Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

24. § 22. Королевство Галицко-Русское снова под владычеством польским, с 1387 по 1772.

Денис Зубрицкий. Москва, 1845. Современная русская орфография и переводы иноязычных вставок.

Приступаем теперь к описанию самого важнейшего, хотя, в сущности своей, печального, события, происшедшего в Галицком королевстве, то есть, к переходу его испод власти угров к Польше. Все древние польские писатели154, а за ними и все их переписчики, ошибаются на счет времени этого происшествия, относя его к 1390, между тем как оно случилось действительно только в 1387. В начале этого года королева Ядвига решилась, во время отъезда супруга своего в Литву, предпринять поход на Русь и отнять ее от угров. Об этом намерении Ядвиги узнал Владислав, князь Опольский, а прежде Русско-Галицкий, и, благоприятствуя больше угорской королеве, Марии, равно как имея приверженцев к себе в Галиции, между прочим и самый главный город, Львов, отправил к ним послание, в день святой Доротеи, то есть, 6 февраля, 1387, из Частоховы, в котором извещал их о намерении польской королевы, просил не передаваться ей, но остаться, попрежнему, верными, обещаясь вознаградить их за все потери, понесенные при отражении, и, кроме того, давая слово, от лица угорской королевы, не навязывать им больше в главные начальники ни одного угрина, столько неприятного русинам. Послание это помещаю в примечании, и, притом, в переводе с латинского155. Между тем, королева Ядвига двинулась с войском своим; окруженная польскими вельможами, она овладела Ярославом, Перемышлем, неизвестно, впрочем, силою ли, или вследствие договоров, и остановилась в Городке156, на второй недели великого поста, следовательно Пока это происходило, жители Львовской земли собрались толпами в Львов, в то время сильный и укрепленный город, и совещались, с городской думой, следует ли им защищаться от королевы польской, или нет. Не известно, каково было следствие этого совета; впрочем, пологать можно, мнения были несогласны. В то время на Руси было уже несколько польского дворянства от времен Казимира Великого, а Львовские мещане, немцы, владели, в окрестностях столицы, имениями и землями: они-то и городской совет, состоявший, без сомнения, из купцев, склонились, каждый по разным причинам, поддаться, без всякого сопротивления. Первые, то есть, поляки решались на это из расположения к своим землякам, а вторые, немецкие купцы, из опасения потерять имущество свое в войне, и в надежде получить новые, торговые и городские, преимущества за добровольную сдачу или покорность. Предусмотрительная королева и окружавший ее совет польский, не хотели вверять сомнительного дела решению оружия, когда была надежда достигнуть своего путем переговоров. И так, она разбила стан свой в Городке и известила, через посла своего, жителей Львовской земли и города о желании войти с ними в свободные переговоры. Предложение было принято, и потому потребовали Salvum conductum («охранной грамоты») и поруки как самой королевы, так и ее польских советников, в том, что особы, наряженные для переговоров, не подвергнутся никакой опасности и свободно воротятся назад. Опасные грамоты тотчас были им выданы, в пятницу, на первой неделе поста, которые и помещаются здесь, в примечании157. Условия были очень выгодны для поддавшимся. Обитатели Львовской земли получили чрезвычайно важные для себя обещания158, которых, однакож, не сдержано, а городу подтверждены прежние, и даны новые, права159. Королева сопровождаемая своим двором и войском, вступила, на третьей неделе поста, в город Львов, в котором даровала ему, в пятницу третьей недели поста, грамоту на разные права, помещаемую мною ниже, в примечании 110-м и подтвержденную, также, и супругом ее, Владиславом Ягайлом, посетившим, по возвращении своем, того же самого года, из Литвы, наш Львов. Грамота эта первоначально дана была в Городке, в день святого Луки, то есть, 18-го октября, а потом, снова подтверждена, с приложением большой печати, во время венчания Ягайлом на престол четвертой супруги своей, Софии, 1424 года. По занятии Львова, столичного города целой Червоной Руси, Ядвиге поддались также Галич, Теребовля, и другие меньшие города, одним словом, вся Галиция. Угры не сделали никакого значительного сопротивления, потому что угорская короля, Мария, схвачена была, возмутившимися против нее, подданными, коими предводительствовали: Загребский Латинский епископ и начальник рыцарей святого Иоана, и заключена в темницу из которой освободилась только 4 июня, 1387 года. Муж ее, король Сигизмунд, маркграф Браниборский, был так слаб, что не имел никакой возможности освободить своей супруги, королевы. Пользуясь этим положением, то есть, нахождением сестры своей в руках возмутителей, угрожавших ей смертью, королева Ядвига решилась захватить Галицкую землю, коей угры владели спокойно, хотя незаконно.

Еще до завоевания нашей Руси Ядвигой, Ягайло, побуждаемый настойчивым требованием Рима и польского духовенства, отправился, в начале этого года, в Литву160, обращать и крестить не только литовцев и Жмудь, живших еще в язычестве, но даже и христиан греческого исповедания, кто бы таковы они ни были, литовского, или русского, происхождения. Он, окруженный польскими священниками, горячо принялся за это дело: употреблял насилие и наказание, увещания и подарки, строил церкви, основал латинское епископство в Вильне, и издал повеление, по которому позволялось литовцам Римского исповедания теснить русинов, упорствовавших в своей вере, и удаляться от заключения с ними брачных связей. А если бы, несмотря на то, произошел где подобный брак, тогда русинка должна была принять веру своего мужа, католика, а Православный Русин веру своей супруги, Латинки; в случае же несогласия, позволялось прибегать даже к телесному наказанию. Эта ревность доставила Ягайлу имя апостола Литвы161. Посеявши семена латинского исповедания в Литве, Ягайло воротился, летом, 1387 года, в Краков, и тотчас отправился в Галицию для обозрения завоеванного края. Он уже в октябре этого же года подтвердил, как сказано было выше, в Городке грамоту, данную супругой его городу Львову, и, полюбивши эту страну, доставлявшую ему чрезвычайные выгоды, чаще всего проживал в ней, либо в Литве.

Примечания

  1. Acta consularia Leopoliensia, tom. II. pag. 329 N. 1174.

    К тексту
  2. Acta consularia Leopoliensia de anno 1467. Tomus I. pag. 146. N. 323.

    К тексту
  3. Długosz X. pag. 126, Kromer pag. 245. Если в летосчислении встречаются нам такие важные ошибки, то очевидно каждому, с какой осторожностью надо пологаться на слова летописцев, особливо несовременных. Мы не знаем, сопротивлялся ли кто и как этому завоеванию. Но, смело можно пологать, что наши русины, хотя недовольные угорским господством, без сомнения, несравненно больше опасались владычества польского, и, наверное, покорились только одной силе.

    К тексту
  4. Ответ[?] этот находится в архиве города Львова, связка 1047, и содержит следующее: «Мы, Ладислав, Божиею милостью, князь Опольский, Велунский, Добринский, и прочая. Объявляем всему нашему народу и городам русским, что, если бы государыня королева польская, Ядвига, пошла с войском своим на Русь, и наш народ и города понесли от той войны какой-либо вред, то обещаем вознаградить эту потерю из наших русских владений, а равно и то, что ни государыня Елисавета, ни Мария, королева угорская, ни мы сами, не дадим им никакого угра в главные начальники, не спрося наперед согласия их самих. А в случае бы, государыня Ядвига, королева польская, склоняла их поддаться себе, тогда они имеют полное право обратиться к которому-нибудь из следующих государей: к королю чешскому (Вячеславу или Вацлаву, вместе и императору Римскому), маркграфу Мишенскому (Вильгельму I-му), князю Гейдельбергскому (Людвику или Конраду); и что они им скажут делать, то и делали б, как бы с согласия нас самих. Мы же обязываемся вознаградить их за все, что ни издержат они для этого, равно как и они обязываются делать все, что ни велят им делать кто-либо из этих государей касательно права государыни польской, Ядвиги, на Русскую землю при жизни упомянутых выше угорских королев, и мы должны с ними одинаково терпеть хорошее и худое. Также обещаем вам без вашего согласия и ведения не делать никакого договора с государыней Ядвигой, быв уверены, что и вы не иначе поступите. А для большого уверения в этом прилагаем[?] здесь печать нашу. Дано в Частохове, в день святой Доротеи, 1387-го года (М. П). Из этой грамоты можно сделать следующие выводы: а) Хотя Ладислав, князь Опольский, и отказался, по желанию короля угорского, от прав своих на Русь, при всем том, вероятно, владел он некоторыми городами в ней, как своей собственностью, или же как частное лице, в смысле ленной зависимости. Города эти, наверное, за его расположение к угорской королеве, отняты были у него Ядвигой или Ягайлом. б) Он больше благоприятствовал королеве угорской, нежели польской, а потому, следуя понятиям, какие имели они в то время о правах своих на Русь, права первой были сильнее, нежели последней. в) Кроме этих двух государынь присвояли еще себе какие-то права и притязания на эту, непререкаемую собственность потомков святого Владимира, король чешский (Вацлав или Вячеслав, вместе и император Римский), маркграф Мишенский (Вильгельм I-й) и князь Гейдельбергский. г) Во время угорского господства навязывали русинам в начальники или гетьманы угра, что неприятно было русинам, а потому Ладислав, для склонения их на свою сторону, обещает, что отселе, без согласия русского народа, не будут делать этого ни мать, королева Елисавета, ни дочь ее, королева Мария. д) Даже самая мать королева, равно любившая обеих дочерей, была уверена о большем праве старшей на эту землю, и, потому благоприятствовала уграм. И, наконец, е) Такие присвоения чужой собственности чрезвычайно вредили достоинству государей, потому что они принуждены были, для удержания на своей стороне подданных и себя в незаконном владении, обещать последним многое к ущербу своей власти.

    К тексту
  5. Для читателей, незнающих Галиции, скажу, что город Городок, отстоящий от Львова около 25 верст, назывался прежде, в отличие от других местечек этого же самого имени: «Городок Сольный.» Конечно, здесь был некогда соляной источник, а ныне минерально-серный ключь.

    К тексту
  6. Эти, так называемые, опасные грамоты, находятся в архиве города Львова (связка 126), и суть следующего содержания: Первая: «Hedvigis Dei gratia regina Poloniae Lithvaniaeque princeps suprema et caet. Fidelibus dilectis terrigenis Consulibus totaeque communitati civitatis et districtus lemburgensis reginalem gratiam cum favore. Fideles nostri dilecti Vobis et vestrorum cuilibet tenore praesentium, damus securitatem sine fraude et dolo ita, quod ad nostram Maiestatem venire pacifice possit, facta vestra disponere et domum libere recedat, salvis vestris rebus omnibus et personis. Harum quibus nostrum sigillum appensum est testimonio litterarum. Datum in Grodek feria sexta proxima ante Dominicam Reminiscere. Anno domini millesimo trecentesimo LXXX septimo (Sig. pens.).» («Ядвига, Божьей милостью королева Польши и верховная княгиня Литвы и прочая. Верным возлюбленным землянам, консулам и всей общине города и округа Львовского — королевскую милость с благоволением. Верные наши возлюбленные! Вам и каждому из ваших настоящей грамотой даём безопасность без обмана и коварства, так чтобы каждый мог мирно прийти к нашему Величеству, устроить ваши дела и свободно вернуться домой, при сохранности всего вашего имущества и лиц. В свидетельство чего к сей грамоте привешена наша печать. Дано в Городке в пятницу перед воскресеньем Reminiscere, в лето Господне тысяча триста восемьдесят седьмое (печать привешена).») Вторая Польских вельмож: «Nos Dobeslaus Castellanus Cracovien., Johannes Sandomirien., Sandivogius Calisiens., Spithko Cracoviens., Palati: Drogossius., Iudex Cracoviens., Crzeslaus Castellanus Sandomirien., Cristinus de Ostrow Magister curie Domine Regine Polonie et Gnevossius de Dalenicze, promittimus tenore praesentium terrigenis consulibus totaeque communitati et districtus lemburgensis pro omnimoda securitate, quod ad Dominam nostram Reginam Polonie pacifice devenire possitis, facta sua disponere cum Domina Regina et suis Baronibus loqui ac domum libere recedere salvis suis rebus omnibus et personis, harum quibus sigilla nostra sunt appensa testimonio litterarum. Datum in Grodek feria sexta proxima ante Dominicam Reminiscere. Anno Domini Milles. trecentes. LXXX-mo Septimo.» («Мы, Добеслав, каштелян краковский, Ян, [каштелян] сандомирский, Сендзивой, [воевода] калишский, Спытко, [воевода] краковский, Дрогош, судья краковский, Кшеслав, каштелян сандомирский, Кристин из Острова, гофмейстер двора госпожи королевы Польши, и Гневош из Даленице, обещаем настоящей грамотой землянам, консулам и всей общине и округу Львовскому полную безопасность, так чтобы вы могли мирно прийти к госпоже нашей королеве Польши, устроить свои дела, говорить с госпожой королевой и её баронами и свободно вернуться домой при сохранности всего своего имущества и лиц; в свидетельство чего к сей грамоте привешены наши печати. Дано в Городке в пятницу перед воскресеньем Reminiscere, в лето Господне тысяча триста восемьдесят седьмое.») Восемь висячих печатей.

    К тексту
  7. Без сомнения, заключен был также, какой-нибудь договор, и с Русскими землями, то есть, Саноцкой, Перемышльской, Холмской, Львовской и Галицкой. Эти земли имели свои особенные преимущества (privillegia), потому что в 1454-м году русский воевода и шесть кастелянов отдали, для хранения, советникам (консулам) города Львова, в особом ящике, три грамоты или привилегии, данные землям русским королевой Ядвигой, Владиславом Ягайлом и Владиславом Варненским, с тем, чтобы никому не показывать их, разве только когда все семь, или, по крайней мере, четверо из советников захотят того. В 1474-м Львовский архиепископ и четыре сенатора Русского воеводства поднесли этот ящик с привилегиями королю, которые, верно, где-нибудь, находятся в актах, или же совершенно затерялись. Две последние хранятся в архиве Львовском, потому что их получили одинакового содержания, как город Львов, так и Русские земли; о них я упомяну в своем месте. Но первый, самый любопытный, данный королевой Ядвигой, едва ли уже можно будет открыть, потому что он дан был ею одному только городу. Документы, подтверждающие отдание для хранения и самое поднесение этих привилегий, находятся в связке 721-й Львовского архива. Из семи сенаторов, отдавших на сохранение упомянутые привилегии в 1454, было пять поляков и два, по-видимому, русина: Ванько de Quashylowo[?], Холмский кастелян, и Юрий Матяшкович, житель Саноцкий. Впрочем, это тоже подлежит сомнению, потому что и поляки носили имена: Ванька и Юрий.

    К тексту
  8. Эта привилегие следующего содержания: «In nomine Domini amen. Decet quorumlibet principum legitimas («Во имя Господне, аминь. Подобает законные») деяния, особенно вечные, предавать памяти письмён, дабы они через забвение не могли каким-либо образом быть сведены и обращены в ничто. Итак, мы, Ядвига, Божьей милостью королева Польши, верховная княгиня Литвы и наследница Руси и прочая, желаем довести до сведения всех, как ныне живущих, так и будущих, что, приняв во внимание верность и постоянство и тщательно рассмотрев верные службы, которые осмотрительные мужи — консулы, граждане и вся община нашего города Львова — оказывали нашим предкам и нам и впредь, с Божьей помощью, готовы оказывать ещё усерднее, и желая по нашей благосклонности удостоить их особой милости, все и каждое их права, вольности и привилегии, которые они имели во времена светлейших государей, господ Казимира, нашего деда, а также Людовика, нашего родителя, возлюбленных королей Венгрии и Польши, подтверждаем, утверждаем и настоящей грамотой одобряем во всех пунктах и статьях, с тем чтобы они имели силу навечно, добавляя, что никакому человеку в вышеназванном городе Львове или перед ним никем и никоим образом не должно быть чинимо или причиняемо никакого насилия. Желаем также, чтобы наш вышеназванный город Львов оставался нерушимым в своих межах и границах, как это полнее записано в его грамотах и привилегиях, и если что-либо было насильственно отнято или похищено у названного города или у граждан, желаем то, что таким образом отнято, возвратить, — впрочем, лишь то, что находится в наших руках. Кроме того, желаем, чтобы все и каждые пошлины и подати, кем-либо неправомерно и несправедливо установленные после смерти светлейшего государя, господина Казимира, блаженной памяти покойного короля Польши, нашего дражайшего деда, были полностью и совершенно отменены. Постановляем сверх того, чтобы склад соли и товаров в нашем названном городе Львове существовал, как было с давних времён, обещая настоящей грамотой сохранять всех русинов, армян, сарацин и иудеев и каждого из них в их правах. В явное свидетельство всего praemissorum evidens testimonium praesentes scribi fecimus cumque appensione sigilli communiri. Actum Lemburgae feria sexta proxima post Dominicam Remeniscere anno Domini millesimo trecentesimo octagesimo septimo. Datum per manus honorabilis viri Kelczonis praepositi Sanctae Mariae in Civitate Cracoviensi et Cancelarii avlae nostrae.» («вышеизложенного мы повелели написать настоящую грамоту и скрепить её привешением печати. Совершено во Львове в пятницу после воскресенья Reminiscere, в лето Господне тысяча триста восемьдесят седьмое. Дано через руки почтенного мужа Кельчона, препозита [костёла] Святой Марии в городе Кракове и канцлера нашего двора.») Это было время, в которое города играли замечательную роль. Окруженные князьми-притеснителями и соседственным дворянством, они образовали из себя, в немецкой земле, союзы для взаимного защищения и нападения, и так далеко дали почувствовать себя вельможам и дворянству, что эти, для удержания своих имений, принуждены были принимать права городов и входить с ними в связи. Ремесленники переселялись из немецкой земли в польские и русские города, где также распространяли подобный дух. Ниже укажу я на следы подобной связи и у нас, на Червоной Руси.

    К тексту
  9. Польские летописцы говорят, что Ягайло предпринял, вместе с супругой своей, королевой Ядвигой, эту поездку в Литву для обращения ее в Римскую веру; но мы видели, как ложно это уверение. Королева осталась в Кракове, и в то самое время, когда он апостольствовал в Литве и Жмуди, она, узнав, что сестра ее, Мария, попала в неволю, не дожидаясь мужа, собрала, сколько можно было, войска, отправилась на Червоную Русь и завладела ею.

    К тексту