-Анна Кейстутовна была за Гоанном мазовецким, дочь Ольгерда, Александра была за Земовитом мазовецким, и т. д.) Попытка Владислава Локетка тою же ценою купить мир и спокойствие своим подданным не увенчалась успехом, как известно, он женил своего сына Казимира на дочери Гедимина Альдоне, принявшей при крещении имя Анны, но Анна Гедиминовна скоро умерла, не оставив мужского потомства и с нею совершенно пре-