Великое княжество Литовское 1569-1586, т. I. Лист 181, с. 164
Иван Лаппо о том, как жило Великое княжество Литовское после Люблинской унии: сеймы 1569-1586 годов и бескоролевья, литовская шляхта, её уряды, имения, права и повинности, паны-рада и сенат княжества. Санкт-Петербург, 1901.
С. 164
Оригинал
церства, въ домѣхъ позосталого». Такимъ образомъ, по составу своему этотъ съѣздъ 1577 года былъ тѣмъ же, чѣмъ былъ Литовскій сеймъ до Люблинской Уніи; не достаетъ только присутствія короля для того, чтобы мы могли совершенно отождествить ихъ. Въ самомъ дѣлѣ, обозначеніе пословъ повѣтовыхъ отдѣльно отъ врядниковъ заставляетъ полагать, что врядники прибыли на съѣздъ не въ качествѣ пословъ сеймиковыхъ, а по своему положенію, какъ должностныя лица. Спольный Литовско-Польскій сеймъ. не знаетъ такого отдѣла сеймующихъ, онъ знаетъ только сенатъ и посольскую избу,,въ которой могутъ засѣдать и врядники, но лишь въ томъ случаѣ, есзи они являются посламп земскими повѣтовыми. Собравшійся въ Волковыйскѣ съѣздъ объявилъ во всеобщее свѣдѣніе слѣдующее. Король и великій князь Литовскій Стефанъ далъ знать всѣмъ станамъ Литовскимъ, чтобы они
‘собрались на повѣтовыхъ сеймикахъ и, поразмысливъ тамъ о «потребахъ» Речи Посполитой и защитѣ великаго княжества Литовскаго, съѣхались на главный сеймикъ въ Волковыйскъ «ку дальшому а достаточнейшему постановенью». Станы Литовскіе находятъ такое созваніе повѣтовыхъ и главнаго сеймиковъ «звыклому обычаю и правомъ и вольностямъ» своимъ «противнымъ» и заявляютъ, что они не должны были собираться на нихъ: сеймики собираются лишь передъ вальнымъ сеймомъ, а теперь король не созываетъ послѣдняго. Станы только въ виду нуждъ и опасностей для самого великаго княжества Литовскаго исполнили королевскую волю и съѣхались сначала на повѣтовыхъ сеймикахъ, а потомъ и на главномъ, Волковыйскомъ. Это сдѣлано притомъ «не въ обычай самого напотомъ признанія соймиковъ повѣтовыхъ незвыклыхъ», но исключительно въ виду опасностей и нуждъ Литвы. Собравшись на съѣздъ, станы Княжества прежде всего права и вольности свои «добре уважили» и постановили, что сеймики 1577 года никогда не могутъ пойти имъ въ «пошлину», что эти сеймики, назначенные съ нарушеніемъ ихъ правъ, собирались лишь потому, что они сами по доброй своей волѣ, а не по обязанности «на тотъ только часъ учинили». Въ своихъ дальнѣйшихъ «намовахъ» съѣздъ призналъ опасности, которыя грозятъ великому Княжеству со стороны «головного а дѣдичного непріятеля того панства, великого князя Московского», съ которымъ не заключено «певнаго» договора; грозятъ онѣ также и отъ Татаръ, которые опустошаютъ границы государства. Хотя станы Литовскіе повинны и готовы, по примѣру предковъ, противъ каждаго.
Современная орфография
церства, в домех позосталого». Таким образом, по составу своему этот съезд 1577 года был тем же, чем был Литовский сейм до Люблинской Унии; не достает только присутствия короля для того, чтобы мы могли совершенно отождествить их. В самом деле, обозначение послов поветовых отдельно от врядников заставляет полагать, что врядники прибыли на съезд не в качестве послов сеймиковых, а по своему положению, как должностные лица. Спольный Литовско-Польский сейм. не знает такого отдела сеймующих, он знает только сенат и посольскую избу,,в которой могут заседать и врядники, но лишь в том случае, есзи они являются посламп земскими поветовыми. Собравшийся в Волковыйске съезд объявил во всеобщее сведение следующее. Король и великий князь Литовский Стефан дал знать всем станам Литовским, чтобы они
‘собрались на поветовых сеймиках и, поразмыслив там о «потребах» Речи Посполитой и защите великого княжества Литовского, съехались на главный сеймик в Волковыйск «ку дальшому а достаточнейшему постановенью». Станы Литовские находят такое созвание поветовых и главного сеймиков «звыклому обычаю и правом и вольностям» своим «противным» и заявляют, что они не должны были собираться на них: сеймики собираются лишь перед вальным сеймом, а теперь король не созывает последнего. Станы только в виду нужд и опасностей для самого великого княжества Литовского исполнили королевскую волю и съехались сначала на поветовых сеймиках, а потом и на главном, Волковыйском. Это сделано притом «не в обычай самого напотом признания соймиков поветовых незвыклых», но исключительно в виду опасностей и нужд Литвы. Собравшись на съезд, станы Княжества прежде всего права и вольности свои «добре уважили» и постановили, что сеймики 1577 года никогда не могут пойти им в «пошлину», что эти сеймики, назначенные с нарушением их прав, собирались лишь потому, что они сами по доброй своей воле, а не по обязанности «на тот только час учинили». В своих дальнейших «намовах» съезд признал опасности, которые грозят великому Княжеству со стороны «головного а дедичного неприятеля того панства, великого князя Московского», с которым не заключено «певного» договора; грозят они также и от Татар, которые опустошают границы государства. Хотя станы Литовские повинны и готовы, по примеру предков, против каждого.