Сборник летописей Южной и Западной Руси: снимок 232, печатная с. 167

Оригинал (дореформенная орфография)

cepit. Oppidum Bucza multo praessidio cosacorum et magis positione loci a natura minuitum, Comeneco Podoliae persimile, occupavit magna fortitudine et, talionem rependeus, excidit. Ad Braclaw, caput provinciae, signa Polona protenta ibique multis congressibus certatum in eum finem, ut cosaci, mersis amne machinis etiam ponte aquis Hyppanis submisso, dum urbs per nostros majori parte exusta, in fugam subitante abirent. Chmielniczenko interim Czehriniae, multis facinoribus et fraudibus in nos intentus, tacite per speciem valetudinis curandae delitescebat. Construxerat nuper, quasi pro victoria divis gratificaturus, ligneum majori mole pro fastu suo delubrum Czehryniae in eoque putidum Zołotarenko (novissime ad Szkłow oppidum a praesidiariis Lithuanorum caesum) corpus funeri mandare constituerat, illudque in eum finem in pergula templi illins locari mandavit.

Mirabile dictu, difficile ereditu ipsimet cosacci enarrare solebant: exsangue illud cadaver multos noctu dieque terrebat; audiebatur frequenter gemere, proquiritari, modo sese in urna provolvere, modo ex urna attollere, seu divino permissu, seu phantasmate aliquo operante, plerisque haec omnia, favore amicitiae erga defunctum subticcutibus, aliis dissimulantibus, aliis non credentibus, fictioni referentium seu illusioni cuipiam subscribentibus. Convenerant ad designatam sepulturae diem Moschorum et cosacorum focalibus braccisque suis induti potiores clerusque eorum pro tam solenni funere, quod notabili sumptu Chmielniczenko ipse, assertor (ut palam vocabant) Rossicae religionis comparaverat frequentior. Incipiunt piaculare sacrum cantu liturgico pro illo defuncto, et ecce mortuum cadaver, quasi vocibus clamorosis e somno correptum, operimentum mortuale disiicit, ex urua squallidas foetore manus attolit, ex quibus quasi recontis sanguinis magna copia guttatim stillare conspicitur ab omnibus; corripit hic spectantes primo admiratio, deinde cum ille, ut terrorem incuteret, clomorosa voce ter ingeminaret: „Utykayte!“ subita et ingens trepidatio. — Igitur magna festinatione onmes sese ex illo pastophorio, tam spirituales quam seculares et ipse

Перевод на современный русский

взял город Бучу, сильно уменьшенный гарнизоном казаков и положением этого места по природе, как у Коменека Подольского, он захватил с большой силой и в отместку отрезал его. У Брацлава, столицы губернии, держались знамена Польши, и там они сражались во многих схватках с этой целью, так что казаки, затопив реку своими машинами и опустив мост водами Гиппана, в то время как город большей частью был сожжен нашими, внезапно обратились в бегство. Хмельниченко тем временем в Чегрине, совершая против нас множество ухищрений и махинаций, тихо скрывался под предлогом заботы о своем здоровье. Недавно он построил, как бы в награду богачу за его победу, большой деревянный храм за его гордыню, Чегриньский потоп, и решил приказать похоронить в нем тело Золотаренко (которого недавно убил литовский гарнизон в городе Шклове) и велел поставить его в этом конце в паперти этого храма.

Сами казаки рассказывали о чудесной поговорке, о тяжелом наследстве: этот бескровный труп ужасал многих день и ночь; часто приходилось слышать, как он стонал, просил, просто закатывался в урну, только поднимался из урны, то ли по божественному соизволению, то ли по действию какого-то призрака, и почти все это под видом дружбы с умершим, другие притворялись, третьи не верили, ссылаясь на вымысел или подписываясь на какую-либо иллюзию. В день, назначенный для погребения москвичей и казаков, одетых в галифе и галифе, их начальство и их духовенство собрались на столь торжественные похороны, которые за немалые расходы устроил сам Хмельниченко, исповедник (как они открыто называли) русской религии. Начинают петь священную литургическую песнь об усопшем, и вот мертвый труп, словно разбуженный ото сна крикливыми голосами, сбрасывает с себя погребальную пелену,

Он поднимает руки, грязные и вонючие, из которых, как все видят, капает огромное количество крови, как из лужи. Зрители сначала удивились, потом, когда он, чтобы вселить ужас, трижды крикнул громким голосом: «Утыкайте!» внезапная и сильная тревога. - Поэтому он с большой поспешностью удалился от этого пастырства, как духовного, так и светского.