Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

27. § 25. Посещение Ягайлом столицы угорской, в коем Сигизмунд угощал его великолепно и давал в честь ему богатырские игры, на которых отличились два русских витязя из дружины Ягайловой.

Денис Зубрицкий. Москва, 1845. Современная русская орфография и переводы иноязычных вставок.

Заключивши, таким образом, перемирие в Кошицах или Любле, Ягайло и Сигизмунд отправились в глубину Угрии, именно, через Токай, Дебречин, Варадин и Ягер, где охотились в приличных тому местах, и, наконец, прибыли в Будин. В этом последнем король Сигизмунд принял Ягайла самым великолепным образом и дал в честь ему большой турнир, на коем отличались рыцари разных народов; между отличившимися храбростью и удальством было, также, два Галицко-Русских богатыря, сопровождавших Ягайла, именно: Петро Цебровский и Андрей Балицкий. Возвращаясь из Угрии, король съехался с братом своим, великим князем, Витовтом, в Грубешове, откуда отправился в любимый свой замок, Медыку, а из Медыки в Перемышль, где обратил в латинский костел и подарил католическому епископу соборную русскую церковь, выстроенную из тесаного камня в замке и бывшую, как прежде, при владении собственных князей, так и после, в заведывании русского архиерея. Еще больше: он приказал выбросить из гробов тела умерших русинов, между коими, без сомнения, и князей. Такое насилие священному месту и нарушение покоя мертвых, наполнило печалью русское духовенство и народ, проливавший горькие слезы и неутешно сожалевший о том185.

1413.

В следующем, 1413 году, съехались Ягайло и Витовт с некоторыми из своих бояр, перешедших уже к латинскому исповеданию, в городе Городле на Буге, где написали и объявили, 2 октября, «Vladislaus Rex Poloniae nec non terrarum Cracoviae, Sandomiriae, Siradiae, Lancitiae, Cuiaviae, Litvaniae princeps Supremus, Pomeraniae Russiaeque Dominus et haeres,» («Владислав, король Польши, а также земель Краковской, Сандомирской, Серадзской, Ленчицкой, Куявской, верховный князь Литвы, господин и наследник Поморья и Руси») и «Alexander alias Vithaudus magnus Dux Litvaniae, nec non terrarum Russiae Dominus et haeres,» («Александр, иначе Витовт, великий князь Литовский, а также господин и наследник земель Русских») документ и вместе привилегию, целью коего было сообщить, как можно, больше силы обоим государствам против крестоносцев и их приверженцев. В нем объявляли они: 1) Будущее соединение Польши с Литвой. 2) Подтверждение прав и преимуществ церквей и духовенства, исповедающего только Римский обряд, равно как бояр и литовского дворянства, равнявших их с вельможами польскими. 3) Литовские и польские вельможи имеют право владеть имением, оставшимся им после родственников, а равно и полученным от кого-либо в дар, могут его продавать, менять, даровать, в приданое дать, или поступить в пожизненное владение. 4) Позволение Литовскому дворянству выдавать, по примеру, существующему уже в Польше, замуж дочерей, сестр и родственниц, согласно с своей волей, но только за католиков. 5) Учреждение в Литве, по образцу Польши, достоинств и званий воевод и кастелянов, именно, в Вильне и Троках, которые, впоследствии, могут быть открыты, согласно с обстоятельствами, и в других городах. 6) Звания эти вверяемы будут одним лишь особам Римско-Католической веры. 7) Если бы великий князь, Витовт, умер без потомства, то литовцы не станут никого избирать в Великие князья, не известив, наперед, короля польского, или его преемников, равно как и не посоветовавшись с польскими и литовскими вельможами. Наоборот, и поляки, в случае такой же смерти короля их, не смеют приступить к избранию себе государя без ведения и совета великого князя, Александра, Витовта и его чинов. 8) Подтверждается соединение гербов, в знак доброй приязни, некоторых дворянских польских домов с литовскими. 9) Достоинства и преимущества, даваемые этой грамотой, простираются только на одних христиан Римского исповедания186. Допуская истинность, приведенной сейчас, грамоты187 в ее основании, замечаем, а) Что этот договор и примирение заключены обеими сторонами против общих неприятелей, крестоносцев, которым готовили второй сильный поход, и наделяли литовцев правами, коих они прежде не имели, чтобы только заставить их принять деятельное участие в этой войне. б) До заключения этого договора никто из дворян и государственных чинов литовских не владел землей иначе, как только по милости великого князя, уступаемой им в неограниченное пользование единственно по смерть, после которой, а может быть и во всякое время, возвращалась она к великому князю. Далее, литовское дворянство не смело выдавать, без ведения своего государя, дочерей, сестер и родственниц своих замуж. А как Литву составляли ¾ части Руси, то, потому, права эти были чисто русские, славянские. Стало быть, этим распадаются в ничто мечтания писателей того времени, зараженных правилами, если не демагогическими, то, по крайности, демократическими, именно, о народном правлении древних славян, потому что русины и поляки, ядро славянского народа, жили, сколько говорит нам о том верная история, под самодержавными государями188. в) Хотя Польша и соединялась, по этой грамоте, с Литвой, или, лучше, вступала с ней в союз, при всем том каждое из этих государств могло иметь своего отдельного государя, лишь бы только избрание происходило с ведения и согласия владетеля и чинов другого государства. г) Что на этом съезде присутствовало только малое число литовцев, перешедших, из угождения Ягайлу, в латинскую веру, напротив, русские бояре и значительная часть Литвы, державшиеся учения Восточной церкви, не участвовали в этих совещаниях, иначе бы они ни как не согласились на столь утеснительные и поносные для себя распоряжения. Впоследствии, мы увидим, что самые знаменитые бояре Литвы и Руси исповедывали еще, свободно и вольно, даже в XVI и XVII веках свою Восточную веру. д) Что Ягайло писался только: «Dominus et haeres terrae Russiae» («господин и наследник земли Русской»), то есть, одной лишь нашей Галиции, которою владел; напротив Витовт, Dominus et haeres «terrarum Russiae» («господин и наследник земель Русских»), то есть, Володомирии, Подола, Волыни, Витебска, и так далее. И, наконец, е) что, хотя оба эти государства и соединены были одной связью, при всем том составляли две отдельные державы, и, следуя важнейшим тайным причинам, заключили между собой договор, по которому, в случае смерти Ягайла, имевшего в то время одну только пятилетнюю дочь, Ядвигу, поляки не должны были призывать на престол особы, неприятной Витовту, желавшему видеть, в таком случае, польский венец на своей голове. Лица, присутствовавшие при этом происшествии и важные для нашей истории, были, епископы: Ян, архиепископ Львовский, Матвей Перемышльский, Михаил Киевский, Григорий Владимирский, Сбигнев Каменецкий (без сомнения, такой, как ныне Варшавский Русский); а из светских сановников, именно, из земель русских, то есть, Галиции, не было ни одного, за исключением кастеляна Войницкого, что, также, составляет доказательство в пользу того, что область эта не была еще тогда слита с Польшей.

1414—1415.

Составив такой сильной союз Польши с Литвой для продолжения войны с крестоносцами, Ягайло начал деятельно вооружаться. Но ему предстояло еще одно дело. крестоносцы, опустошая войной Жмудь, зависевшую от Литвы, вечно имели в виду цель и причину к тому, желание обратить этих идолопоклонников на путь спасения, а потому опирались в этом на мнение папы и императора Сигизмунда. Ягайло, для удаления этого препятствия, решился лично, с избранными помощниками, заняться обращением Жмуди, бывшей частью языческой, а частью Восточного исповедания. И так, отправился он на Жмудь. Там приказал он погасить языческие огни и проповедывать Римскую веру. Обративши, сколько можно было, Жмудь, Ягайло приступил, в 1414-м году, к войне с крестоносцами. Не наше дело следовать за королем-апостолом на поле славы в Прусии и исчислять его приобретения, потому что мы предприняли описывать события Галицко-Русские. Мы должны упомянуть только о том, что он, в конце этого года и начале следующего, 1415-го, прибыл, через Литву, в Парчев, Сандомир, Тухов, Кросно, Ясло, Ланцут, Ярослав, Перемышль и Львов, откуда навестил, после Пасхи, Санок, снова воротился в Львов, а из него, на Троицких святках, проехал, через Глиняне, Буск, Теребовлю, Галич, Коломию, в Снятын. Тут Александр, воевода молдавский, оскорбивший угорского короля неприсылкой помощи в войну с турками, явился, с супругой своей, и, в присутствии всех, во второй или третий раз, присягнул в верности Ягайлу, сидевшему на престоле, дал угощение ему и его придворным, и, обдаривши и обдаренный взаимно, воротился в Молдавию.

1416.

В следующем, 1416-м году, умерла вторая Ягайлова супруга, Анна, графиня Цилийская. Неприязнь между крестоносцами с одной, а Польшей и Литвой с другой, стороны, продолжалась беспрерывно. Начальник крестоносцев снесся, по словам хроники, с татарами, уговаривая их пустошить польские и литовские владения в то самое время, как он нападет на нее. Вследствие этого соглашения ворвались татары в Киевское княжество, находившееся под покровительством Литвы, которое ограбили, а столичный город, Киев, до такой степени разорили осадой своей, что он, с тех пор, утратил навсегда прежнее свое величие и великолепие189. 1417.

В 1417-м обручился Ягайло со вдовой, Елисаветой Грановской, и венчан был в Саноке Яном Решовским, архиепископом Львовским, откуда отправился, с молодой супругой, в Львов, и потом объехал с ней разные Галицкие города. Самую приятную жизнь провождал Ягайло либо у нас, на Руси, либо в Литве. Каждый год объезжал он тамошние местечка и села, нередко проживал в них по нескольку раз и брал дань, ибо вся почти наша Русь составляла, некоторым образом, его собственность, и потому платила ему подать, между тем как в Польше имел он чрезвычайно ограниченные доходы. Из этих имений своих роздал он множество польскому дворянству, умевшему пользоваться добротой, или, лучше, слабостью его.

1418.

В следующем, 1418-м году, женился Витовт на Юлияне, вдове русского князя, Ивана Корачевского, происходившей из дому князей Голшанских. В этом году, как он, так равно и Ягайло, удостоились новой чести. Папа, Мартин V-й, в благодарность за ревность этих государей, особливо Ягайла, при обращении русинов к Римской церкви, назвал их обоих своими главными наместниками в Русских землях (Odorici Raynaldi Annales ecclesiast. Tomus XVIII, p. 11—12, N. 18-й, 19-й и 20-й). Ягайло заслужил эту честь, потому что он еще в 1416-м году писал на Костницкий собор, что, если бы не был столько занят войнами, то давно бы уже обратил русинов (iam diu dictae gentes et aliae de ritu Graecorum ad S. R. ecclesiam rediissent («давно бы уже названные народы и другие, греческого обряда, вернулись к святой Римской церкви»). Engel. 619), то есть, если бы он не нуждался в русинах для одержания победы над крестоносцами, то бы их еще больше преследовал.

1420.

В 1420-м году оставила этот свет королева Елисавета, и король заключил, в 1422-м, в четвертый раз, брак, в Новогородке Волынском, с Сонкой, дочерью Андрея Ивановича, князя Киевского, русина, и племянницей Витовта. А как она была Греческо-Русского исповедания, то ее окрестили в латинскую веру и назвали Софией190. После брака начал Ягайло войну с крестоносцами, продолжавшуюся с переменным счастьем. В ней он начальствовал Польскими, Галицкими и Подольскими войсками, а равно и вспомогательными молдавскими. 1424.

В 1424-м совершилось, в Кракове, великолепное венчание на престол королевы Софии, в присутствии Сигизмунда, короля Римского, Эрика Датского, и многих князей Пястовичей, равно как литовских, русских191, и двух прусских командоров. Эта Русинка, венчанная на польский престол, была, впоследствии, матерью, бабушкой и прабабушкой, столько любезных полякам, королей Ягайловского дома192.

Примечания

  1. Długosz p. 334.

    К тексту
  2. Długosz pag. 338 и след.

    К тексту
  3. Я несколько сомневаюсь в действительности этого примирения, о котором первый сообщил нам известие Длугош, умерший в 1480, следовательно, либо вовсе не живший во время написания этого документа, то есть, в 1413, либо же был еще младенцем. Причины, заставившие Длугоша вымыслить его, легко отгадать. В царствование Казимира Ягайлова, когда Длугош жил, и, как муж ученый и опытный в государственных делах, участвовал в совете польских вельмож, как это увидим ниже, происходили сильные споры между польскими и литовскими вельможами. Первые требовали соединения Литвы с Польшей в одно государственное тело, на что литовцы, ни коим образом, не хотели согласиться, и не согласились. А, потому, нужно было, во время Длугоша, уверять литовцев и доказывать им, что еще предки их согласились было на подобное соединение. Этот, во всем прочем, достойный вероятия писатель, старался, как и выше мы заметили, в §. 11, в примечании 6, тоже доказать нам, что Галиция наша была еще при Казимире Великом, 1340, навеки присоединена и нераздельно слита с Польшей, коей и оставалась всегда верной. Но мы показали читателю, что дело происходило совсем иначе, что по 1349 год владение ею Польши было шатко, что с 1370 по 1379 находилась она под правлением собственного князя, а с 1379 по 1387-й принадлежала Угрии. Все это очень хорошо знал ученый Длугош, но счел нужным совершенно умолчать о том.

    К тексту
  4. Ежели иноземные писатели говорят нам, там и сам, о народоправлении у славян, то это следует разуметь об общинах, поселениях и городах, лежавших на самых крайних пределах обширного славянского мира, и занимавшихся либо торговлей и промышленностью, либо же набегом и грабежем других. К первым можно отнести Винету и другие города на Балтийском поморье, также Новгород Великий, а ко вторым — Ускоков и Запорожских козаков. Это были выходцы из среды великого народа, которые выселялись из своей отчизны для большей свободы, основывали поселения и вводили народоправление; но срединные и главные масы народа, у которого земледелие составляло единственный способ продовольствия, имели самодержавное правление, похожее на патриархальное или семейное. Как отец был, среди своего семейства, неограниченным начальником его, так точно и государь представлял собой лице отца целого народа. Власть отца всегда была неограниченна у славян, даже в самой Польше, во время, так называемой, Речи посполитой. Еще в XIII, XIV и даже XV-м веках находим, что, несмотря на беспрестанно усиливавшееся, по примеру немцев, ограничение власти государя польского, он имел право не только раздавать земли, но даже и власть над лицем каждого, которое мог сделать свободным и дать ему позволение торговать и заработывать, без чего никто не смел ни чем промышлять, и за что обязан был платить ему дань или оброчное. Когда власть королей Ягайловского дома сильно ослабела, то польское дворянство, всеми мерами заботилось том, чтобы получить от королей утверждение за собой беззапретного обладания собственностью своей. Это больше всего беспокоило и тревожило их, на это оно больше всего жаловалось и нарекало в царствование Казимира Ягайлова и Сигизмунда Старого, и, напоследок, об этом-то столько жалели в кокошью войну. Государи давали подданным своим право судить каждого простолюдина, обитающего на земле, подаренной им. Без позволения государя никто не мог заниматься ремеслом, быть мясником, хлебником, суконником или сапожником, продавать свои произведения, не получив на то особенной привилегии и не платя за нее ежегодной дани. Можно ли же, потому, требовать еще очевиднейших доказательств в пользу самодержавия во время старых государей польских? И мог ли этот народ, имея когда-либо народное правление, дойти до того, чтобы не только право раздавать какую бы то ни было землю, принадлежало одному лишь государю, но также нельзя было ни одному подданному, без его согласия и подати, промышлять трудом и продавать свои произведения? Точно также, кажется, и в Чехии право раздавать земскую собственность принадлежало королю. Вацлав или Вячеслав пытался было, в конце XIII-го века, отнять у сильных вельмож имения, которые они почитали уже своей собственностью, но против него составился заговор и он попал в плен. Очень хорошо замечает Устрялов (Часть I., стран. 293), что польские вельможи, ознакомившись с основаниями немецкого феодолизма, присвоили себе огромные имения, и стремились иметь в них туже самую власть и права, какие имели немецкие вельможи в своих, то есть, наследственную собственность. Кажется, обычай этот проник, некогда, и к нашим Галицким боярам, начинавшим было уже бурлить при потомках Даниила, что так понравилось, впоследствии, Литовско-Русскому дворянству. Политикой их было ограничивать власть государя, засматриваясь в этом на ограничение власти императорской в немецкой земле. Одна лишь Восточная Русь сохранила свои Древнеславянские обычаи и устройство, хотя и в нее зараза эта внесена была Глинскими и едва искоренена жестоким правлением Ивана Васильевича Грозного. Не нужно выпускать из виду, следя власть государей в землях славянских, то мнение глубокого критика, Венелина, доведенное им до вероятности, а по мне до несомненности, по которому самодержавный Атила был русским славянином, а так называемые Гуны — Славянорусами. Он никогда бы не мог получить столь огромной власти и силы в правлении народном.

    К тексту
  5. Długosz p. 375.

    К тексту
  6. Długosz pag. 446. Filiae Andreae filii Iwanis Ducis Kiioviensis nullam dotem secum laturam accipere induxit. («Решился взять дочь Андрея, сына Ивана, князя Киевского, которая не принесёт с собой никакого приданого.») король женился на двоюродной сестре Витовта, Русинке, дочери Киевского князя. Bielsky str. 321.

    К тексту