Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

21. § 19. 1371—1377 г. Девятилетнее правление Владислава Галицией, за исключением пограничных мелких споров с Литовской Русью, было, большей частью, спокойно, он, в 1375, г. возводит Латынского Львовского архиепископа в митрополиты.

Денис Зубрицкий. Москва, 1845. Современная русская орфография и переводы иноязычных вставок.

Девятилетнее правление Владислава Опольского Русью было, за исключением пограничных мелких ссор с Литовскими Русинами, спокойно и счастливо. Земледелие, промышленность и торговля производились как поселившимися и беспрестанно поселявшимися немцами, так равно армянами, Караимами и, даже, татарами, которые утвердясь в окрестностях Львова и занявши часть предместья, прежде татарского, а теперь Краковского, или лучше Жовковского109, занимались ремеслами. Напротив, Владимирские Русины, находясь под влиянием Литвы, почти ежегодно нападали на Прусаков[?] или поляков и вели опустошительную для обеих сторон войну. Вособенности замечателен поход, 1375 года, Кейстута, Ягайла, Витовта и Любарта, князей литовских, и Юрия, князя Русско-Бельзского, которые, собравши многочисленное войско на Руси и Литве, вторглись в Сандомирскую и Любельскую земли, опустошили все пространство между Вислой и Саном и воротились в свою отчизну, не встретив никакого препятствия со стороны Польши, с добычей и бесчисленными пленниками110.

В том же, 1375-м, году, русский князь, Владислав, испросил позволение папы Григория XI-го, данное булой, тринадцатого[?] Февраля, в Авиньоне, «Debitum pastoralis officii», основать латинские епископии в Галиче, Перемышле, Владимире и Холме, а Галицко-Русское возвесть на степень митрополии. Выше, в § 16-м, намекнули мы, следуя польским историкам, именно Длугошу, что Львовское архиепископство основано было, по представительству короля Казимира, в 1361-м, папой Урбаном V-м или Инокентием VI-м; но теперь, опираясь на Длугоша (стран. 26) и Кромера (стран. 225), утверждаем, что оно получило бытие свое только в этом, 1375, году. Такое противоречие одного и того же писателя можно согласить лишь следующим намеком Кромера (стр. 225), то есть, что Львовское архиепископство основано было в 1361-м, а Галицкое епископство в текущем, 1375-м году, соединено с Львовской епархией и, вместе с ней, возведено в достоинство митрополии111. Потому что и сам Длугош, под 1361-м годом (стран. 1131), говорит только об одном Львове, между тем как в книге X-й (на стран. 16-й под 1375-м) не упоминает уже ни слова о Львове, а лишь об одном Галиче. С другой стороны, из письменного памятника, находящегося в подлиннике у пишущего эти строки и помещаемого целиком ниже, в примечании 73-м, видно, что в 1378-м номинат Мацей писался не Галицким, но Львовским, архиепископом, а еще позже, 1390-го, является нам Бернард, называющий себя архиепископом Галицким112. Мы уже выше, в §. 16-м, сказали, что Длугош, судя по его особенным отношениям и званию номината Львовской архиепископии, не мог сделать такой грубой ошибки. Но и того важнее тут следующее обстоятельство: как мог папа, снисходя на желание князя Владислава, учреждать епископство во Владимире и Холме, когда первый из этих городов находился, в 1370, во владении Литовско-Русского князя, Любарта, а второй, с 1366, принадлежал Бельзскому князю, Юрию, исповедывавшему греческую веру? Как могли назначенные папой комисары, архиепископ Гнездненский и епископ Краковский и Плоцкий, навещать эти города и доносить ему, что число исповедующих Римскую веру достаточно для возведения этих городов на степень епископских престолов? Смело утверждать можно, что ни один из этих прелатов не посещал упомянутых городов, и что основание этих двух, епископий, если они действительно были, как in partibus infidelium («в странах неверных»), должно относить к этому времени.

1377.

Присвоение себе города и замка Владимирского Любартом 1370, ограбление Сандомирской и Любельской земель литовцами и русинами 1375, и настояния польского дворянства, потерявшего, в этом походе, имения родных и родственников, склонили короля Людвика предпринять войну. А как было небезопасно затрогивать, готовых к отпору, князей литовских, то решено показать пример строгости на Юрие, князе Русско-Бельзском. Потому, переправившись, с сильным угорским войском через Карпатские горы в окрестности Санока, собравши польское дворянство около Сандомира, и разделивши силы свои на две части, король отправил поляков завоевывать землю Холмскую, а сам подступил под Бельз и осадил с уграми этот, в то время крепкий, город. Поляки, имевшие многочисленное войско, взяли, в восемь дней, Холм, покорили Грабовец, Городло, и так далее, и, в заключение, соединились с королем и уграми под Бельзом, с целью овладеть и этим укрепленным городом. Но, прежде нежели пришло до того, явился, среди воюющих, Кейстут, великий князь литовский, знаменитый воин, родственник Юрия Бельзского, и, при его посредстве, был заключен мир на следующих условиях: Юрий возобновляет присягу в подданстве всех княжеств, коими он владеет, присягу, столько раз повторявшуюся и никогда не сдержанную, а король, Людвик, не только ничего не берет из завоеванного в этом походе, но еще позволяет Юрию отчислить от Галиции к своим владениям Любачевскую землю с замком, и обещает ему, как побежденному, давать ежегодно по сту гривен из соляных Бохенских копей (чего никогда до того времени не бывало). Так кончилась война угорского и польского короля с Русско-Бельзским князем. Длугош, исчисляющий с такой подробностью знамена польского дворянства, участвовавшего в этой войне, без чего, конечно, могли бы мы обойтись, вовсе не показывает нам, что побудило обладателя двух королевств, предводившего таким многочисленным войском и бывшего в мире с Владиславом, князем Галицким, заключить мир, если уж не поносный, то, по всему, невыгодный. Потому что, следуя этому миру, победитель дозволил побежденному взять себе новую, Любачевскую, землю, обязался платить дань по сту гривен и обеспечил ее Бохенскими соляными копями113. Нарушевич, столько склонный к мечтаниям, думает, что это уступлено было в замен земли Холмской, оставшейся за Польшей; но об этом ничего не говорят ни безыменный Гнездненский летописец, ни Длугош, самые древнейшие историки. Наконец, тот же Нарушевич старается сделать из этого князя, Юрия, просто досмертного польского старосту; однако и об этом ни один древнейший историк ничего не упоминает. Если разобрать хорошенько содержание этого договора, то событие представится нам совершенно в ином свете. Кто поверит, чтобы король угорский и польский вел войну с своим старостой, а, победивши его, вместо наказания за возмущение, даровал ему еще новую землю, обещаясь платить, сверх того, ежегодную дань, и чтобы великий князь литовский был посредником между своим соседом, королем польским, и его старостой? Сказанное нами выше, может, без дальнейшего, объяснить читателю, кто таков был этот Юрий, князь Бельзский.

1379.

Последняя война короля Людвика с князем Бельзским, бывшая 1377 года, показала Галицкому князю, Владиславу, что он сам никогда не может противостоять соединенным Литовско-Русским силам114, а с другой стороны, составляя собой как бы переднюю стражу, нельзя также ему пологаться и на мир Польши и угров с литовцами и Русами. Так, участвуя в походе 1377 года, он, не только ничего не приобрел, но еще, сверх того, потерял Любачевскую землю. Далее, размышляя о том, что он, будучи поляком, исповедующим Римскую веру, не может ожидать себе любви русского народа, а наследственное его, Опольское и Велунское, княжество слишком далеко отстоит от княжества Русского, Владислав предложил королю Людвику уступить ему это княжество за какое-нибудь другое вознаграждение. Людвик охотно склонился на это, и предложил ему за Галицию или «Nobile regnum Russiae,» (««благородное королевство Русское»») уезды Добрынский, Гневковский и Бидгощский, после чего последовало и самое исполнение на деле. Договор этот состоялся восьмого Генваря, 1379 года, и помещается здесь, в примечании115, слово в слово. Русины присягнули королю Людвику в верности и послушании. Следовательно, Ходинецкий ошибается, утверждая, в своей Истории города Львова (стр. 45), будто князь Владислав владел Галицией даже в 1381 году, и назначил для постройки Львова дерево из королевских лесов, потому что упомянутой договор представляет нам собой самое несомнительное сведетельство отречения его от этого края в 1379. Равным образом, ошибаются и польские летописцы, помещающие событие это под 1377. Обмен этот плохо обошелся князю Владиславу, потому что, впоследствии, в 1396 году, Ягайло, по совету польских вельмож, лишил его, коварным образом, вымененного достояния. Политика этих вельмож состояла, как мы уже выше заметили, в том, чтобы истреблять князей королевского рода, и, таким образом, самим, в правление слабых и незаконных королей, обогащать себя, под именем старост и правителей. Вот почему они добивались, в подтверждениях своих преимуществ, чтобы князья королевского дому или русских государей, не носили ни каких званий, не отправляли ни каких должностей и не имели бы никакой особенной власти, надеясь тем привести их, современем, в земле их предков, до совершенного ослабления116.

Деяния и учреждения князя Владислава на Руси, какие по сю пору удалось мне открыть, суть следующие: В 1372 году дал он городу Львову грамоту на 100 Франкских десятин117. В 1375, feria VI post decolationem S. Joannis Baptistae («в пятницу после Усекновения главы святого Иоанна Крестителя»), даровал, в Городе, fideli («верному») Хлеб Дворщович и приемникам его деревню Вышковицы или Бушковицы, под Перемышлем, с условием платить от каждого жителя или от дыма по два больших гроша (grossos magnos) каждый год, и, по обычаю прочих бояр земли русской, идти за князем, в его походе с одним копьем (ad se comitandum cum una lancea seu hasta) (подлинник в Архиве Перемышльской Латинской капитулы, отделение Бышковицы № 1.). В том же, 1375, году он даровал какому-то Яшку селение Дрошов (Dorozsov, Dorozow, in districtu Samboriensi («в Самборском округе»))118. — В 1377 подтверждено было им условие на продажу деревни Малоха (Malechów, под Львовым) армянина Мардера и покупщика, Львовского мещанина, Ивана Маховича119. В 1378 дал грамоту Львову на войтовство,120 на Годловском поле (теперь деревня Гадле, в Решовском округе121, также Григорью Стехеру, мещанину Львовскому, на часть одной земли, равно как и немецкое право на селение Малые Винники122. Эту последнюю грамоту я помещаю ниже, в примечании, как заключающую в себе важные обстоятельства, сопровождая ее некоторыми толкованиями. Наконец, он выдал, в 1379, грамоту на право складывать товары в городе Львове123.

Sigillum maiestaticum, большая висячая печать, попадающаяся нам в бумагах царствования этого русского князя, представляет его сидящим на престоле, в шапке, а в правой руке мечь. Он сухощав и уже в пожилых летах. Подле престола, на правой стороне, столб, а на нем польский орел, как герб потомка Пястов, или же, может быть, герб Опольского княжества, а по левой стороне другой столб, на коем лев, поднявшийся на ноги, как герб Галицкой Руси. На обороте этой печати находится другая, меньшего размера, кругловатая. В средине ее видно лице, довольно молодое, а в трех углах ее заметны три небольшие столба. На первом, над самой головой, опять одноглавый орел, на другой, внизу, по правой стороне, изломанное колесо о четырех спицах (может быть герб Велунский), а на третьей, по левой стороне, лев русский.

Не приступая еще к рассказу событий, случившихся на Руси Галицкой в правление угров, я должен остановиться несколько, с Нарушевичем в руке, на последней, только что описанной мною, эпохе истории нашей. Нарушевич, по обыкновению своему, страшно вооружается против уступки Руси Владиславу Опольскому, равно как и против последующего присоединения ее к Угрии, нимало не обращая внимания на причины, побудившие Людвика уступить ее Владиславу, а этого отречься, спустя 9 лет, в пользу короля. Современник этому происшествию, неизвестный Гнездненский архидиякон, приведенный нами выше, в примечании 65, ничего не видит необычайного, противозаконного в обладании и обмене, «Regni Russiae,» («Русского королевства») Владиславом, и только позднейший Длугош и целый ряд переписчиков его стали нарекать на это.

Тот же самый Нарушевич (стр. 97, Часть VII-я) говорит, что Речь посполитая польская не хотела иметь ни каких связей с онемечившимися Силезскими князьями, как будто в то время существовала уже Речь посполитая польская, или другое какое учреждение противу царствовавшего дома, как это было во время Нарушевича. Если Польша могла принадлежать угру, Людвику, литвину Ягайлу, почитаемому варваром, или сыновьям его, рожденным от литовца и русинки, то почему ж бы не быть ей и под властью Пястовых потомков, которые в то время (да, кажется, и никогда), не были онемечены? Но тут шло совсем не о том: несколько олигархов думало, что власть государя гораздо легче можно будет сокрушить, если она находится в руках иноземца, или женщины, нежели в руках князя, происходящего из дому, испокон владетельного. Казимир, как наследственный государь, правил самодержавно Польшей, и только преимущества, данные Людвиком дворянству, для удержания за своим домом и дочерями венца, полученного незаконно, равно как и уступки Владислава Ягайла, произвели, в последствии, аристократическо-республиканское правление в Польше. Людвик получил польский венец несправедливым образом, потому что, как я уже выше заметил несколько раз, были еще ближайшие родственники в мужеском колене, даже самые дочери Казимира, имевшие, по этому, гораздо ближайшее право на этот престол, нежели племянник и иноземец, Людвик Угорский. Впрочем, в то время не могло еще утвердиться в Польше, Руси и Литве правильное престолонаследие: кто был сильнейший или счастливейший, тот и возлогал на свою голову королевский венец или княжескую шапку. А чрезвычайно запутанные брачные связи между владетельными родами в Польше, Литве и Руси, давали каждому потомку их, не обращая никакого внимания на то, был ли он язычник, или же последователь Римского, либо греческого, исповедания, равное право домогаться престола, если только имел он довольно силы овладеть им и потом удержать в своих рукак.

Примечания

  1. Chodyniecki Historia miasta Lwowa (str. 382 и 383). Не на церковь, но на жилище монахам, как сказано было выше, в примечании, под 1361 годом.

    К тексту
  2. Тот же Ходынецкий стран. 43, болтает пустое, называя его королевским наместником, между тем как он был независимым государем Руси.

    К тексту
  3. Еще в 1407 году (Archiv. civ. Leopol. libro 1076) назывались прежние Краковские ворота в Львове porta tartarica («Татарские ворота»), а предместье suburbium tartaricum («Татарское предместье»). В 1509-м жили, тоже, в Львове, как Сарацыны, так и татары. Сигизмунд 1-й, позволяя, письмом своим из Львова, feria tertia proxima post festum Sancti Martini («во вторник, ближайший после праздника святого Мартина»), свободно продавать каждой недели, в суботу, что угодно, без всякой платы за место на общественной площади, замечает, однако же, что эта милость должна простираться только на христиан, а не на Жидов, Сарацын и татар (Archiv. civ. Leopol. fasc. 265). Есть предание, что эти Магометане имели свою мечеть в том месте, где теперь стоит Доминиканский монастырь. Эти язычники были частью обращены в Католичество, а частью изгнаны вон поляками, время от времени делавшимися горячими и исступленными приверженцами его. Они, обративши или разогнавши Магометан, обратили, потом, ревность свою против русинов и армян, и, после долгих усилий и преследований последних, то есть армян, привели их к соединению, с Римской церковью, около 1634, а русинов только в конце XVII-го века. Замечательно, что Латинники нигде не пытались ревностно обращать в христианство Жидов, народ, столько многочисленный в Польше.

    К тексту
  4. Bielski str. 248. Stryikowski str. 418. Anonim. Gniezdnensis, pag. 117, пишет: Sacerdotes quam plurimi Ecclesiis crematis interfecti et alii in servitutem deducti. («Весьма многие священники были убиты при сожжении церквей, а другие уведены в неволю.»)

    К тексту
  5. Anno sequenti qui fuit 1361, Casimirus rex missis Avinionem ad Urbanum quintum pontificem oratoribus impetravit ut in Russia cathedra mitropolitica institueretur, atque illud perfectum est eodem anno primusque Archiepiscopus Leopoliensis fuit Christianus homo equestris ordinis et caet. («В следующем году, то есть в 1361-м, король Казимир, отправив послов в Авиньон к папе Урбану Пятому, добился того, чтобы на Руси была учреждена митрополичья кафедра; и это было исполнено в том же году, и первым архиепископом Львовским стал Христиан, человек рыцарского сословия, и т. д.») Смотрите Стрыйковского страница 421, который говорит, что Галицкое архиепископство переведено было в Львов, а Львовское епископство в Каменец.

    К тексту
  6. Була папы, находящаяся в Архиве города Львова (fasciculus 679), следующего содержания: «Bonifacius Episcopus Servus Servorum Dei. Venerabili fratri Episcopo Premisliensi salutem et Apostolicam benedictionem. Piis Supplicium votis hiis prefertur per quae salus animarum procuratur libenter intendimus et volumus favorabiles inveniri. Dudum siquidem pro parte Bernardi Archiepiscopi haliciensis exposito felicis recordationis Urbano Papa III praedecessori nostro. Quod cum olim ecclesia haliciensis consistens in ducatu Russiae, qui per clarae memoriae Ludovicum regem Ungariae de manibus sismaticorum et infidelium ad fidem catholicam et obedientiam (S. romanae Ecclessae de novo reductus fuerat, in potestate dictorum sismaticorum et infidelium tunc exsitens, tanto tempore tunc caruisset catholico antistite, quod ubi, et infra quos confines consistebat dos ecclesiae praedictae de facili sciri non poterat, dilectus filius nobilis vir Ladislaus Opoliensis, tunc Russiae dux, zelo devotionis fidei orthodoxae excensus, oppidum Rohagyn (вероятно Rohatyn) et castra Oleszko et Tustan in diecesi haliciensi consistentia cum districtibus villis bonis et caet. unam domum suam in superiori parte Circuli oppidi Lemburgiensis et caet. decimam Theloncorum in eodem oppido et decimam salis in Drohobicz et in Sudarzoia (может быть Жидачев?) praefatae ecclesiae, tunc ad eundem ducem iusto titulo pertinentia, dictae haliciensi Ecclesiae in dotem donatione perpetua et irrevocabili concesserit, et donaverat, quodque limites dioeceseos praedictae, ac provinciae dictae ecclesiae ex eo discerni non poterant, quod praedicti infideles et scismatici illarum partium dictum ducatum, ante redductionem praedictam occupaverant et detinuerant et caet. Datum Rome apud Sanctum Pertum in Idibus Maii Pontificatus nostri anno primo» («Бонифаций, епископ, раб рабов Божиих. Почтенному брату епископу Перемышльскому привет и апостольское благословение. К благочестивым желаниям просителей, через которые споспешествуется спасению душ, мы охотно склоняемся и желаем являть себя благосклонными. Недавно со стороны Бернарда, архиепископа Галицкого, было изложено блаженной памяти папе Урбану III, нашему предшественнику, что, поскольку некогда Галицкая церковь, находящаяся в Русском княжестве, которое трудами славной памяти Людовика, короля Венгерского, было вновь возвращено из рук схизматиков и неверных к католической вере и послушанию святой Римской церкви, находясь тогда во власти названных схизматиков и неверных, столь долгое время была лишена католического предстоятеля, что нелегко было узнать, где и в каких пределах находилось имущество названной церкви, возлюбленный сын, благородный муж Владислав Опольский, тогдашний князь Руси, воспламенённый ревностью благочестия правой веры, городок Рогатин и замки Олеско и Тустань, находящиеся в Галицкой епархии, с округами, сёлами, имениями и т. д., один свой дом в верхней части площади города Львова и т. д., десятину пошлин в том же городе и десятину соли в Дрогобыче и в Sudarzoia, принадлежавшие тогда по законному праву тому же князю, пожаловал и подарил названной Галицкой церкви в вено вечным и безотзывным дарением; и что пределы названной епархии и провинции названной церкви невозможно было различить, потому что названные неверные и схизматики тех краёв занимали и удерживали названное княжество до вышеупомянутого возвращения, и т. д. Дано в Риме, у святого Петра, в иды мая, в первый год нашего понтификата.»), то есть, в 1390 году, потому что Бонифаций был избран именно в этом году. Безгрешный папа все, таки, грешит в этом случае, потому что не Людвик, но Казимир, король польский, отнял эти края у еретиков и неверных. Равным образом ошибается он, также, и в том, будто край этот приведен был в послушание Римской церкви, потому что до конца самого XVI века он не признавал единения с Римом, за исключением небольшего числа иноплеменников, исповедывавших латинскую веру. Впрочем, это показывает только, что папы не знали, где были границы этой области.

    К тексту
  7. Dlugosz pag. 36. Cromer pag. 225. Naruszewicz VII. 96. Stryikowski 420.

    К тексту
  8. Cernens Vladislaus quod nobile regnum Russiae propter insultos Lithvanorum pacifice teneri non possit, ipsum, Domino Ludovico regi Hungariae et Poloniae pro terris et ducatibus videlicet Dobrinensi, Gniewkoviensi et Bidgostiensi resignavit. («Видя, что благородное королевство Русское из-за набегов литовцев невозможно удерживать в мире, Владислав уступил его господину Людовику, королю Венгерскому и Польскому, за земли и княжества, а именно Добжинское, Гневковское и Быдгощское.») Современный Anonimus (pag. 119).

    К тексту
  9. Владислав, Божией милостью князь Опольский, Велюньский, Владиславский и Добжинский. Всем и каждому баронам, земянам, Nobilibus, Militibus, Clientibus, Wojewodis, Tribunis, item Advocatis, Consulibus, Civibus, Scultetis, Judicibus et universis incolis in terra Russiae manentibus, sincere dilectis amicitiam cum salute. Vobis universaliter, et cuilibet vestrum singulariter de obedientia, homagio et fidelitatis constantia quibus nos hocusque fideliter et constanter estis prosecuti, multiplices referrimus gratiarum actiones; absolventes et liberantes nihilominus Vos et Vestrum quemlibet, principaliter ab huiusmodi homagio, obedientia fidelitatis, et aliis quibusvis promissionibus, quibus nobis haereditarie fuistis subiecti, et obligati et astricti. Resignantes, reddentes et restituentes nihilominus Vos, et Vestrum quemlibet universaliter et particulariter Serenissimo Principi, Domino Ludovico Ungariae, Poloniae, Dalmatiae etc. Regi Domino nostro gratioso, praesentium patrocinio mediante. Quibus Sigilla nostra sunt appensa. Datum Veluniae ipso die Octavo festi Epiphaniae Domini. Anno Domini millesimo trecentesimo septuagesimo nono. Locus Sigilli pensilis in cera rubra expressi. («дворянам, рыцарям, слугам, воеводам, трибунам, а также войтам, ратманам, горожанам, солтысам, судьям и всем жителям, пребывающим в земле Русской, искренне любезным, — дружбу с приветом. Вам всем вообще и каждому из вас в отдельности за послушание, оммаж и постоянство в верности, которые вы доселе верно и неизменно нам оказывали, приносим многократную благодарность; вместе с тем освобождаем и разрешаем вас и каждого из вас прежде всего от такого оммажа, послушания в верности и от всяких иных обещаний, которыми вы были нам наследственно подчинены, обязаны и связаны. Вместе с тем уступаем, передаём и возвращаем вас и каждого из вас, всех вообще и каждого в отдельности, светлейшему государю, господину Людовику, королю Венгрии, Польши, Далмации и проч., государю нашему милостивому, посредством настоящей грамоты. К ней привешены наши печати. Дано в Велюни в самый день октавы праздника Богоявления Господня, в лето Господне тысяча триста семьдесят девятое. Место привесной печати, оттиснутой на красном воске.») — В других же бумагах, предшествовавших этому событию, он подписывался, как сейчас увидим: «Dux Opoliensis, Velunensis, Terraeque Russiae Dominus et Haeres («князь Опольский, Велюньский и земли Русской государь и наследник»); но тут, в отречении своем от престола, не употребляет уж имени Russiae («Руси»).

    К тексту
  10. Dlugosz pag. 147 et sequ.

    К тексту
  11. Архив города Львова, fascic. 193. Origin.

    К тексту
  12. Naruszewicz VI. I. str. 266., в примечании.

    К тексту
  13. Архив Львовский, fasciculus 292. Orig.

    К тексту
  14. Архив Львовский, fasciculus 105.

    К тексту
  15. Naruszewicz VII. str. 284., в примечании.

    К тексту
  16. Архив города Львова, fasciculus 289. Содержание этой грамоты следующее: In nomine Domini amen. Decet excelentia principum suorum subditorum commodis et utilitatibus intendere et dum eorum profectibus invigilant, ipsos in honoris sui promotione et servitiis sentiant promptiores. Nos igitur Ladislaus Dei Gratia Dux Opoliensis haeres Velunensis et Dominus terrae Russiae ad perpetuam rei memoriam volumus advenire quum in nostra nostrorumque seniorum praesentia conctitutus discretus vir Gregorius Stecher Civis Lemburgensis proposuit tunc quaerelam, quia multa sustinuisset et adhuc sustinet incommoda, («Во имя Господне, аминь. Подобает величию государей радеть о выгодах и пользе своих подданных, и, пока они пекутся об их преуспеянии, те чувствуют себя тем более готовыми к возвышению их чести и к службе. Итак, мы, Владислав, Божией милостью князь Опольский, наследник Велюньский и государь земли Русской, на вечную память дела желаем довести до сведения, что, когда в нашем и наших старейшин присутствии предстал благоразумный муж Григорий Стехер, львовский мещанин, он принёс тогда жалобу, что претерпел и доныне претерпевает многие неудобства,») quia agri ad suam villam Mały Winek, pertinentes, sitam in districtu lemburgensi non in una linea secundum ius teutonicum anectuntur, sed secundum Rutenorum consuetudinem sparsim et particulatim sunt distincti imo situ non modicum scimus gnari incomodum. Nos igitur nostros subditos et praesertim incolas nostrae civitatis Lemburgae in ipsorum iuribus et ab omnibus iniuriis et incommodis volumus conservare, agros nostros, prata et rubeta quos et quae habemus in eodem Districtu ex ista parte fluvii, qui fluit per iam dictam vilam Mały Wynik... prope metis agrorum iam dicti Gregorii pro ipsius agris ex illa parte praefati fluvii sub monte et in monte particulatim situatos damus, etiam in planitie eiusdem montis quinque mansos, quantum cum quinque aratris colere possit, ex nostra speciali gratia supradicto Gregorio Stecher et suis posteris apropriamus, incorporamus et caet. Actum et datum Lemburgae in die omnium Sanctorum sub anno Domini Milcsimo tricentesimo septuagesimo octavo. Praesentibus his dominis et fidelibus nostris. Domino Mathia electo in archiepiscopum lemburgensem et strenuo milite Paszkone Glodzey in Czechow, Nicolao de Zbigoria Zawichostensi Castellano, Andreykone Capitaneo Russiae, Johanne Schof nostro Marchalco. Petro Armenknecht Theloniatore lemburgensi et aliis quam plurimis viris fide dignis (Sigillum pensile). («так как поля, принадлежащие к его селу Малый Винек, расположенному во Львовском округе, примыкают друг к другу не одной полосой по немецкому праву, но по обычаю русинов разделены вразброс и на мелкие части, отчего, как нам известно, он терпит немалое неудобство. Итак, мы, желая охранить наших подданных и в особенности жителей нашего города Львова в их правах и от всяких обид и неудобств, наши поля, луга и кустарники, которые мы имеем в том же округе по сю сторону реки, текущей через уже названное село Малый Винник, близ межей полей уже названного Григория, взамен его полей, расположенных вразброс по ту сторону названной реки под горой и на горе, даём, а также на равнине той же горы пять ланов, сколько можно обработать пятью плугами, по нашей особой милости вышеназванному Григорию Стехеру и его потомкам присваиваем, присоединяем и т. д. Совершено и дано во Львове в день Всех Святых, в лето Господне тысяча триста семьдесят восьмое, в присутствии сих господ и верных наших: господина Мацея, избранного в архиепископы Львовские, и доблестного рыцаря Пашка Глодзея в Чехове, Николая из Збигории, кастеляна Завихостского, Андрейка, старосты Руси, Иоанна Шофа, нашего маршалка, Петра Арменкнехта, львовского мытника, и многих других достойных веры мужей (Печать привесная).») Таким образом, из этой грамоты узнаем особенную розницу между землями сельскими, которыми владели, по праву немецкому, и землями, по праву русскому. Немцы делили село между владельцами на длинные и однообразные полосы; напротив того, русины владели разделенной на мелкие части, сообразно с особенностями и свойством земли. И теперь еще есть в Галиции такие деревни «secundum consuetudinem Ruthenorum.» («по обычаю русинов») Я сам в некоторых из них жил и хозяйничал. В таких селах, как помещик, так равно и русский священник и поселяне, владеют полем и лугами, поделенными и разбросанными в самом строгом соотношении. Конечно, хозяйство и надсмотр в этих селах далеко труднее, нежели в тех, коих обитатели имеют нивы, разделенные, по немецки, на полосы, в двух или трех кусках. При всем том эта раздробленность указывает на недосягаемую древность, неумытную справедливость, и такое знание свойств земли при первоначальном дележе, каким едва ли могут похвалиться даже нынешние земледельцы-химики. Каждый участок земли отличается от другого либо своим положением, свойством почвы, либо же влиянием солнца, ветра и воды, и каждый владетель такой разнородной части имеет свой относительный пай, то есть, лучший, средний, худший, близкий и отдаленный, и на каждый из них погода действует в равной мере. Между тем как владеющие, по праву немецкому, землей на равнинах, непременно понесут вред в мокрое лето, а которые на горах или пригорках, выиграют, и наоборот, в лето сухое и горячее. Этот Русский обычай показывает нам, что русины должны были прожить на этой земле целые века и сделать бесчисленные опыты; прежде нежели ввели у себя такой справедливый раздел.

    К тексту
  17. Chodyniecki Historya miasta Lwowa, str. 45. Впрочем, я сомневаюсь об этом, потому что уже тринадцатого Генваря, 1379 года, князь Владислав отказался от княжеского венца, и город Львов пользовался с давнего времени правом складывать товары, как это увидим в следующем параграфе. Все же, рассказываемое этим самым Ходынецким на стр. 44 о возвращении, в 1377 году, земель Бельзской, Холмской и Луцкой, просто бредни, как это уже известно читателю из предыдущего.

    К тексту