Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

5. § 3. Откуда взялись русские за рекой Вислоком, поставленной прежним польским правительством границей Русскому воеводству или Червоной Руси.

Денис Зубрицкий. Москва, 1845. Современная русская орфография и переводы иноязычных вставок.

В связи с тем, на что намекнул я в § 1, кстати будет здесь привести еще одно, довольно особенное, явление в Галиции, не обратившее до сего времени ни чьего на себя внимания, т. е., откуда взялись русины по ту сторону проведенной мною границы между племенем русским и польским, именно за рекою Вислоком и воеводством русским, равно как в бывших некогда воеводствах, Сандомирском и Краковском? Находились ли они уже там прежде 1340 года, в котором Казимир III покорил и присоединил к Польскому королевству, Червоную Русь, или же они поселены тут после как пленники, взятые в неволю, или как выходцы из Руси? Когда случилось это событие? Что благоприятствовало тому обстоятельству, что они оставлены при исповедании греческой Церкви и славянской литургии? Эти исповедники греческого обряда держали ль сторону Римской Церкви, или греческого патриярха, в то время, когда Львовская и Перемышлевская епархии сопротивлялись до самого конца 17 века Унии, введенной в 1595 году? Или, может быть, границы Червоной Руси, т. е., Галиции, действительно не простирались далее реки Вислока, которую прежнее польское правительство поставило границей Русскому воеводству?

Ответ на упомянутые вопросы, по крайней мере для меня, — труден. Может быть это обратит чье-нибудь внимание на упомянутую околицу, и заставит открыть публике свои исследования. Я же помещу здесь только некоторые свои замечания, начав их статистикой »Завислоцкой Руси (так впредь буду звать ее).«

За ручьем Вислоком, составлявшим некогда границу между Польшею и Червоной Русью, на запад, на пространстве около 50 кв. миль по угорской границе, в горах Карпатских, по черте длинной, но узкой, по мере того как горы суживаются или расширяются, именно в округах Сяноцком, Ясельском и Сяндецком, живет народ русского племени, исповедующий греческую веру, в 170 деревнях, числом 83,000 душ, владеющий до сих пор 129 церквями. Эта черта идет не только до реки Попрада, но и за нее, в соседстве Дунайца, по правой его стороне, в самом отдаленном углу, около Штявницких целительных источников, где находятся русские селения: Шляхтова, Яворки, Чернавода и, достойная особенного внимания, деревня Белавода.

Читатель, обращающий внимание на этот предмет, пусть отметит себе на карте Галиции Лесганика еще следующие деревни, заселенные русинами и лежащие на север, в равнинах, т. е., на подгорье за Вислоком, именно: Королевский горобець, Шляхецкий, Ладын, далее, на пути к Дукле, Веляке, Завадке, Тростяне на ручье Ясель, Хырове, Мысцёве, Конты на Вислоке, Скальник, Березове, Пелегримове, Клопотници, Фолюш, Теклинску Волю, Беднарку, Менцины, Рыхвальд, Белянку, Лось, Климковку, Даскову, Флоринку, Бинчарове, Руську Королеву, Богушове, Матвиёву, Барновици, Верхомль и Зубрик на Попраде, и получит границу Руси Завислоцкой, отделяющую ее от племени польского, живущего на равнинах. Следоват., все селения, лежащие по левую сторону этой черты, к границе угорской, заселены русинами, которые ни чем не отличаются от русинов, живущих по другой стороне Вислока в горах Перемышлевской епархии. Последнее Русское селение к северу, т. е., так называемая Руська Королева, едва ли на одну милю отстоит от Суча, а в 13 милях от Кракова.

Трудно поверить, чтобы эти русины были поселение пленников, или подданных, выведенных сюда из других русских имений. Можно заселить одну, или даже несколько деревень, но заселить несколько десятков квадр. миль — это почти невероятно. Поселенцы в продолжении веков теряют свою народность, и принимают язык, народность и веру тех, посреди коих поселены: так было с поселенцами немецкими в околицах Кросна, Горлиц, Ланцута, Жолыни, и с татарскими — в Куликове и других местах.

В Завислоцкой Руси находились имения народные, т. е., староства, имения столовые епископа Краковского, на пр. Мушина, и имения частного мелкого дворянства. Каким же образом эти владельцы земли могли согласиться, чтобы, удалив общими силами прежних польских обитателей, поселить на их местах новых, русинов? Да и откуда могли они взять их в таком значительном количестве? — Чтобы утвердить поселенцев, нужно назначить им хорошую землю; потому что недоступные и бесплодные горы непривлекательны для поселенца; только горец, рожденный и воспитанный в горах, привязан непреодолимой любовью к своей родине. Плодоносные равнины и обильные поля для него не имеют никакой прелести; а потому-то жители гор везде составляют первобытный местный народ, на пр., Пикты в Шотландии, Галы в Английском Валисе, храбрые Баски в Испании, Гельветы в Швейцарии. Точно так и наши русины в Карпатах, суть туземцы, а не пришельцы.

Впрочем, если бы даже кто и захотел поселить в этих горах русинов, собранных им там и сям, то как бы неблагоразумно поступил он! — Поселенные на самой угорской границе, и заслоняемые неприступными горами, они либо стали бы сопротивляться своим господам, либо бежали бы за границу. — Были ль тогдашние старосты латинского обряда и Краковские епископы, пожизненные владельцы Ключа Мушины, столько веротерпеливы, что для русинов, живущих в расколе, могли строить церкви и давать им земли? — Нимало! Так. обр., из приведенных замечаний вытекает следующий несомненный вывод, именно: эти Карпатские, Завислоцкие, русины — не поселенцы, а первобытный, туземный, народ, обитавший там в отдаленннейшие времена, до покорения Руси Казимиром Великим.

Если Завислоцкие Русины не поселение, основанное после завоевания Червоной Руси, то рождается вопрос, как очутились они среди Краковского воеводства, почти под самою столицею польских королей? Откуда и когда приняли они христианскую веру Восточной Церкви? — Чтоб решить эти вопросы, должно допустить три предположения.

Первое. Эти обитатели гор, вместе с другими славянами, жившими около Дунайца и до Вислы, приняли еще до крещения Мечислава, князя польского, т. е. в 9-м веке, христианскую веру по обрядам греческим, из рук Панонских проповедников, посланных Св. Кириллом и Мефодием, и построили церкви, как сказано выше, не только в том крае, но и в Кракове церковь Св. креста, о которой упоминает ученый Нарушевич. — После, по принятии князьями, властителями польскими, обряда латинского и утверждения его, вельможи пошли по следам Двора и также приняли Латин. обряд. Напротив, простой народ, неохотно последовал примеру и воле своих господ, что доказывают мятежи по смерти Мечислава II 1035 и 1036 годов. Но горцы остались непоколебимы при греческом обряде, однажды принятом ими. — Без сомнения, в то время между наречиями русским, польским и другими славянскими, или вовсе не было никакой розницы, или, если и была, то, самая незначительная23. Народы Славянские, принявшие латинский обряд, обработывали язык свой в разные формы, но всего чаще следовали образцу языка латинского, как это случилось с польским. Но Славяне, оставшиеся при греческом обряде, жили ль они на Волге или Саве, все без различия образовали речь свою, более или менее приноровливаясь к древним образцам, находившимся в Богослужебных книгах, переведенных славянскими апостолами, и молитвам, совершаемым ими каждый день на этом языке.

Нас не должно удивлять то, что теперешняя русская речь как в Червоной, так и в Великой, Руси, особенно в первой, далеко уже отступила от этой Древнеславянской речи. Прошло уже тысяча лет как первые переводчики занялись преложением с греческого языка Евангелий, Апостольских Деяний, Псальмов и Литургии на язык славянский. Язык Немецкий 10 и 11 столетий понятен теперь только малому числу немцев, и даже Библия Мартина Лютера, писанная в 1522 и 1532 год. образцовым немецким языком, кажется нам, в сравнении с творениями Шилера, Гете, Шелинга, Окена и других современных писателей, терпкой и устарелой. Совершенно противное говорит сочинитель Рассуждения о русском языке24, именно будто польский язык 15 века, довольно отличный от нынешнего, гораздо ближе к русскому, нежели к теперешнему польскому, и что он первому обязан своим усовершенствованием. Этот писатель, желая еще более подтвердить упомянутое мнение, приводит следующий отрывок из письма польского короля, Владислава Ягела, относящийся к 15 веку, и писанный к Александру, господарю молдавскому: »Ажесь мы одну тысячы рублёв Фрязкого серебра, приятелю нашому Александру Воеводи и Господару земли Мольдавской, что были предкове его пожычыли, а мы шлюбуем пры нашей вере заплатыты тых одну тысячы рублёв фрязкого серебра, а паки их не будет, а мы литовское рубле дамы, пакли не будет того серебра, а мы заплатим грошмы по чем фрязкое серебро идет25.« — Сарницкий приводит in Annalibus Poloniae, под 1492 годом, на стр. 369 надпись, вырезанную русскими письменами на возобновленной Казимиром IV церкви Св. Креста, в которой все еще, как сказано выше, Богослужение отправлялось на славянском языке, и в которой положено было тело самого короля и его супруги, Елисаветы. Так как церковь более уже не существует, то я и помещаю здесь эту надпись: »Ку хвале именя наивыжшого Бога, ойца всемогужчего, побудован костёлы сея каплица, повеленем великого и преславного короля просветного Казимира з боской милости польского и великого князя литовского, Троцкого и Зомоитского и князятые прусское, Пана и дидича тых и иных много зем Господара, и его королёвей пронаияснейшои панеи Елизабеты з поколеня чарского продка пренайяснейшого Зыгмионта Пана земи Ракуской, Ческой и угорской? — По лету нарожения Божого первшого седмдесятого тысячного, а докончали сея каплица месяца Октябр. 12 дня?.» — Надпись эта есть очевидно смесь наречие русского с польским. Это служит доказательством, что церков эта была заложена в 1071 году, а в 1492 году, по повелению Казимира IV, обновлена, что в ней-то, еще в 1492, богослужение отправлялось на русском языке. Последнее открывается из приведенного выше сведетельства того же Сарницкого (в § 2. букв. з.), по коему сам Казимир, как сын русской, Софии, дочери Киевского князя, Андрея Ивановича, ею воспитанный, будучи еще в молодости князем литовским, благоприятствовал греческому обряду, и хотя по вступлении на престол польский 17 лет, должен был держаться латинского обряда, однако столько покровительствовал русскому, что даже завещал положить прах свой в упомянутой церкви. — В этой надписи замечаю я одно только обстоятельство, которое могло бы оподозрить ее, если б она была приведена не столь почтенным писателем, каков Сарницкий, писавшим в 15 веке и велевшим снять ее с церкви. Обстоятельство это заключается в том, что королева Елисавета названа в ней отраслию императора Сигизмунда, между тем как она была дочерью императора Альбрехта, из Дому князей австрийских. След., выражение »з поколеня чарского продка ... Зыгмонта, должно разуметь так, что она была внучкою Сигизмунда, рожденною от дочери его Елисаветы, и обрученою с Казимиром, по договору, заключенному в Рабе. — Квяткевич ошибается, утверждая в сочинении своем, под заглавием »Ежегодные Церковные деяния. Калиш 1695. стр. 377«, будто бы Владислав Ягело велел построить эту церковь Свят. Креста на Клепаре, и поручил ее Бенедиктинцам, призванным из Праги для отправления в ней богослужения на языке славянском. Упомянутая надпись служит доказательством, что эта церковь существовала уже в 1071 году, равно как и другие достоверные обстоятельства явно говорят, что она чуть ли еще не древнее. — Ягело не имел нужды вызывать Бенедиктинцев из Праги, потому что в собственном его крае, смежном с Краковом, находилось русское епископство, именно Перемышльское и Холмское, в котором священники отправляли богослужение по Славянски26. Сарницкий, на стр. 340., утверждает, что королева Ядвига ввела этот обряд 1391 года в церковь Св. Креста, продолжавшийся до времен Длугоша, но о Пражских Бенедиктинцах совершенно ничего не упоминает.

Предположение второе, заключается в том, что полоса земли, лежащая между реками Дунайцем, Вислой, Сяном, Вислоком и угорской границей, была заселена славянами русского языка и исповедания. Но так как страна эта еще до последнего покорения Червоной Руси Казимиром Великим, последовавшим в 1340 году, подвергалась нападениям и грабежам поляков в разные времена, на прим: в 1017—1018 при Болеславе Храбром, 1038 год. при Казимире 1, 1068, 1069, 1073, 1077 при Болеславе Смелом, 1101 при Владиславе Германе, 1123, 1125, 1136 при Болеславе Кривоустом, 1153 при Болеславе Кудрявом, 1179, 1182, 1185, 1187 при Казимире Справедливом, 1198, 1205 при Лешке Белом, 1266 при Болеславе Стыдливом, и 1280 год. при Лешке Черном, то, разумеется, победитель мог обитателей плодоносных равнин, оставшихся в живых, заставить бросить свои жилища, принять латинскую веру, след. и польский язык, или же перевесть на их место поселенцев из Польши. — Но обитатели бесплодных гор оставались при древнем исповедании и русском наречии, потому что земля их не представляла собой ничего привлекательного для грабежей, и потому что их не легко можно было покорить в неприступных жилищах.

Предположение третье. Может быть та перемена, о которой мы сей час говорили, произошла только после завоевания Казимиром, и притом точно так, и по тем же причинам, как это сказано было нами. Кажется это ближе всего к истине.

В том и другом случае заключалось бы неоспоримое доказательство, что королевство Галицкое, коего княжество Перемышльское составляло только часть, простиралось при королях и князьях Рюрикова племени, равно как и при Андрее и Коломане, потомках Св. Стефана и Св. Владислава, королях угорских, до реки Дунайца и Вислы, а не до Вислока.

Эти догадки подтверждаютя следующими обстоятельствами: а) За Вислоком и между Сяном, Вислой и Дунайцем, и в равнинах, т. е., в округе Решовском, кроме упомянутых Русинов-Горцев, находится несколько селений и два прихода в Лежайске и Дембне, с народонаселением за 3,000 душ русского племени. б) Во время владычества польского отбирали у русинов церкви и припуждали их принимать латинскую веру, о чем можно читать в повременном издании, под заглавием, »Друг Христианской правды (Przyiaciel prawdy chrześciańskiey)«, выходившем в Перемышле, под заведыванием латинского епископа Корчинского, с 1835 года, тетр. 3. стр. 117, именно о деревне Издебках. Как скоро русин принимал латинскую веру, то Святые таинства сообщались ему на польском языке, он учил свой Катихизис и Отче наш по Польски, говорил с священником и господином по Польски, и, таким образом, заменял русский язык польским. Это случилось впоследствии на Руси со всем дворянством и мещанами, сначала принявшими Унию, а потом и латинское исповедание27. в) Это тем вернее должно было последовать, что стали запрещать русинам не только строить новые церкви, но даже и поправлять развалившиеся, о чем можно увериться из 5 чтения в Римском служебнике в день Св. Казимира, 4-го марта, где читаете: »Catolicam promevere fidem summopere studuit et Ruthenorum Schisma obolere: qua propter Casimirum patrem (известно, Св. Казимир был сын польского короля, Казимира IV) induxit, ut legem ferret, ne schismatici nova templa construant, nec vetera collabentia restaurarent28.« («Всемерно стремился он распространять католическую веру и искоренить схизму русинов, поэтому побудил отца своего Казимира издать закон, чтобы схизматики не строили новых храмов и не восстанавливали старых, приходящих в упадок.») г) Русская Перемышльская епархия содержала в себе в древнейшие времена, (как это доказывает Станислав Сарновский, Перемышльский Латинский епископ, сведетель omni exceptione major («не подлежащий никакому отводу»),), 3,400 приходов и около 3,000,000 душ, а теперь заключает едва 700 приходов и 770,000 душ29. Куда же, спрашивается, девались эти два милиона душ и слишком 2,500 приходов? — Разумеется, другого ни чего не остается думать, как что обитатели равнин между Вислоком, Вислой и Дунайцем, приняли латинскую веру, а с ней и язык польский30.

Примечания

  1. Что древний язык чешских славян нимало не отличался от старорусского, или, как его называют, Церковно-Славянского, доказательством служит следующая строфа древнейшей божественной песни, поемой до сих пор, ежедневно, во время всенощной, духовенством и народом в Пражском соборе Св. Вита, что в чехах. — Каждый, прочитавши ее, убедится в том, что она старорусская; я помещаю ее русскими буквами: Господине помилуй ны / Иисусе Христе помилуй ны / Ты спасе всего мира / Списи ж ны и услышь / Господине гласы нашие / Дай нам всем господине / Жизнь а мир в земи. («Господи, помилуй нас, Иисусе Христе, помилуй нас, Ты, Спаситель всего мира, спаси же нас и услышь, Господи, голоса наши, дай нам всем, Господи, жизнь и мир на земле.») Раковецкий в своей Правде Русской, том. II, стр. 259, доказывает, что этот язык, во время введения христианства, был господствующим в Чехии и Польше.

    К тексту
  2. Ученый Львовский временник (Czasopism). 1829 год. книж. 3 стр. 78 и 79.

    К тексту
  3. Ссылаюсь на это Рассуждение, хотя, в других отношениях, я не могу с ним согласиться. Сочинитель, несмотря на доброе намерение, которое он имел, придерживаясь предположения, однажды им допущенного, и не обращая внимания на свидетельство данных и самые доказательства, старался все применять к нему. Я приведу здесь два, ни на чем не основанные, мнения. На стр. 59 он говорит так: «Название народа русского произошло только в 18-м веке, а потому название языка русского, без сомнения, должно быть позднее.» В несправедливости этого мнения можно убедиться из заглавия Греческо-Русской граматики, изданной в Львове в 16 веке, т. е., в 1591 году: «Грамматика доброглаголивого Еллино-Словенского языка, совершенного искусства осьми частей слова, ко наказанию многоименитому Российскому роду. Во Львове в друкарни брацкой року 1591», также из речи Михаила Рогозы, митрополита Киевского, выданной 20 Генваря 1592, помещенной в прибавлениях под буквою А., и находящейся в архиве Ставропигияльного братства [О Ставропигияльном братстве см. сочиненьице мое под заглавием: «Историческое исследование о Русско-Славянских типографиях. Львов 1836 год.], в связке 410. В этой речи он, к титулу митрополита Киевского, и Галицкого, присоединяет еще название митрополита всея России, следуя в том примеру некоторых своих предшественников, несмотря на то, что находился под польским владычеством; а когда речь идет об языке, то называет его Славянско-Российским. В Славянских языках, особливо русском, господствует особенная вольность в употреблении гласных, одной вместо другой; так одни говорят Русия, другие Россия, а некоторые Рассия. — Герасим Смотрицкий употребляет тоже слово Руссийский: в стихах, напечатанных в предисловии к Острогской Библии 1581 год.: «Восточные церкве в Руссийском народе / Ее же светлость сияет в поганской незгоде.» Далее, в этом же Рассуждении, на стр. 80 в примеч. сочинитель говорит, будто бы Нестор в 11 веке писал русские деяния наречием русским, употребляемым в Польше, т. е., малорусским или языком литовского Статута. — Чтоб представить это совершенно в другом виде, я отсылаю читателя к самому Нестору, и только для примера приведу небольшой отрывок из его сочинения, изд. в Гетингене Шлецером 1802 год. том. III. стр. 309. Это статья из договора, заключенного между греческим императором и Русью в 912 году: «По первому убо слову да умиримся з вами греки, да любим друг друга, от всея душа и изволения и не вдадим елико наше изволение быти от сущих под рукою наших светлых, никакомуж соблазну или вине, потщимся, елико по силе на сохранение прочих и всегда с вами греки исповеданием и написанием со клятвою извещаемую любовь не превратну и не подвижиму.» Уже ли это наречие Польско-Русское, употребляемое теперь в Галиции, или наречие Статута Литовского? — Нимало! Это наречие Церковное или старорусское, понятное каждому Великоросиянину, но не каждому жителю Галиции. — Я называю это наречие старорусским, по тому, что в условии о вырезании букв для напечатания Октоиха, заключенном на немецком языке между Швайбольдом Фиолем и Рудольфом Борсдорфом 1491 года в Кракове, помещенном в Истории Краковских типографий И. С. Бандке. стр. 136., буквы этого сочинения названы «rewsische schrift,» («русское письмо») а не «Slawische» («славянское»). «Slawich» есть общее название как польского, чешского, так равно хорватского и русского языков. Равным образом я не могу согласиться и с тем, что сочинитель этого рассуждения говорит о Рутенах и Рутенизме. Из того, что иностранец назвал меня странным именем на своем языке, еще не следует, что я так непременно должен называться, потому что я свое имя должен знать лучше, нежели какой-нибудь чужеземец. Ни один славянин не называл соплеменника своего, русина, Рутеном, но всегда русином. Точно также из того, что какой-нибудь латинский писака первый употребил это название, а за ним, не останавливаясь и не подумавши нимало, как обыкновенно бывает, последовали и другие латинские писатели, вовсе не следует, что такое название принадлежит этому народу. Впрочем, даже и латинские писатели называли эту страну не Рутенией, но Русией, а короли польские, верно очень хорошо знавшие, как называется тот народ, коим они владели и коего имя ставили в своих титлах, писались: «Magnus Dux Litvaniae, Russiae, Prussiae,» («Великий князь Литвы, Руси, Пруссии») но никогда «Rutheniae.» («Рутении»)

    К тексту
  4. Здесь отказываюсь я от того, что написал было выше, будто Ядвига не нуждалась вызывать Бенедиктинцев из Праги, имея в своей земле русское Духовенство, отправлявшее божественную службу на славянском языке. Потому что действительно вызваны были из Чехии монахи, совершавшие литургию по Славянски, но монахи, соединенные с папой. Этим хотели показать русинам, что можно в одно и тоже время молиться по Славянски и быть последователем Римского епископа. Упомянутых монахов вызвали в Прагу из Хорватии. См. Славин. 2 изд. 1834. стр. 297 и 390.

    К тексту
  5. Раковецкий Русская Правда. Том. I. стр. 71.

    К тексту
  6. Breviarium Romanum ex decreto Sacrosancti Concilii Tridentini. Antverpiae. 1685. pars verna. pag. 437. lectio V.

    К тексту
  7. Relatio ad S. Sedem Apostolicam Alexandrum VII. de statu Dioccesis Premisliensis rit. lat. a Stanislao Sarnowski episcopo Premisliensi, Abbate Suleioviensi, per ejus Procuratorem Hiacynthum Mokrski, Canonicum Premisliensem, S. R Maiestatis Secretarium. Anno 1680, continet expresse sequentia: «Dioecesis Premisliensis Ruthenorum quae 3,400 parochias continet, numerum trium millionum animarum attingit.» («Донесение Святому Апостольскому Престолу, Александру VII, о состоянии Перемышльской епархии латинского обряда от Станислава Сарновского, епископа Перемышльского, аббата Сулеёвского, через его поверенного Гиацинта Мокрского, каноника Перемышльского, секретаря Его Королевского Величества, 1680 года, прямо содержит следующее: „Перемышльская епархия русинов, которая насчитывает 3400 приходов, достигает числа трёх миллионов душ“.») — См. Историю города Ярославля, напис. Францом Сярчинским. Львов. 1826 года, стр. 97; также Schematismus Universi Ven. Cleri Dioecesis Gr. Cath: Premisl. de Anno 1830. pag. 188.

    К тексту
  8. Это положение подтверждается и тою еще историческою истиной, что в Верхней и Нижней Силезии, равно как и Краковском воеводстве, обитали Хроваты, Хорваты, столицею коих был Краков, и кои употребляли русский язык и держались греческих обрядов до тех пор, пока князь польский, покорив Краков и Силезию, не присоединил этой стороны к Польше. См. Викентий Кадлубек, Историко-Критические рассуждения гр. Макс. Осолинского, переведенные Богумилом Линде Варшава 1822; также Славин Добровского. 2 изд. 1834., стр. 273. Нам остается еще решить след. вопрос. В то время, когда другие епархии в 1595 год. приступили к Унии, а Перемышльская и Львовская до 1690 года оставались при православной вере, в то время, говорю, эти Завислоцкие Русины сопротивлялись ли такому нововведению, или покорились ему? В первом нашем издании в 1837 год. мы оставили эту загадку нерешенною, по причине недостатка в верных доказательствах; но теперь случайно открыта рукопись, под названием: «Liber fundalis Ecclesiae R. G. in Tylicz Circuli Sandecensis,» находящаяся ныне в архиве русского Перемышльского епископства; из нее стр. 40 и 68 можно убедиться, что Краковский епископ Петр Тылицкий, основавши в Завислоцкой Руси новый городок, названный, по его имени, Тыличем, даровал ему в 1612 привилегии и, вместе с тем, позволил жителям иметь русскую церковь, условием, чтобы священник сей церкви был в повиновении Римского папы. След., очевидно, что Уния была уже введена и в других селениях этой Руси, тем более, что 36 русских селений принадлежало Краковскому епископству. Жители Тылича, уступившие силе, и признавшие священником русского Унията, не долго наслаждались славянским богослужением в собственной церкви: у них отняли ее, и безбожно истребили все, что могло напоминать греческую веру, заставив самих их принять латинскую. Акт основания городка Тылича, равно как и приговор правительства об отобрании церкви, как доказательство плачевной судьбы тамошних русинов, крепко привязанных к вере отцев своих, я помещаю в Прибавлениях, между документами под буквою Г. Считаю нужным сказать еще в пояснение, что русский епископ, Иоан Малаховский, о котором говорится в донесении, был униат, потому что, кроме православных Перемышльских епископов, были еще и униатские Перемышльские епископы, имевшие, сверх Завислоцкой Руси, малое только число последователей своих в Сяноцком округе и там же, в Саноке, иногда проживавшие, откуда, вероятно, происходит и употребляемое теперь Перемышльскими епископами титло епископа Сяноцкого. Так как имения, принадлежавшие Перемышльскому епископству, находились в руках православных, то униатские епископы получали содержание свое от правительства, нападая, кроме того, вооруженною рукой на владения своих противников. Упомянутый Униат Малаховский, как свидетельствует донесение, старался возвратить церковь, отнятую Латинами (Приписка 1839 года).

    К тексту