Повесть временных лет Червоной, или Галицкой, Руси. Лист 361 - с. 312
Скан издания 1845 года. Русский дореформенный текст и современная русская версия.
Оригинал
вѣру, тѣснилъ Руское вѣроисповѣданіе, но не изъ нерасположенія къ нему, а скорѣе побуждаемый къ тому своими совѣтниками, окружавшими его и состоявшими, большею частію, изъ Латинскаго духовенства. Далѣе, онъ раздавалъ Полякамъ имѣнія Рускаго дворянства, неблагопріятствовавшаго Польскому господству. Причиной этого, кромѣ упомянутаго выше, могла быть и перемѣна вѣры, за которую Русины не терпѣли его, и охотнѣе держались стороны Витовта, а впослѣдствіи Свидригайла. Странно, что Юрій Самуилъ Бантке, мужъ, столько опытный въ исторической критикѣ, упрекаетъ его (въ Исторіи народа Польскаго, II. стр. 35) въ томъ, что онъ не строилъ новыхъ замковъ, не починялъ старыхъ, не вступался, по примѣру Казиміра Великаго, за города и простолюдиновъ, не обуздывалъ Польскаго дворянства, занимавшагося разбоемъ, и былъ слишкомъ расточителенъ. А развѣ упрекающій его въ этомъ забылъ, что власть Ягайла была не та, которую имѣлъ Казиміръ, потому что она значительно была подкопана уже въ царствованіе Людвика, и что Ягайло, какъ чужой, не имѣвшій права на Польскій вѣнецъ, могъ держаться на престолѣ, только похлѣбствуя дворянству и осыпая его дарами? Въ послѣднее время своей жизни осталась ему только одна тѣнь власти; настоящимъ же государемъ былъ Сбигнѣвъ Олесницкій, нѣкогда его комнатный служитель, а теперь кардиналъ и епископъ Польскій.
Русская версия
веру, теснил русское вероисповедание, но не из нерасположения к нему, а скорее побуждаемый к тому своими советниками, окружавшими его и состоявшими, большею частью, из латинского духовенства. Далее, он раздавал полякам имения русского дворянства, неблагоприятствовавшего польскому господству. Причиной этого, кроме упомянутого выше, могла быть и перемена веры, за которую русины не терпели его, и охотнее держались стороны Витовта, а впоследствии Свидригайла. Странно, что Юрий Самуил Бантке, муж, столько опытный в исторической критике, упрекает его (в Истории народа польского, II. стр. 35) в том, что он не строил новых замков, не починял старых, не вступался, по примеру Казимира Великого, за города и простолюдинов, не обуздывал польского дворянства, занимавшегося разбоем, и был слишком расточителен. А разве упрекающий его в этом забыл, что власть Ягайла была не та, которую имел Казимир, потому что она значительно была подкопана уже в царствование Людвика, и что Ягайло, как чужой, не имевший права на польский венец, мог держаться на престоле, только похлебствуя дворянству и осыпая его дарами? В последнее время своей жизни осталась ему только одна тень власти; настоящим же государем был Сбигнев Олесницкий, некогда его комнатный служитель, а теперь кардинал и епископ польский.