Сборник летописей Южной и Западной Руси: снимок 262, печатная с. 197

Оригинал (дореформенная орфография)

ipse cum reliquis aciem invadentibus hostibus opposuit. Pugnavit primo strenue ad Narajovum oppidum, secundo ad dictum muriicipium, vallo et fossa subitanee praemunitum, Podhaycense feliciter; recedere enim campo, cum latam planitiem densis cadaveribus straverant, scythae debebant, deinde et fervorera pugnandi remiserunt. Sub haec enim gesta invaserat vacuam defensoribus Crimeam Sierko, capitali odio tartaros prosecutus, per ducem Iwaszkum, veteranum cosacorum centurionem, nulli aetati, nulli sexui Tauricano pepercit, ferrum viventibus, flammam tuguriis injecit et promiscuis caedibus in mortales deseviit, Perecopum arcem invasit ac incendit tantaque consternatione Tauricam implevit, ut residui quoque in maritima aut saltus invios profugerent, imo Hanus ipse in remotiora Colchidis suae submoveretur. Sed nescierunt victoria uti cosaci, satis enim terruisse sive vicisse rati, velociter regressum onusti spoliis maturarunt in Ukrainam, forte veriti, ne in Sołtan Gałgam, in Polonia grassantem, inciderent, sive ob vastatas tartarorum oras talionera in sua patria a scythis vindicantibus reciperent. His ad Podhayce ad scythas delatis, mussitare cuncti in cosacos, quos nunquam sibi fidos et incursionis recentis conscios suspicabantur, fremere. Primores eorum fraudis et non servatae fidei ferociter et contumeliose arguere, a discriminosa societate regressum in Tauricam apparare ceperunt. Etiam Dorossius, vir in omne nefas projectissimus, quamquam irruptionis in Poloniam scytharum author et socius, diffidens eorum amicitiae, secretis nuntiis de successu Iwaszkonis in Crimea, festinatione scytharum in reditum, asylum sibi amicabilis diffugii parando, conveniebat ducem exercitus nostri. Iam per tres hebdomadas continuabatur cum numerosissimo hoste lucta, quam, ne taediosa appareret, symphoniaci janczarorum (quorum 3000 cum 12 campestribus machinis inusitato hactenus more Turcae sułtano Gałga superaddiderunt) sub diluculum et crepusculum grandiora ex aere tympana oblongas, lituorum instar tibias, aliaque belli instrumenta quotidie inflabant et barbarnm melos exagerando fastui obstrepebant. Abruperat tamen taediosam expectationem breve,

Перевод на современный русский

он сам с остальным войском выступил против вторгшихся врагов. Сначала он энергично сражался у города Нарайова, а во-вторых, у вышеупомянутого города-крепости, который внезапно был защищен валом и рвом, с большим успехом; ибо скифам пришлось отступить с поля боя, когда они усеяли широкую равнину толстыми трупами, и тогда они отказались от рвения в бой. Ибо под этими делами Серко вторгся в пустой от защитников Крым и преследовал татар с ненавистью к столице, через капитана Иваска, ветерана казачьего центуриона, не щадя ни одного тавриканина ни возраста, ни пола, он бросил железо на живых, бросил пламя в избы и беспорядочной резней среди смертных вторгся и сжег цитадель Перекопа и заполнил Таврика с таким ужасом, что даже остатки были отправлены в море или лес. они побегут, более того, сам Ганус будет перенесен в более отдаленную часть своей Колхиды. Но они не знали, как использовать победу для казаков, ибо достаточно напугались или победили и поспешили назад, нагруженные добычей, на Украину, может быть, опасаясь, как бы не напасть на Солтана Галгу, шедшего в Польшу, или из-за разоренных берегов татар не получить возмездия в своей стране от мстительных скифов. Когда их привезли в Подгайцы к скифам, они были вынуждены бормотать и рычать на казаков, которых они никогда не подозревали в лояльности к ним и в курсе недавнего вторжения. Яростно и оскорбительно обвиняя своих начальников в мошенничестве и несоблюденной вере, они стали готовить возвращение в Таврику от критического общества. Даже Дороссий, человек наиболее расположенный ко всякому злу, хотя и ответственный и союзник вторжения скифов в Польшу, не доверяя их дружбе, тайным известиям об успехе Ивашкона в Крыму, спешке скифов вернуться и готовя себе убежище дружественного убежища, встретил вождя нашей армии.

Теперь в течение трех недель продолжалась борьба с самым многочисленным противником, которая, чтобы она не казалась утомительной, симфонические янычары (которых 3000 с 12 простыми машинами, в дополнение к необычному до сих пор обычаю турок Сустан Галга) на рассвете и в сумерках трубили каждый день в большие продолговатые медные барабаны, флейты, подобные берегам, и другие военные инструменты и заставляли варварскую музыку шуметь от преувеличенной гордости. Но томительное ожидание оборвалось,