Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

14. § 12. Разбор причин, дававших право Казимиру III-му на Галицкий престол, и приводимых Нарушевичем в своей истории.

Денис Зубрицкий. Москва, 1845. Современная русская орфография и переводы иноязычных вставок.

Теперь приходится нам остановиться еще на том, какое мог иметь право Казимир на завоевание Червоной Руси? Допустив, что отравленный Болеслав был законным государем и повелителем этой земли (на что, однако же, нельзя согласиться), кому, спрашивается, после его, беспотомственного, принадлежало право на Галицкий венец? Без сомнения, младшим его братьям, рожденным с ним от одной и той же матери, русинки, т. е., Земовиту и Казимиру Тройденовичам, князьям мазовецким, жившим, по сведетельству Длугоша и других позднейших летописцов62, в это время, потомок коих, Ян, еще в 1525 году носил пустое титло, «Dei gratia Dux Masoviae, Russiae et caet.63» («Божьей милостью князь Мазовии, Руси и прочая») Уже Нарушевич чувствовал неправость этого завоевания, и потому старался украсить его разными, чрезвычайно ничтожными, доказательствами64. Он говорит, что эти мазовецкие князья, братья отравленного Болеслава, уступили права свои королю Казимиру в обмен на Бельзское княжество, и ссылается в этом на Лубенского «Jura Poloniae in Russiam,» акт, о котором ни один древнейший историк ничего не упоминает. Напротив, Длугош сведетельствует65, что Бельзское княжество имело своего законного государя, Георгия, князя русского, еще в 1366, равно как и впоследствии, даже в начале XIV столетия. Стало быть, Казимир не только ничего не уступал братьям отравленного Болеслава, напротив даже отнял, спустя 14 лет, 1354 г., часть наследственного их Мазовецкого княжества, и заставил их, избирая из двух зол меньшее, для удержания при себе оставленного им, поддаться и присягнуть ему в верности на обладание Мазовией в смысле польского края, коим предки их и они сами всегда владели независимо66. Впрочем, допустим, что Казимир уступил мазовецким князьям землю Бельзскую, потому что, в самом деле, мазовецкие князья, впоследствии, владели ей; но разве это вознаграждение? Ведь и Бельзская земля была русской, частью Галицкого и Володомирского королевства, частью владений «Ducis totius Russiae?» («князя всея Руси») Но и это иначе было, потому что мазовецкие князья, только в царствование Владислава Ягайла получили Бельзскую землю в смысле некоторого вознаграждения за то, что иноземцы, литвин, Ягайло, и, Угорка, Ядвига, завладели польским престолом, принадлежавшим, по всему праву, мазовецким князьям, как Пястам. Далее, этот же Нарушевич упоминает (на той же самой стран.) о какой-то древней верховной власти королей польских над Русью; но и это право столько же шатко, как и первое. Оба эти народы, русский и польский, вторгались, в военное время, взаимно в края один другого. Поляки нападали на Русь между Вислой и Бугом, равно как и на землю Перемышльскую, а русины на Мазовию и Куявию; но такие вторжения и нападения столько же мало дают права на владение упомянутыми выше землями, сколько опустошения предками нынешних угров Турингии, Гессна и Саксонии в 916 году, равно как Алзации и Лотарингии, на владение этими краями. Это было бы тоже самое, если бы шведы объявили право на владение Польшей, потому только, что, раза два, когда-то, завоевали ее, или если бы Французы сделали тоже с Австрией, Угрией, частью Литвы и России, под предлогом, что войска их занимали в 1809 и 1812 часть австрийской и русской державы. Далее, он пишет, что сомнительная верность сильнейших русских бояр, начавших, было, сноситься с уграми, побудила короля, Казимира, овладеть Русью; но разве это давало ему какое право на присвоение чужей страны? Разумеется, ни какого! Русины, помня, что на Галицком престоле восседал, некогда, король из дома угорского, могли снова призвать к себе государя из этого самого рода, особенно когда угорские короли, и даже Людвик, племянник по сестре Казимира, избранный им после в преемники, называли себя «Reges Gallatiae или Galiciae («короли Галиции»)67. Но самая смешная из причин, приведенных Нарушевичем, для покорения Руси, следующая: король Казимир, а равно и отравленный Болеслав, были женаты на родных сестрах, дочерях литовца, Гедимина; а потому король, заботясь о безопасности своего престола, счел необходимым не допустить соседственных народов овладеть русскими краями, но сам покорил их. Как будто, может, по какому бы-то ни было праву народов или частных лиц свояк наследовать свояку! Между тем как, наоборот, этот же самый король, Казимир, очень справедливо приводит, в договоре, 1335 года, с Карлом, маркграфом моравским, впоследствии императором Римским, следующие слова в пользу права своего на нижнюю Польшу: «Рикса, как женщина, не может получить в наследство ни каких владений и земель: dicebat se jus habere in regno Poloniae inferioris, asserendo quod foemina non potest haereditare in regno («говорил, что имеет право на королевство Нижней Польши, утверждая, что женщина не может наследовать в королевстве»)68.» И так, из предыдущего открывается, что король польский не имел другого права на Русь, кроме права сильнейшего, что ни князья русские, ни сам народ, не признавали законности его обладания, а потому оно и не могло никогда быть законным. Но, чтобы обезопасить, сколько можно, добычу свою со стороны угров, Казимир, не имея потомков мужеского пола, утвердил, в 1349, за Людвиком, королем угорским, как племянником своим, право, по смерти его (Казимира) на польский престол, следовательно и на покоренную Русь69. Упомянутые выше слова короля Казимира показывают нам, что женский пол то же и в Польше, как и на Руси, не имел, в то время, ни какого права на престол, и что хотя дочь Казимира, умершего в 1370, Елисавета, супруга Богуслава, князя Поморского, пережила отца своего70, однако же не она, но Людвик сделался королем польским. Как же, стало быть, мог Болеслав Тройденович воссесть на Галицком престоле после дяди своего, ссылаясь на мнимое право своей матери, если дочь, Елисавета, не могла взойти на него по смерти отца своего, Казимира?

Не приступая еще к дальнейшему описанию Червоно-Русских деяний, следовало бы нам, исчислить некоторых из могущественнейших русских родов, имевших тогда в этом крае значение и влияние; но число их, по неимению источников, из коих бы можно было черпать, чрезвычайно ограничено. В грамотах последнего Русско-Галицкого князя, Георгия, писанных в 1334 и 35 к великому магистру Крестоносных рыцарей, упоминаются: Дмитро Дядька, (пестун, звание, сходное с нынешним Великим гофмейстером двора), Хотько, сын Яромира, Judex Curiae (Придворный тивун, Великий гофмаршал), Георгий Калва, Михаил Елезарович, воевода (palatinus) Бельзский, Александр Молдавович, Борис Кракута, воевода Львовский, Васько Кудринович, Великий гофмаршал, Грицко Косачович, воевода Перемышльский, Ходор или Федор Отек, воевода Луцкий. Польские историки приводят еще, под 1344, Дашка, старосту Перемышльского, и Даниила из Острога71, о которых сейчас скажем ниже. Угорские же историки (Турочь и Прай), упоминают, под 1338, о каком-то Лохке или Лохтке «duce Russiae.» («князе Руси») В грамоте, данной королем Казимиром, 1355, городу Львову (если только признаем ее подлинной), исчислены, случившиеся при дворе королевском, сведетели, дворяне, и называвшиеся по имениям своим, лежавшим на Руси, именно: Wolek de Drohowyza, Ivan Łogi de Skarzeszów и Słunieczko de Rozbora.

Древние Польские историки, равно как и Нарушевич, мечтают о переходе в это время многих знаменитых русских родов из греческой веры в латинскую, не называя, однако же ни одного из них по имени. Впрочем, и самые тщательные изыскания не представляют нам ни одного такого; даже знаменитый род de Chodecz, занимавший на Руси важные должности и почитаемый мною, сначала, русским, был либо чешским, либо же польским, но отнюдь не русским, потому что первый из этого роду, бывший, в 1352, Львовским старостой, имел крестное имя Отон, неупотребляемое русинами. Переход из греческой веры в латинскую усилился только после введения Унии. А потому, должно назвать мечтой и то мнение, как мы уже в первой части сказали, будто на Руси поселилось множество поляков, потому что тут и теперь еще, по прошествии 500 лет, число поляков незначительно, если исключим отсюда польское дворянство, которому польские короли, а именно Владислав Ягайло и, Владислав, сын его, отнимая имения у русинов, как скажем о том ниже, отдавали их земли, равно как и дворянство русское, перешедшее из Унии в латинскую веру, и теперь употребляющее польский язык, напоследок, польское дворянство, утвердившееся в позднейшее время, и немецкие поселения, основанные Казимиром в городах72. Польша сама имела столько земель, обезлюдненных литовцами, русинами и татарами, а особливо на правом берегу Вислы, что Казимир видел себя принужденным вызывать поселенцов даже из самой немецкой земли для занятия польских и русских краев. Равномерно несогласно с истиной и то, будто Казимир, завоевав Галицию, устроил ее по образцу прочих провинций и ввел в ней польский порядок, потому что на Вислицком сейме, 1347, говорится только о воеводах: Краковском, Сандомирском, Люблинском и Великопольских, а о русских — ни малейшего упоминания73. Тоже и в привилегии короля Людвика, 1374, равно как и в акте Радомской конфедерации, 138274, не говорится ни слова ни об одном русском городе в Галиции, за исключением Войнича, принадлежавшего Краковскому воеводству, и только в мирном договоре Владислава Ягайла с орденом крестоносцев, 143675, встречаем в первый раз сановников из Руси Червоной, именно воевод (palatinos): Львовского, Ивана Манштыка[?] из Дубровы, Подольского Петра Одровжза[?], Львовского каштеляна, Грыцька Кирдиевича, каштеляна Перемышльского, Николая из Вышинца, каштеляна Саноцкого, Петра из Смолича, каштеляна Галицкого Михаила из Бучачь, также подкоморых, хорунжих, судей и подсудков упомянутых земель. Следовательно, это прямо говорит в пользу того, что, как уже выше сказано, только в 1433 Галицкая Русь была присоединена к Польше и устроена по образцу польских областей.

Примечания

  1. Naruszewicz T. V. str. 28. VI. str, 17—18.

    К тексту
  2. Volumina Legum I. pag. 448.

    К тексту
  3. Tomo VI. pag. 104.

    К тексту
  4. Długosz pag. 1149.

    К тексту
  5. Długosz pag. 1098, 1099, 1100.

    К тексту
  6. Тот же, стран. 1102.

    К тексту
  7. Naruszewicz tom. VI. str. 69 и not. str. 16.

    К тексту
  8. А чтобы владение Русью было для него (Казимира) вернее и спокойнее, поскольку короли венгров, как мы упоминали выше, утверждали, что она принадлежит им по древнему праву, он заключил соглашение с Людовиком, королём этого народа, при согласии также Стефана, брата Людовика, князя Славонии и Далмации, вступил в союз против крестоносцев и назначил того же Людовика своим несомненным преемником в королевстве поляков, если сам умрёт без потомков мужского пола. Если же и Людовик не оставит потомков мужского пола, то королём поляков станет Ян, сын его брата Стефана. Кромер, с. 208.

    К тексту
  9. Naruszewicz T. VI. str. 16.

    К тексту
  10. Предок князей русских Острогских, происходил от Святого Владимира.

    К тексту
  11. Мне удалось открыть источник, из которого я убедился, как нельзя больше, что немцы еще в царствование королей русских поселились здесь, в этом крае, по городам и местечкам. Значительная торговля с Востоком, которую вела Европа через Галицию, и благодетельное правление Даниила и его потомков, сильно содействовали поселению их тут.

    К тексту
  12. Vol. Leg. I. pag. 54.

    К тексту
  13. Vol. Leg. I. pag. 58—60.

    К тексту