Повесть временных лет Червоной, или Галицкой, Руси. Лист 10 - с. X
Скан издания 1845 года. Русский дореформенный текст и современная русская версия.
Оригинал
это имя, и принадлежащую совершенно къ другой вѣтви народовъ, между тѣмъ какъ первая, де, съ ними—одно тѣло и духъ, или лучше ихъ благопріобрѣтенное, и проч., и проч. Отъ того они такъ и распорядились ею. Въ четыре столѣтія успѣли обратить эту землю Осмомысловъ, Даніиловъ, и т. д., въ землю холоповъ; древніе боярскіе и вольные люди вытѣснены, прогнаны или же принуждены переродиться постепенно въ родъ противниковъ, отчуждиться и вѣры, и народности, и языка, а простой народъ даже и теперь, насильно и безсознательно, сдѣлаться получленомъ другой Церкви. Но велика мать Руская, несокрушима твердость сыновъ ея. Ядро и сущность каждаго народа, такъ называемый простой народъ, не имѣя возможности иначе дѣйствовать для сохраненія роднаго, противопоставилъ всѣмъ посягательствамъ ни чѣмъ неколебимую стойкость Рускаго въ своемъ, свое Руское упорство, подавшее даже поводъ къ пословицѣ: „Упартый якъ Русинъ“; онъ уперся на своемъ, и отперъ всѣ нападенія, приговоривая себѣ: „Тверда Русь усе перебуде.“
Картину этой чудной упругости и неимовѣрной выдержки, признака, и вмѣстѣ залога, самостоятельности, вѣковѣчности и величія народнаго характера, представляетъ намъ сочинитель предлежащей
Русская версия
это имя, и принадлежащую совершенно к другой ветви народов, между тем как первая, де, с ними — одно тело и дух, или лучше их благоприобретенное, и проч., и проч. От того они так и распорядились ею. В четыре столетия успели обратить эту землю Осмомыслов, Даниилов, и т. д., в землю холопов; древние боярские и вольные люди вытеснены, прогнаны или же принуждены переродиться постепенно в род противников, отчуждиться и веры, и народности, и языка, а простой народ даже и теперь, насильно и бессознательно, сделаться получленом другой Церкви. Но велика мать русская, несокрушима твердость сынов ее. Ядро и сущность каждого народа, так называемый простой народ, не имея возможности иначе действовать для сохранения родного, противопоставил всем посягательствам ни чем неколебимую стойкость русского в своем, свое русское упорство, подавшее даже повод к пословице: «Упартый як русин»; он уперся на своем, и отпер все нападения, приговоривая себе: «Тверда Русь усе перебуде.»
Картину этой чудной упругости и неимоверной выдержки, признака, и вместе залога, самостоятельности, вековечности и величия народного характера, представляет нам сочинитель предлежащей