36. § 34. Возвращеніе, изгнанному самозванцами, Молдавскому господарю престола при помощи Казиміра.
Денис Зубрицкий. Москва, 1845. Русский дореформенный текст.
Въ предыдущемъ параграфѣ сказано было, что, хотя войска земли Руской и потерпѣли значительный уронъ въ битвѣ на Красномъ Полѣ, при всемъ томъ, одержавши побѣду надъ приверженцами самозванца Богдана, отстояли Александру Ильичу нѣкоторую часть Молдавскаго княжества. Въ 1451 году, во время пребыванія короля въ Самборѣ, прибыла къ нему, въ началѣ Сентября, мать Александрова съ своими боярами, прося у него помощи противъ Богдана, все еще владѣвшаго значительной частью Молдавіи и вторгавшагося, для грабежа, во владѣнія Александра. Король обѣщалъ подать ей помощь послѣ Парчевскаго сейма, на который совѣтовалъ прислать тоже двухъ Молдавскихъ бояръ. Между тѣмъ, онъ поручилъ Андрею Одровѧжу, старостѣ Львовскому, защищать Александра отъ нападеній Богдана. Сеймъ этотъ, какъ извѣстно, ограничивался одними только преніями и кончился ничѣмъ. Король не могъ подать другой помощи Александру, кромѣ отправленія трехъ Польскихъ кастелянъ къ Богдану для примиренія обоихъ соперниковъ. Послы, не имѣя войска и особенной власти, могли склонить Богдана только обѣщать, для удержанія себя при своемъ владѣніи, признать верховную власть короля, явиться въ Краковъ на судъ его, и, кромѣ того, давать, на содержаніе Александра, ежегодно королю по 50 тысячь золотыхъ Польскихъ, съ тѣмъ, чтобъ, по достиженіи Александромъ мужескихъ лѣтъ, уступить ему свой престолъ. Когда Польскіе кастеляны отправились назадъ съ этѣмъ договоромъ, вдругъ какой-то Петръ, объявлявшій тоже права свои на эту землю, но вмѣстѣ съ тѣмъ и державшій сторону Александра, напалъ на пьянаго Богдана, схватилъ и приказалъ отсѣчь ему голову. Александръ, надѣясь на расположенность Петра, пустился къ нему, съ матерью своей и приверженными боярами, и прибылъ въ Сочаву; но, узнавши тамъ, что Петръ замышляетъ удержать за собой княжество, а съ нимъ поступить, какъ съ Богданомъ, принужденъ былъ бѣжать назадъ. И только при помощи Польскихъ вельможъ Александръ успѣлъ принудить Петра удалиться внутрь края; вскорѣ потомъ нѣкоторыя крѣпости объявили себя на сторонѣ его302, и онъ, такимъ образомъ, снова овладѣлъ нѣкоторой частью Молдавіи.
1453.
Когда Польскіе вельможи, мало уважая приказанія короля, спорили съ нимъ, а онъ, тѣснимый ихъ настойчивостью, принужденъ былъ просить у нихъ прощенія на колѣнахъ (Onacewicz, Tom. I. str. 83), что побуждало ихъ присоединять къ себѣ болѣе и болѣе новыхъ земель, хотя и тѣхъ, коими владѣли, были не въ силахъ защищать, вторглись Татары, около 24 Іюня, 1452 года, черезъ Подолъ въ Русь303, вторично, около 24 Августа, того же года, проникли до самаго Львова304, третично въ Генварѣ, 1453, черезъ Волынь, по самое Олесько305, а въ Маѣ, черезъ Подолъ, въ землю Теребовльскую306, гдѣ, предавая все безнаказано опустошенію, захватили въ полонъ безчисленное множество народа. Правда, нѣкоторыя лица пытались было противостать непріятелю, на пр., 1453 Янъ Лящъ изъ Зѣнкова съ Яномъ Нѣмымъ изъ Летичева и Матвѣйкомъ изъ Межибожа, но это были частныя усилія. И хотя имъ, среди несчастій народа, удалось освободить нѣкоторыхъ плѣнниковъ, однако печаль, грабежъ и опустошеніе отечества были неописанны.
Въ 1451 папа Николай V-й, снисходя на представленіе кардинала Олесницкаго, разрѣшилъ Польшѣ и Литвѣ отпущеніе грѣховъ на 9 мѣсяцевъ. Для торжествованія этого отпущенія была приглашена, кромѣ Кракова, Гнѣздна, Вильны, и наша столица, Львовъ. Желавшій получить отпущеніе грѣховъ, долженъ былъ внести, въ особенную сокровищницу, половину расходовъ, издерживаемыхъ на путешествіе въ Римъ и назадъ, считая въ томъ и 15-тидневное пребываніе въ этомъ послѣднемъ, равно какъ посѣщать, въ теченіе цѣлыхъ трехъ дней, Львовскіе храмы, назначенные для того духовной властью. Доходы, собранные за этѣ отпущенія грѣховъ, дѣлились на четыре части. Двѣ назначены были королю, для защищенія Католиковъ (Римскихъ) отъ Татаръ, третья королевѣ Софіи, матери короля, составлявшей съ кардиналомъ одну душу, а четвертая должна была поступить въ распоряженіе папы. Въ Львовской сокровищницѣ, однако жь, мало нашлось денегъ, отчасти потому, что край этотъ населенъ былъ, больщей частью, еретиками, а частію потому, что кардиналъ испросилъ для своего Кракова, чтобы набожные вносили одну лишь четвертую часть, вмѣсто половины, на путешествіе въ Римъ, и, кромѣ того, юбилей продолженъ былъ въ этомъ городѣ еще на четыре мѣсяца. Стеченіе народа въ Краковѣ было такъ велико, что въ немъ набралось три большіе сундука (capsae) золота и разной другой монеты307.—Въ 1452 году умеръ, Латинскій Перемышльскій епископъ, Петръ Хржѧстовскій, въ Березовѣ (Brzozowie). Король предложилъ капитулѣ избрать, на его мѣсто, своего секретаря, Николая De Blazeiowice, а вельможи, безпрестанно мѣняясь съ королемъ бранными письмами, запретили капитулѣ избирать королевскаго приверженца. Однако, король, предстательствомъ своимъ въ Римѣ, доставилъ любимцу своему утвержденіе.—Польскіе лѣтописцы (Стрыйковскій, стр. 589), а за ними и Энгель (изд. Гальское, стр. 36), пишутъ, что Исидоръ, прежній Кіевскій митрополитъ и кардиналъ, прибылъ, въ 1452, въ Польшу, вмѣстѣ съ, назначеннымъ себѣ въ преемники отъ папы Николая IV, митрополитомъ Григоріемъ, и что онъ, съ собраннымъ войскомъ изъ Рускаго дворянства, пробился сквозь огромное Турецкое войско, явился на помощь императору Палеологу въ Царьградѣ, и тамъ храбро сражался самъ и Русины его съ Турками. Конечно, дѣло возможное, что онъ былъ въ Польшѣ у Казиміра и просилъ его, отъ имени папы, подать помощь умирающей Греческой имперіи; равно какъ и то извѣстно намъ изъ исторіи, что онъ находился папскимъ посломъ при послѣднемъ императорѣ, во время осады Цареграда; но едва ли вѣроятно, чтобы собранное имъ незначительное число Рускаго дворянства могло пробиться черезъ Турецкое войско и поспѣть на помощь осажденнымъ. Потому, что, кто бы захотѣлъ проникнуть изъ Руси въ осажденный Царьградъ, тому нужно было пройти вдоль всю Валахію, переправиться черезъ Дунай, миновать Булгарію, Балканы и цѣлую Румилію, предпринять многонедѣльный походъ черезъ Угрію, Сербію, Булгарію и Румилію, и, въ обоихъ случаяхъ, пробиться, подъ Цареградомъ, сквозь Турецкое войско, состоявшее изъ 400-тысячь, либо же, наконецъ, сѣсть гдѣ-нибудь на Черномъ морѣ на суда и проложить себѣ путь черезъ осаждающій Турецкій флотъ. Все это кажется невѣроятнымъ, тѣмъ болѣе, что Халкокондилъ (Греческій историкъ), описывающій осаду Константинополя (кн. VIII. стр. 156—163), вовсе не упоминаетъ ничего о столь славномъ подвигѣ Рускаго дворянства. Равнымъ образомъ, и то могло статься, что папа наименовалъ Григорія митрополитомъ Кіевскимъ; но папы и съ 1232 безпрестанно назначали Латинскихъ епископовъ въ Кіевъ и на Русь, которые, по словамъ Энгеля (стр. 38), были in partibus infidelium, не владѣя ни пядью земли на Украйнѣ, и не имѣя ни однаго алтаря въ Кіевѣ:
1454—1464.
Въ теченіе 10 лѣтъ, отъ 1454 по 1464 годъ, не произошло ни какихъ важныхъ событій въ исторіи Руско-Галицкаго народа, или, справедливѣе сказать, Польскіе лѣтописцы не сохранили ихъ потомству, а Рускіе письменные памятники всѣ пропали. Король Казиміръ занятъ былъ войной Пруской, а Литовцы, между тѣмъ, не забывая правъ своихъ на часть Подола, Олеська и другихъ Рускихъ владѣній, захваченныхъ Польшей, безпрестанно безпокоили короля, въ 1455, 56, 57, 60, 61 и 63, возвратить ихъ назадъ. Они предлогали ему оставить Польшу, въ которой долженъ былъ онъ провождать жизнь, полную горечи, воротиться въ Литву и жить среди любящаго его народа, или же, если это не возможно, позволить имъ избрать себѣ другаго Великаго князя, въ особѣ Симеона Олельковича, князя Кіевскаго, и не сердиться на нихъ, если они объявятъ войну Польшѣ и будутъ стараться, съ оружіемъ въ рукахъ, воротить принадлежащія имъ земли. Въ то время краями Литовско-Рускими управляли, Литвинъ, Гастольдъ, и Русинъ, князь Юрій Острогскій, которые послали, съ представленіемъ къ королю отъ имени народа, 1456 года, какого-то Феофила, Николая Немировича, сына Луцкаго старосты, бывшаго при смерти Свидригайла, и Остафія. Король нѣсколько разъ пріѣзжалъ въ Литву, гдѣ проживалъ довольно долгое время съ своей женой, и умѣлъ просьбой, дарами и пріятнымъ обхожденіемъ не только отлогать годъ отъ году нетерпѣливость и требованія Литовцевъ и Русиновъ308, но даже согласился, на представленіе Польскихъ вельможъ, чтобы староста Каменца и нѣкоторыхъ другихъ Подольскихъ замковъ присягнулъ, въ 1456 году, на вѣрность Польшѣ309. Впрочемъ, не весь Подолъ зависѣлъ отъ Польши. Въ нѣкоторыхъ замкахъ стояли еще Рускія войска, какъ, на пр., князь Михайло Черторыйскій начальствовалъ Брацлавомъ, въ коемъ имѣлъ, въ 1463 году, особеннаго рода приключеніе. Въ это время Турки осаждали свободный городъ, Кафу. Жители Кафы отправили однаго изъ среды себя къ королю съ просьбой позволить имъ набрать нѣсколько войска въ Польшѣ. Король согласился на ихъ просьбу, и Кафянинъ нанялъ на Руси 50 дворянъ (milites), родомъ Поляковъ, и пустился съ ними, черезъ Брацлавъ, въ Крымъ. Во время пребыванія своего въ Брацлавѣ, Поляки, поссорясь въ одномъ трактирѣ съ обитателями, убили какого-то мѣщанина, зажгли городъ и отправились далѣе своимъ путемъ. Князь Черторыйскій погнался за ними съ своими Русинами, 4 раза сразился, но, всякой разъ, какъ обыкновенно пишутъ Польскіе лѣтописцы, былъ разбитъ, принужденъ бѣжать, и только, напослѣдокъ, хитростью успѣлъ одолѣть храбрыхъ на рѣкѣ Бугѣ, такъ что спаслось лишь пять человѣкъ изъ нихъ, а Русинъ Черторыйскій получилъ добычу, цѣной въ 30 тысячь золотыхъ310. — Литовцы были, нѣкоторымъ образомъ, правы, склоняя короля оставить Литву и поселиться на Руси, потому что жизнь его въ Польшѣ была незавидная. Всѣ удачныя событія въ военныхъ предпріятіяхъ и внутреннемъ управленіи вельможи Польскіе приписывали себѣ, напротивъ того они дѣлали острые и дерзкіе упреки королю въ худомъ правленіи и по дѣлу Волынской земли311. — Краковское духовенство не соглашалось принять назначеннаго королемъ ему епископа, держа сторону того, котораго хотѣлъ дать имъ папа Пій II-й, откуда множество непріятностей и безпорядковъ, и только непреклонная твердость короля помогла ему удержать свое значеніе. Это Краковское епископство лишилось своего начальника, кардинала Олесницкаго, умершаго, въ 1455 году, и тѣмъ избавившаго короля отъ непріятнаго и опаснаго ему и его власти человѣка. Олесницкій былъ великій политикъ, и Польша обязана ему своимъ временнымъ величіемъ. Вмѣстѣ съ нимъ и подъ его руководствомъ образовались мужи, опытные въ дѣлѣ правленія, которые, имѣя въ рукахъ своихъ во все время жизни бразды правленія, умѣли сохранить это величіе ея во всѣхъ случаяхъ. Основаніе этой политики было: внутри ограниченіе власти государя, а извнѣ заставлять, сосѣдственныя земли, если не оружіемъ, то договорами, признать свою зависимость отъ Польши, или, даже, присоединиться къ ней. Олесницкій, самый пламенный защитникъ папской власти, непріязненный другимъ исповѣданіямъ, былъ, въ высшей степени, гордъ, но, вмѣстѣ съ тѣмъ, умѣлъ управлять, и потому умной распорядительностью своей, при большихъ доходахъ Краковскаго епископства, до того умножилъ свои сокровища, что купилъ даже для своей епископіи княжество Сѣверское, а землю Спижскую держалъ у себя, въ закладѣ. Онъ происходилъ изъ дворянскаго рода, не очень, впрочемъ, значительнаго. Отецъ его былъ судьей Краковскимъ. Въ молодости служилъ онъ при дворѣ Ягайла, и, снискавши милость государя, возвысился на степень епископа Краковскаго; вмѣстѣ съ собой умѣлъ онъ также вознести до высокаго значенія и родъ свой. Братъ его былъ Сѧдомірскимъ воеводой. Мы видѣли выше, что онъ былъ неблагодаренъ своему доброму государю, и, подобно извѣстному Фомѣ Кантербурскому, всякой разъ чувствовалъ неизъяснимую сладость, когда только могъ дать почувствовать ему свое значеніе и важность.
Въ 1456 году показалась въ Галиціи моровая язва, истребившая совершенно окрестности Кросна и Риманова312. Въ 1457 явились Татары, которые, кромѣ опустошенія Руси по самый Потыличь313, увели еще въ неволю множество дворянъ и простаго народа. Имъ было вышля[?] на встрѣчу Варфоломей Бучацкій, староста Подольскій, и Иванъ Лящъ, съ своимъ небольшимъ отрядомъ, но были окружены толпами Татаръ и погибли, со всей дружиной, богатырской смертью314.
Въ 1462 умеръ послѣдній Мазовецко-Бельзскій князь. По смерти его король приказалъ занять Бельзскую землю во имя Польши, поставилъ старостой Бельзскаго замка какого-то Яна Лясновскаго, и отдалъ ее ему въ содержаніе315. Но Литовцы, зная, что это княжество, принадлежавшее, нѣкогда, къ Володоміріи, составляетъ собственность Руси, присоединили, къ притязаніямъ своимъ на часть Подола, Олеська и Ратна, также еще и Вельзъ, и не замѣшкали требовать возвращенія себѣ этой земли316. — Къ несчастіямъ, удручавшимъ наше бѣдное, Руско-Галицкое, отечество, т. е., Татарамъ, Волохамъ и Польскимъ староставъ, угодно было еще Всемогущему низпослать на этотъ край новый родъ бѣдствій. Это были Крестоносцы, или лучше Крестовики, т. е. люди Латинскаго исповѣданія, которые, повинуясь булѣ папы Пія II-го, взяли святой крестъ, и, украсивъ имъ свое платье, рѣшились отправиться, черезъ Угрію, противъ Турковъ. Въ 1463 и 64 собралось множество разнаго рода бѣдняковъ, не имѣвшихъ чѣмъ жить, и, преступниковъ, думавшихъ загладить прежнія свои злодѣянія войной противъ невѣрныхъ и жаждавшихъ случаевъ къ грабежу. Начальство надъ ними, въ числѣ двѣнадцати тысячь, въ Малой Польшѣ и на Руси, принялъ какой-то Счастный. Въ надеждѣ, что злодѣянія ихъ отпустятся имъ, они тотчасъ, еще до столкновенія своего съ бусурманами, поспѣшили показать знаки своего мужества на самой Руси, а потому, пока что, начали бить и грабить Жидовъ и Русиновъ, отказывавшихся отъ послушанія Риму; а показавши опытность свою въ этомъ, не щадили потомъ уже и самыхъ исповѣдниковъ Латинской вѣры. Опустошивши разныя околицы и загнавши дворянъ въ Львовъ, они остановились, наконецъ, подъ нимъ и требовали выдачи городскихъ Жидовъ. Городъ вошелъ въ договоръ съ разбойниками, заплатилъ имъ окупъ, далъ продовольствіе, и, какъ обнесенный каменными стѣнами, спасся отъ грабежа. Такія притѣсненія и всеобщее безпокойство склонили начальниковъ города и дворянство Львовской и Жидачевской земли заключить между собой, въ 1466 году, договоръ взаимной обороны отъ всѣхъ непріятелей, отваживающихся нападать и грабить городъ и дворянскія владѣнія. Договоръ этотъ помѣщенъ въ прибавленіи подъ буквой М. Меньше счастливъ былъ Краковъ, въ который ворвались Крестовики, ограбили Жидовъ, на улицѣ св. Анны, и 30 убили изъ нихъ; при этомъ досталось, также, и христіянамъ. А какъ бѣдные мѣщане не защищали Жидовъ отъ 12 тысячь разбойниковъ, собранныхъ папской булой, то и принуждены были за то, въ наказаніе и довершеніе своего несчастія, заплатить еще королю три тысячи золотыхъ, что теперь равняется сорока тысячамъ317.
Примечания
Онъ же стр. III. Въ сочиненіи Онацевича (Часть I-я, стр. 73—80) читаете вы, съ внутреннимъ неудовольствіемъ, всѣ жесткіе и несправедливые упреки, кои долженъ былъ выносить этотъ несчастный король отъ дерзкаго кардинала и его послѣдователей.
К текстуDługosz pag. 73, 79 и 81.
К текстуОнъ же стр. 91.
К текстуОнъ же стр. 96.
К текстуОнъ же стр. 105.
К текстуОнъ же стр. 108.
К текстуОнъ же, стр. 80.
К текстуОнъ же стр. 165, 190, 201, 257, 265, 313, 317 и 329. Stryikowski str. 602. Онъ же пишетъ, что Литовцы и Русины потому хотѣли возвесть на Великокняжескій Литовскій, Жмудскій и Рускій престолъ Симеона Олельковича Кіевскаго, ибо другаго, ближайшаго послѣ короля Казиміра, не было. Такимъ образомъ, онъ самъ же уничтожаетъ собственныя свои увѣренія, оброненныя имъ въ разныхъ мѣстахъ своего сочиненія, о разныхъ родахъ, ведущихъ, будто бы, начало свое отъ Гедимина. Симеонъ, безъ сомнѣнія, былъ потомокъ Андрея Ивановича, по сестрѣ Витовта, слѣдовательно, соединенъ съ королемъ двойными родственными узами, во первыхъ тѣмъ, что былъ самъ, по бабушкѣ своей, изъ рода Кейстута, а во вторыхъ, что Казиміръ былъ сынъ тетки его, Сонки. Смотр. §. 25, примѣч., и ниже, §. 35. примѣч.
К текстуОнъ же, стр. 196. Dzieie krolestwa Polskiego, przez Albertrandego, str. 84.
К текстуDługosz pag. 318.
К текстуОнъ же, стр. 247.
К текстуОнъ же стр. 190. Кросно лежитъ въ Ясельскомъ, а Римановъ въ Саноцкомъ уѣздѣ.
К текстуПотыличь — мѣстечко въ Жовковскомъ уѣздѣ.
К текстуDługosz pag. 213.
К текстуОнъ же стр. 288.
К текстуОнъ же стр. 313—317.
К тексту