Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

36. § 34. Возвращение, изгнанному самозванцами, молдавскому господарю престола при помощи Казимира.

Денис Зубрицкий. Москва, 1845. Современная русская орфография и переводы иноязычных вставок.

В предыдущем параграфе сказано было, что, хотя войска земли русской и потерпели значительный урон в битве на Красном Поле, при всем том, одержавши победу над приверженцами самозванца Богдана, отстояли Александру Ильичу некоторую часть Молдавского княжества. В 1451 году, во время пребывания короля в Самборе, прибыла к нему, в начале сентября, мать Александрова с своими боярами, прося у него помощи против Богдана, все еще владевшего значительной частью Молдавии и вторгавшегося, для грабежа, во владения Александра. Король обещал подать ей помощь после Парчевского сейма, на который советовал прислать тоже двух молдавских бояр. Между тем, он поручил Андрею Одровенжу, старосте Львовскому, защищать Александра от нападений Богдана. Сейм этот, как известно, ограничивался одними только прениями и кончился ничем. Король не мог подать другой помощи Александру, кроме отправления трех польских кастелян к Богдану для примирения обоих соперников. Послы, не имея войска и особенной власти, могли склонить Богдана только обещать, для удержания себя при своем владении, признать верховную власть короля, явиться в Краков на суд его, и, кроме того, давать, на содержание Александра, ежегодно королю по 50 тысячь золотых польских, с тем, чтоб, по достижении Александром мужеских лет, уступить ему свой престол. Когда Польские кастеляны отправились назад с этим договором, вдруг какой-то Петр, объявлявший тоже права свои на эту землю, но вместе с тем и державший сторону Александра, напал на пьяного Богдана, схватил и приказал отсечь ему голову. Александр, надеясь на расположенность Петра, пустился к нему, с матерью своей и приверженными боярами, и прибыл в Сочаву; но, узнавши там, что Петр замышляет удержать за собой княжество, а с ним поступить, как с Богданом, принужден был бежать назад. И только при помощи польских вельмож Александр успел принудить Петра удалиться внутрь края; вскоре потом некоторые крепости объявили себя на стороне его302, и он, таким образом, снова овладел некоторой частью Молдавии.

1453.

Когда Польские вельможи, мало уважая приказания короля, спорили с ним, а он, теснимый их настойчивостью, принужден был просить у них прощения на коленах (Onacewicz, Tom. I. str. 83), что побуждало их присоединять к себе более и более новых земель, хотя и тех, коими владели, были не в силах защищать, вторглись татары, около 24 июня, 1452 года, через Подол в Русь303, вторично, около 24 августа, того же года, проникли до самого Львова304, третично в Генваре, 1453, через Волынь, по самое Олесько305, а в мае, через Подол, в землю Теребовльскую306, где, предавая все безнаказано опустошению, захватили в полон бесчисленное множество народа. Правда, некоторые лица пытались было противостать неприятелю, на пр., 1453 Ян Лящ из Зенкова с Яном Немым из Летичева и Матвейком из Межибожа, но это были частные усилия. И хотя им, среди несчастий народа, удалось освободить некоторых пленников, однако печаль, грабеж и опустошение отечества были неописанны.

В 1451 папа Николай V-й, снисходя на представление кардинала Олесницкого, разрешил Польше и Литве отпущение грехов на 9 месяцев. Для торжествования этого отпущения была приглашена, кроме Кракова, Гнездна, Вильны, и наша столица, Львов. Желавший получить отпущение грехов, должен был внести, в особенную сокровищницу, половину расходов, издерживаемых на путешествие в Рим и назад, считая в том и 15-тидневное пребывание в этом последнем, равно как посещать, в течение целых трех дней, Львовские храмы, назначенные для того духовной властью. Доходы, собранные за эти отпущения грехов, делились на четыре части. Две назначены были королю, для защищения католиков (Римских) от татар, третья королеве Софии, матери короля, составлявшей с кардиналом одну душу, а четвертая должна была поступить в распоряжение папы. В Львовской сокровищнице, однако ж, мало нашлось денег, отчасти потому, что край этот населен был, больщей частью, еретиками, а частью потому, что кардинал испросил для своего Кракова, чтобы набожные вносили одну лишь четвертую часть, вместо половины, на путешествие в Рим, и, кроме того, юбилей продолжен был в этом городе еще на четыре месяца. Стечение народа в Кракове было так велико, что в нем набралось три большие сундука (capsae) золота и разной другой монеты307. — В 1452 году умер, латинский Перемышльский епископ, Петр Хрженстовский, в Березове (Brzozowie). Король предложил капитуле избрать, на его место, своего секретаря, Николая De Blazeiowice, а вельможи, беспрестанно меняясь с королем бранными письмами, запретили капитуле избирать королевского приверженца. Однако, король, предстательством своим в Риме, доставил любимцу своему утверждение. — Польские летописцы (Стрыйковский, стр. 589), а за ними и Энгель (изд. Гальское, стр. 36), пишут, что Исидор, прежний Киевский митрополит и кардинал, прибыл, в 1452, в Польшу, вместе с, назначенным себе в преемники от папы Николая IV, митрополитом Григорием, и что он, с собранным войском из русского дворянства, пробился сквозь огромное турецкое войско, явился на помощь императору Палеологу в Царьграде, и там храбро сражался сам и русины его с турками. Конечно, дело возможное, что он был в Польше у Казимира и просил его, от имени папы, подать помощь умирающей Греческой империи; равно как и то известно нам из истории, что он находился папским послом при последнем императоре, во время осады Цареграда; но едва ли вероятно, чтобы собранное им незначительное число русского дворянства могло пробиться через турецкое войско и поспеть на помощь осажденным. Потому, что, кто бы захотел проникнуть из Руси в осажденный Царьград, тому нужно было пройти вдоль всю Валахию, переправиться через Дунай, миновать Булгарию, Балканы и целую Румилию, предпринять многонедельный поход через Угрию, Сербию, Булгарию и Румилию, и, в обоих случаях, пробиться, под Цареградом, сквозь турецкое войско, состоявшее из 400-тысячь, либо же, наконец, сесть где-нибудь на Черном море на суда и проложить себе путь через осаждающий турецкий флот. Все это кажется невероятным, тем более, что Халкокондил (Греческий историк), описывающий осаду Константинополя (кн. VIII. стр. 156—163), вовсе не упоминает ничего о столь славном подвиге русского дворянства. Равным образом, и то могло статься, что папа наименовал Григория митрополитом Киевским; но папы и с 1232 беспрестанно назначали латинских епископов в Киев и на Русь, которые, по словам Энгеля (стр. 38), были in partibus infidelium («в землях неверных»), не владея ни пядью земли на Украйне, и не имея ни одного алтаря в Киеве:

1454—1464.

В течение 10 лет, от 1454 по 1464 год, не произошло ни каких важных событий в истории Русско-Галицкого народа, или, справедливее сказать, польские летописцы не сохранили их потомству, а русские письменные памятники все пропали. Король Казимир занят был войной прусской, а литовцы, между тем, не забывая прав своих на часть Подола, Олеська и других русских владений, захваченных Польшей, беспрестанно беспокоили короля, в 1455, 56, 57, 60, 61 и 63, возвратить их назад. Они предлогали ему оставить Польшу, в которой должен был он провождать жизнь, полную горечи, воротиться в Литву и жить среди любящего его народа, или же, если это невозможно, позволить им избрать себе другого великого князя, в особе Симеона Олельковича, князя Киевского, и не сердиться на них, если они объявят войну Польше и будут стараться, с оружием в руках, воротить принадлежащие им земли. В то время краями Литовско-Русскими управляли, литвин, Гастольд, и русин, князь Юрий Острогский, которые послали, с представлением к королю от имени народа, 1456 года, какого-то Феофила, Николая Немировича, сына Луцкого старосты, бывшего при смерти Свидригайла, и Остафия. Король несколько раз приезжал в Литву, где проживал довольно долгое время с своей женой, и умел просьбой, дарами и приятным обхождением не только отлогать год от году нетерпеливость и требования литовцев и русинов308, но даже согласился, на представление польских вельмож, чтобы староста Каменца и некоторых других Подольских замков присягнул, в 1456 году, на верность Польше309. Впрочем, не весь Подол зависел от Польши. В некоторых замках стояли еще русские войска, как, на пр., князь Михайло Черторыйский начальствовал Брацлавом, в коем имел, в 1463 году, особенного рода приключение. В это время турки осаждали свободный город, Кафу. Жители Кафы отправили одного из среды себя к королю с просьбой позволить им набрать несколько войска в Польше. Король согласился на их просьбу, и Кафянин нанял на Руси 50 дворян (milites), родом поляков, и пустился с ними, через Брацлав, в Крым. Во время пребывания своего в Брацлаве, поляки, поссорясь в одном трактире с обитателями, убили какого-то мещанина, зажгли город и отправились далее своим путем. князь Черторыйский погнался за ними с своими русинами, 4 раза сразился, но, всякой раз, как обыкновенно пишут польские летописцы, был разбит, принужден бежать, и только, напоследок, хитростью успел одолеть храбрых на реке Буге, так что спаслось лишь пять человек из них, а русин Черторыйский получил добычу, ценой в 30 тысячь золотых310. — литовцы были, некоторым образом, правы, склоняя короля оставить Литву и поселиться на Руси, потому что жизнь его в Польше была незавидная. Все удачные события в военных предприятиях и внутреннем управлении вельможи польские приписывали себе, напротив того они делали острые и дерзкие упреки королю в худом правлении и по делу Волынской земли311. — Краковское духовенство не соглашалось принять назначенного королем ему епископа, держа сторону того, которого хотел дать им папа Пий II-й, откуда множество неприятностей и беспорядков, и только непреклонная твердость короля помогла ему удержать свое значение. Это Краковское епископство лишилось своего начальника, кардинала Олесницкого, умершего, в 1455 году, и тем избавившего короля от неприятного и опасного ему и его власти человека. Олесницкий был великий политик, и Польша обязана ему своим временным величием. Вместе с ним и под его руководством образовались мужи, опытные в деле правления, которые, имея в руках своих во все время жизни бразды правления, умели сохранить это величие ее во всех случаях. Основание этой политики было: внутри ограничение власти государя, а извне заставлять, соседственные земли, если не оружием, то договорами, признать свою зависимость от Польши, или, даже, присоединиться к ней. Олесницкий, самый пламенный защитник папской власти, неприязненный другим исповеданиям, был, в высшей степени, горд, но, вместе с тем, умел управлять, и потому умной распорядительностью своей, при больших доходах Краковского епископства, до того умножил свои сокровища, что купил даже для своей епископии княжество Северское, а землю Спижскую держал у себя, в закладе. Он происходил из дворянского рода, не очень, впрочем, значительного. Отец его был судьей Краковским. В молодости служил он при дворе Ягайла, и, снискавши милость государя, возвысился на степень епископа Краковского; вместе с собой умел он также вознести до высокого значения и род свой. Брат его был Сандомирским воеводой. Мы видели выше, что он был неблагодарен своему доброму государю, и, подобно известному Фоме Кантербурскому, всякой раз чувствовал неизъяснимую сладость, когда только мог дать почувствовать ему свое значение и важность.

В 1456 году показалась в Галиции моровая язва, истребившая совершенно окрестности Кросна и Риманова312. В 1457 явились татары, которые, кроме опустошения Руси по самый Потылич313, увели еще в неволю множество дворян и простого народа. Им было вышля[?] навстречу Варфоломей Бучацкий, староста Подольский, и Иван Лящ, с своим небольшим отрядом, но были окружены толпами татар и погибли, со всей дружиной, богатырской смертью314.

В 1462 умер последний Мазовецко-Бельзский князь. По смерти его король приказал занять Бельзскую землю во имя Польши, поставил старостой Бельзского замка какого-то Яна Лясновского, и отдал ее ему в содержание315. Но Литовцы, зная, что это княжество, принадлежавшее, некогда, к Володомирии, составляет собственность Руси, присоединили, к притязаниям своим на часть Подола, Олеська и Ратна, также еще и Вельз, и не замешкали требовать возвращения себе этой земли316. — К несчастиям, удручавшим наше бедное, Русско-Галицкое, отечество, т. е., татарам, Волохам и польским старостав, угодно было еще Всемогущему низпослать на этот край новый род бедствий. Это были крестоносцы, или лучше Крестовики, т. е. люди латинского исповедания, которые, повинуясь буле папы Пия II-го, взяли святой крест, и, украсив им свое платье, решились отправиться, через Угрию, против турков. В 1463 и 64 собралось множество разного рода бедняков, не имевших чем жить, и, преступников, думавших загладить прежние свои злодеяния войной против неверных и жаждавших случаев к грабежу. Начальство над ними, в числе двенадцати тысячь, в Малой Польше и на Руси, принял какой-то Счастный. В надежде, что злодеяния их отпустятся им, они тотчас, еще до столкновения своего с бусурманами, поспешили показать знаки своего мужества на самой Руси, а потому, пока что, начали бить и грабить Жидов и русинов, отказывавшихся от послушания Риму; а показавши опытность свою в этом, не щадили потом уже и самых исповедников латинской веры. Опустошивши разные околицы и загнавши дворян в Львов, они остановились, наконец, под ним и требовали выдачи городских Жидов. Город вошел в договор с разбойниками, заплатил им окуп, дал продовольствие, и, как обнесенный каменными стенами, спасся от грабежа. Такие притеснения и всеобщее беспокойство склонили начальников города и дворянство Львовской и Жидачевской земли заключить между собой, в 1466 году, договор взаимной обороны от всех неприятелей, отваживающихся нападать и грабить город и дворянские владения. Договор этот помещен в прибавлении под буквой М. Меньше счастлив был Краков, в который ворвались Крестовики, ограбили Жидов, на улице св. Анны, и 30 убили из них; при этом досталось, также, и христианам. А как бедные мещане не защищали Жидов от 12 тысячь разбойников, собранных папской булой, то и принуждены были за то, в наказание и довершение своего несчастия, заплатить еще королю три тысячи золотых, что теперь равняется сорока тысячам317.

Примечания

  1. Он же стр. III. В сочинении Онацевича (Часть I-я, стр. 73—80) читаете вы, с внутренним неудовольствием, все жесткие и несправедливые упреки, кои должен был выносить этот несчастный король от дерзкого кардинала и его последователей.

    К тексту
  2. Długosz pag. 73, 79 и 81.

    К тексту
  3. Он же стр. 91.

    К тексту
  4. Он же стр. 96.

    К тексту
  5. Он же стр. 105.

    К тексту
  6. Он же стр. 108.

    К тексту
  7. Он же, стр. 80.

    К тексту
  8. Он же стр. 165, 190, 201, 257, 265, 313, 317 и 329. Stryikowski str. 602. Он же пишет, что литовцы и русины потому хотели возвесть на Великокняжеский Литовский, Жмудский и русский престол Симеона Олельковича Киевского, ибо другого, ближайшего после короля Казимира, не было. Таким образом, он сам же уничтожает собственные свои уверения, оброненные им в разных местах своего сочинения, о разных родах, ведущих, будто бы, начало свое от Гедимина. Симеон, без сомнения, был потомок Андрея Ивановича, по сестре Витовта, следовательно, соединен с королем двойными родственными узами, во первых тем, что был сам, по бабушке своей, из рода Кейстута, а во вторых, что Казимир был сын тетки его, Сонки. Смотр. §. 25, примеч., и ниже, §. 35. примеч.

    К тексту
  9. Он же, стр. 196. Dzieie krolestwa Polskiego, przez Albertrandego, str. 84.

    К тексту
  10. Długosz pag. 318.

    К тексту
  11. Он же, стр. 247.

    К тексту
  12. Он же стр. 190. Кросно лежит в Ясельском, а Риманов в Саноцком уезде.

    К тексту
  13. Потылич — местечко в Жовковском уезде.

    К тексту
  14. Długosz pag. 213.

    К тексту
  15. Он же стр. 288.

    К тексту
  16. Он же стр. 313—317.

    К тексту