Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

34. § 32. 1445 г. Вѣсть о смерти короля Владислава подъ Варной 1444 г., павшаго жертвой собственнаго вѣроломства и происковъ Рима, и приглашеніе Поляками на свой престолъ брата его, Казиміра, В. князя Литовско-Рускаго, который болѣе двухъ лѣтъ отказываетъ имъ въ томъ за ихъ стремленіе къ стѣсненію королевской власти и овладѣнію государственными и его подданныхъ Рускихъ имѣніями, коихъ онъ страстно любилъ языкъ, обычаи, учрежденія, и т. п.; но угроза Польскихъ вельможъ отдать королевскій вѣнецъ князю Мазовецкому, склоняетъ Казиміра и его совѣтъ, вопреки желанію, согласиться на предложеніе Поляковъ.

Денис Зубрицкий. Москва, 1845. Русский дореформенный текст.

1445.

Извѣстіе о пораженіи подъ Варной и смерть короля Владислава наполнили печалью Польшу и все Христіянство: онъ палъ жертвой собственнаго вѣроломства и отвратительныхъ происковъ папы Римскаго. Когда смерть его сдѣлалась всѣмъ извѣстной, то высшее духовенство и вельможи Польскіе, съѣхались, 23-го Апрѣля, въ Сѣрадъ, и рѣшили просить Великаго князя, Казиміра, какъ брата павшаго, принять Польскій вѣнецъ. Казиміръ медлилъ, отъ Апрѣля 1445, по Іюль 1447 года, слишкомъ два года, занять престолъ Польскій, потому что онъ зналъ, какъ Польскіе вельможи стараются больше и больше уменьшать права королевскія, что они привыкли приписывать удачу себѣ, а неудачу ограниченному королю, и, наконецъ, стремятся овладѣть княжескими и подданныхъ его имѣніями, точно такъ же и въ Литвѣ, какъ это сдѣлали въ Польшѣ, Червоной Руси и на Подолѣ. По этому-то Казиміръ и не соглашался на нѣсколько посольствъ и просьбъ принять столь тяжкую власть, тѣмъ болѣе, что онъ былъ страстно привязанъ къ народу, языку и обычаямъ Рускимъ, господствующимъ въ Литвѣ, и чрезвычайно любимъ своимъ народомъ. Въ этомъ намѣреніи его отказаться отъ Польскаго вѣнца подкрѣплялъ его Литовскій совѣтъ, опасавшійся, чтобы Казиміръ, сдѣлавшись королемъ и не могши освободиться отъ настойчивости Польскихъ вельможъ, не соединилъ съ Польшей Подола, Волыни и другихъ Рускихъ земель267. Быть можетъ, онъ дѣйствительно не принялъ бы его, если бы Польскіе вельможи не положили на Пётрковскомъ съѣздѣ, 1446, объявить Польскимъ королемъ Болеслава Мазовецкаго въ томъ случаѣ, если Казиміръ рѣшительно откажется отъ ихъ престола. Съ этѣмъ рѣшеніемъ отправили они еще разъ пословъ къ Казиміру, предлагая ему на выборъ, хочетъ ли онъ самъ быть королемъ Польскимъ, или же желаетъ видѣть имъ Болеслава.

Избраніе Болеслава сдѣлало впечатлѣніе на Казиміра и расположило къ Польшѣ преданный ему Литовскій совѣтъ. Извѣстно было, что этотъ пылалъ ненавистью къ Казиміру за отнятіе у него Угрова и Дорогичинской земли, равно какъ и зять его, Михайло Сигизмундовичь, внукъ Кейстутовъ, изгнанный изъ Литовскаго княжества и лишенный достоянія послѣ отца своего, нѣкогда Великаго князя Литовскаго. Это склонило Казиміра, вопреки своему желанію, принять Польскій вѣнецъ.

1446.

Не мое дѣло описывать, дѣйствительно любопытныя, но къ исторіи Червоной Руси мало относящіяся, подробности избранія Казиміра и принятія имъ Польскаго вѣнца. Отсылаю къ Длугошу читателя, любопытствующаго знать подробности этого происшествія. Впрочемъ, долженъ прибавить, что Казиміръ отправилъ Рускихъ князей, Василія, по прозванію Краснаго, и Юрія Семеновича Острогскаго, какъ начальниковъ посольства, съ отказомъ отъ Польскаго вѣнца, въ началѣ 1446 года, въ Пётрковъ, гдѣ былъ съѣздъ Поляковъ; къ нимъ прибавилъ онъ еще четырехъ бояръ Литовскаго происхожденія268. Когда въ послѣдній разъ Польскіе вельможи, между коими находился и Петръ de Sprova, воевода Львовскій, съѣхались съ Казиміромъ и его совѣтомъ въ Брестѣ Рускомъ, то король объявилъ условія, на которыхъ согласился принять вѣнецъ, то есть, требуя, чтобы Поляки, съ этѣхъ поръ, не присвояли себѣ ни какого права на Волынь, Подолъ, Ратно, Лопатинъ, Городло и землю Олеськую269. Польскіе послы, боясь возбудить недоброжелательство въ своихъ товарищахъ, просили короля отказаться отъ своего требованія или, по крайней мѣрѣ, не говорить о немъ, присоединяя, если онъ овладѣетъ вѣнцемъ, то можетъ поступать тогда съ этѣми краями, какъ ему угодно, точно такъ, какъ отецъ его, въ чемъ и они обязываются подкрѣплять его мнѣніемъ своимъ и совѣтомъ270. Итакъ, онъ принялъ вѣнецъ; но, чтобы показать, что онъ вовсе не намѣренъ слѣдовать вполнѣ требованіямъ Поляковъ, приказалъ отдѣлить отъ Польши земли Ломазы и Полубицы, со многими селами, на лѣвомъ берегѣ Буга (которыя Поляки хотѣли имѣть границей между Польшей и Русью), занять ихъ еще до вѣнчанія своего, и присоединить къ Бресту Рускому, а потому къ владѣніямъ Литовско-Рускимъ271.

1447.

25 Іюня, 1447 года, совершилось вѣнчаніе на престолъ въ Краковѣ, на которомъ, между прочими высокими особами, присутствовалъ также и князь Свидригайло, съ Рускими князьями, Юркомъ Семеновичемъ, Васильемъ Олешковичемъ и Васильемъ Краснымъ. Такимъ образомъ, это былъ уже третій король, родомъ Литвинъ-Русинъ, взошедшій на престолъ Пястовъ272. Кромѣ того, при этомъ вѣнчаніи присутствовали еще князья Мазовецкіе, Владиславъ и Болеславъ. Это дѣйствіе должно было произвести на умы ихъ непріятное впечатлѣніе, потому что вотъ уже во второй разъ престолъ Польскій обошелъ ихъ, настоящихъ наслѣдниковъ и преемниковъ его. Длугошъ приписываетъ это наказанію неба за то, что предокъ ихъ, Болеславъ Смѣлый, убилъ святаго Станислава, а Конрадъ, князь Мазовецко-Куявскій, поругался Краковскому собору. Впрочемъ, кажется, что чуть ли на это не имѣла самаго большаго вліянія причина, приводимая имъ на стр. 23, книги XIII, т. е., вельможи Польскіе опасались, чтобы Болеславъ Мазовецкій, вступивши на престолъ, не потребовалъ, какъ истинный наслѣдникъ, государственныхъ имѣній, присвоенныхъ себѣ сильнымъ дворянствомъ въ царствованіе Ягайла и Владислава Варнскаго, что, конечно, непремѣнно случилось бы, потому что король Польскій былъ бы не въ состояніи поддерживать достоинство своего вѣнца безъ доходовъ Литвы и Руси273.

Юрій Самуилъ Бандтке неосновательно и ложно описалъ происки и событія, случившіяся во время междуцарствія, т. е., по смерти Владислава Варнскаго (стр. 44 и 45. Час. II.), въ чемъ легко увѣрится читатель, сравнивши мое описаніе и Длугоша. Между прочимъ, онъ говоритъ, что Литовцы требовали возвращенія Подола и Волыни, присоединенныхъ къ Польшѣ: это рѣшительно наоборотъ, потому что, и теперь, и послѣ, Поляки домогались присоединенія Волыни отъ Литвы къ Польшѣ. На Волыни владѣлъ Свидригайло, а Подолъ былъ въ рукахъ Литвы, и только впослѣдствіи, 1456 года, согласился король Казиміръ, чтобы староста Каменца Подольскаго присягнулъ Польшѣ въ вѣрности, чѣмъ сильно обидѣлись Литво-Русы. Въ самомъ дѣлѣ, Литво-Русы требовали возвращенія назадъ Лопатина, Олеська и земли Теребовльской, присвоенныхъ себѣ Поляками и признаваемыхъ Литво-Русами частью Подола. Нынѣ Лопатинъ, Олесько и Теребовльская земля составляютъ часть Австрійской Руси или Галиціи.

Въ 1446 году умеръ, въ Красномъ Ставѣ, Казиміръ, князь Мазовецкій и вмѣстѣ Бельзскій, не оставивъ по себѣ ни какого потомства.

Въ Августѣ, 1447 года, съѣхались вельможи Польскіе въ Пётрковѣ, гдѣ сдѣлали нѣкоторыя постановленія и молили короля присягнуть въ сохраненіи преимуществъ, данныхъ имъ предками его, а вмѣстѣ съ тѣмъ объявить, что онъ не будетъ требовать возвращенія Рускихъ земель, т. е., Волынской и Подольской, въ коихъ находится Польская стража, и проститъ Феодорику Бучацкому, старостѣ Подольскому, отнявшему, за нѣсколько времени передъ тѣмъ, у Литовцевъ, или лучше Русиновъ, силой тамошніе замки, Межиборъ, Хмельникъ и Караводъ. Но король отказалъ этѣмъ требованіямъ, и вскорости уѣхалъ въ Литву, гдѣ провелъ цѣлую зиму и весну, и только послѣ праздника Божіяго тѣла, 1448, воротился въ Люблинъ, въ коемъ открылъ сеймъ для Польскихъ и Литовскихъ вельможъ.

1448.

Предметомъ сношеній были земля Подольская и наши уѣзды и замки, Олесько, Лопатинъ, Ветлы (?) и Городло. Поляки предъявляли чудовищныя права на этѣ края, которыя Литво-Русы опровергали, какъ смѣшныя и неосновательныя; споры продолжались долго, но обѣ стороны, ничего не сдѣлавъ, разъѣхались, тѣмъ болѣе, что и самъ король отговаривался поѣздкой въ Галицію, куда и отправился черезъ Величку, Войничь и Перемышль, и въ концѣ Іюля прибылъ въ Львовъ. Тутъ узнавши, что Петръ, воевода нижней Молдавіи или нынѣшней Бесарабіи, сынъ Стефана, о которомъ выше было говорено, отравилъ Романа, воеводу верхней Молдавіи, сына Иліи, отъ Маріи, княжны Руской, тетки короля Казиміра, изгнаннаго имъ еще прежде изъ княжества, и, отдавшись подъ покровительство Угріи, отказывался присягнуть въ вѣрности и подданствѣ Польшѣ, рѣшился послать на него Руско-Галицкое войско. Сборное мѣсто для войска назначилъ онъ Галичъ, перваго Августа, 1448 года. Сюда прибыла также къ королю и тетка его, Марія, мать отправленнаго[?], съ младшимъ сыномъ Александромъ и двумя стами конницы Волошской, державшей сторону ея сына. Она получила отъ короля, для содержанія своего, городъ и землю Коломійскую. Собравши нѣсколько войска, король отправился къ Каменцу; однако до непріятельскихъ дѣйствій не пришло. Петръ покорился, и отправился было уже въ путь, для принесенія лично присяги, какъ вдругъ король поспѣшно поворотилъ въ Литву, приказавши четыремъ вельможамъ, между коими находился также и Петръ Одроважъ, воевода Рускій, кончить дѣло съ Петромъ Молдавскимъ. Этѣ взяли съ него поруку въ вѣрности и готовности явиться лично, для принесенія присяги, въ то время и мѣсто, куда и когда назначитъ король274.

Спустя 15 дней послѣ отъѣзда короля въ Литву, ворвались Татары на Подолъ, и, не щадя ни пола, ни возраста, опустошили значительную часть края и увели съ собой безмѣрное число плѣнниковъ. И хотя Феодорикъ Бучацкій, староста Польской части Подола, силился дѣйствительно отнять, въ болотистыхъ околицахъ, захваченныхъ Татарами въ полонъ, однако же, не имѣя достаточной военной силы, не могъ, надлежащимъ образомъ, осуществить своего предпріятія. Обвиняли короля и Литву въ томъ, что это нападеніе произведено было съ ихъ вѣдѣнія и согласія, потому что Поляки желали присвоить себѣ Подолъ, а Литовцы и Русины хотѣли лучше видѣть его опустошеннымъ, нежели во власти Поляковъ. Говорили также, что какой-то Русинъ, Юрша, начальствовавшій въ Брацлавѣ, дружески угощалъ у себя Татарскаго хана, возвращавшагося изъ этого похода, и что другой какой-то Русинъ, по имени Калина, бывшій, за нѣсколько передъ тѣмъ, у короля посломъ отъ хана, и имѣвшій тайныя съ нимъ совѣщанія, сражался, послѣ, въ рядахъ Татаръ противъ Поляковъ, и что, наконецъ, набѣгъ Татаръ простирался только на ту часть Подола, которая имѣла Польскія войска275.

Несогласіе, между тѣмъ, отстранявшее Казиміра отъ принятія Польскаго вѣнца, усиливалось, больше и больше въ Польшѣ. Великополяне, вступаясь за Гнѣздненскаго архіепископа, какъ государственнаго примаса, жили въ открытомъ раздорѣ съ Малополянами, державшими сторону епископа Краковскаго, Сбигнѣва Олесницкаго, который, получивши кардинальскую шапку, съ безграничной гордостью старался первенствовать во всемъ, на сеймахъ и въ королевскомъ совѣтѣ. Ни одинъ сеймъ не могъ достигнуть своей цѣли; потому что, когда Великополяне приходили на совѣтъ, Малополяне тотчасъ оставляли ихъ, а королевская власть до того была унижена, что, безъ позволенія и помощи совѣта Велико-и Малополянъ, никто не могъ привести ничего въ исполненіе. Сеймы разрушались на ничемъ, между тѣмъ какъ убійства, грабежи и разбои приводили государство до послѣдней степени неустройства. Не шайки обыкновенныхъ разбойниковъ грабили купцовъ и слабѣйшихъ, но господа и значительнѣйшее дворянство, на прим., Петръ Шафранецъ, Краковскій подкоморій, Влодекъ de Skrynno, и друг., предводившіе мошенниками и не позволявшіе ни какихъ производить, сыскныхъ слѣдствій и судовъ, называемыхъ Rugi276. На сеймѣ 1447 года въ Пётрковѣ277, 1448 въ Люблинѣ278, 1449 въ Пётрковѣ279, 1451 тамъ же280 и въ Парчевѣ281, 1452 въ Сѣрадѣ282, и 1453 въ Парчевѣ283, Польскіе вельможи, вмѣсто заботъ о средствахъ унять разбой и своеволіе, раздирающіе внутренность края, сильно налегали на короля присягнуть имъ, сохранять права и вольности ихъ и Польскаго престола. Подъ правами Польскаго престола разумѣли они, вособенности, присоединеніе, или лучше вѣчное сліяніе Литвы съ Польшей и уступку Руси, Подола, Волыни, Олеська, Городла и Лопатина Польскому правленію. Король защищался присягой своей, данной Литовцамъ еще до избранія своего въ короли въ томъ, что онъ сохранитъ государство ихъ въ цѣлости, а потому и не можетъ уступить ничего изъ принадлежащаго этому, безъ воли и согласія Литовско-Рускаго народа и нарушенія своей клятвы. Правда, Литовскіе и Польскіе вельможи стали было договариваться касательно Рускихъ краевъ, но все это не имѣло ни какого дѣйствія. Литовцы, защищая права свои на этѣ области, ссылались на долголѣтнее обладаніе ими, пріобрѣтенное силой оружія и утвержденное согласіемъ Русиновъ, а Поляки указывали на даръ Ягайла, документы и пергаменъ съ печатями, въ отвѣтъ на что Литовцы утверждали284, что бумаги этѣ не обязываютъ ихъ, что ихъ не понимали тѣ, которые привѣшивали печати, что ни Ягайло, ни другой кто, не имѣлъ права присоединять Литовскіе края къ другому государству и лишать ихъ независимости. Отвѣчая на это, Поляки указывали на то, что они дали имъ за Литву прекрасную Ядвигу съ престоломъ и Польскимъ вѣнцемъ, что они принесли имъ свѣтъ Римской вѣры, приняли, нѣкоторыхъ изъ Литовскаго дворянства, въ Городлѣ, въ свой гербовникъ, и, напослѣдокъ, предлогали Литовцамъ соединеніе, то есть, чтобы оба народа составляли, на одинаковыхъ правахъ, одинъ народъ, именно народъ Польскій, уничтоживши, однажды навсегда, названіе Литвы. Предложеніе это Литва и Русь отвергли съ неудовольствіемъ, и потому дѣла остановились въ прежнемъ своемъ положеніи, а съѣзды оканчивались ничѣмъ. Если бы рѣшеніе этого дѣла отдано было на нашъ судъ, то, не признавая притязаній ни той, ни другой, стороны на края чисто Рускіе и для нихъ чуждые, края, настоящіе господа которыхъ жили еще въ потомкахъ князей рода Рюрикова, все, однако же, должны бъ были мы, обративъ вниманіе на положеніе дѣла, въ какомъ оно тогда находилось, и сравнивъ требованія и тѣхъ и другихъ, произнести рѣшеніе въ пользу Литвы, потому что а) въ 1340 году, когда Казиміръ, въ первый разъ, овладѣлъ королевствомъ Галицкимъ, равно какъ и въ 1349, когда онъ, съ согласія Ольгерда Литовскаго, занялъ его или какую-то часть его во второй разъ285, давнымъ давно владѣли уже законные или незаконные Литовскіе князья въ Володоміріи, на Волыни и въ незначительной части Подола, на пр., Ольгердъ, Кейстутъ, Любартъ, Наримундъ, Явнута, и др., либо другъ подлѣ друга, либо же одинъ за другимъ, женившись на Рускихъ княжнахъ286. б) Это господство Литовскихъ и нѣкоторыхъ Рускихъ князей продолжалось до времени самаго Ягайла, который, убивши дядю своего, Кейстута, какъ сказано выше, назвался Великимъ княземъ; но это не дѣлало его еще государемъ цѣлой Литвы. Другіе Литовскіе и Рускіе князья пользовались въ своихъ удѣлахъ правами верховной власти, съ тѣмъ единственнымъ ограниченіемъ, что родъ Ольгердовъ признавалъ его, Ягайла, старѣйшиной своего рода и начальникомъ семейства. А потому Ягайло, владѣтель одной лишь половины Вильны, не могъ присоединить къ Польшѣ краевъ, надъ которыми не имѣлъ вовсе ни какой, или же очень посредственную власть. в) Нарушевичъ, въ VI-й части, именно въ родословной Литовскихъ князей, приводитъ Латинскіе документы, данные Литовско-Рускими князьями, въ коихъ говорится о какой-то зависимости и подданствѣ ихъ Ягайлу и Ядвигѣ; но, частью то обстоятельство, что въ подлинности ихъ можно усомниться, потому что при Казимірѣ Поляки никогда не ссылались на нихъ, а частью, что ежели Рускіе князья и прикладывали печати къ этѣмъ Латинскимъ бумагамъ, непонимаемымъ ими, то никогда не могли подумать, чтобы такой хламъ обязывалъ ихъ отречься отъ своего самодержавія, и скорѣе считали ихъ знаками взаимнаго согласія и мира. Наконецъ, все царствованіе Ягайла показываетъ намъ, а древніе Польскіе историки могутъ подтвердить, что власть его и при жизни Ядвиги, и по смерти ея, т. е., въ теченіи 36 лѣтъ, простиралась только на одну часть Галиціи нашей, и, слѣдовательно, Нарушевичевы документы не имѣли ни какой важности. г) Впрочемъ, допустимъ, что другіе мелкіе князья (чему, однако же, противорѣчитъ исторія) уступили Ягайлу право даровать или присоединять владѣнія ихъ къ чужому государству, спрашивается, могъ ли Ягайло сдѣлать это безъ согласія самаго народа? Если Поляки оспоривали у короля право уступать другимъ, какимъ бы то ни было образомъ, что-либо изъ Польскихъ владѣній, то какъ же они могли признать право Великому князю Литовскому даровать или присоединять цѣлое Литовское княжество? Когда бы король Польскій, Владиславъ Варнскій, избранный въ короли Угорскіе, отказалъ, въ своей духовной, Уграмъ всю Польшу, то считали ль бъ Поляки такой документъ важнымъ, даже когда бы нѣкоторые изъ приверженцевъ короля приложили печати свои на этой бумагѣ, особенно же, если бъ она писана была по Угорски? д) Ягайло желалъ видѣть соединенными этѣ два сосѣдственные народа, для мира, взаимнаго согласія и обосторонней помощи, но никогда не считалъ ихъ однимъ, напротивъ, Литовскій всегда отдѣльнымъ, имѣвшимъ своего особаго государя, сперва въ лицѣ Скиригайла, потомъ Витовта, далѣе Свидригайла, Сигизмунда Кейстутовича, и, напослѣдокъ, короля Казиміра, ведшимъ свои войны съ Новгородомъ, Москвой и Татарами, и потому имѣвшимъ и свои особыя завоеванія. е) Документъ Городельскаго соединенія въ 1413 году былъ, какъ сказано уже въ другомъ мѣстѣ, единственно оборонительнымъ и наступательнымъ договоромъ противъ Крестоносцевъ, писаннымъ опытными Польскими политиками на Латинскомъ языкѣ, котораго простодушные Литовцы не разумѣли, какъ неумѣвшіе ни писать, ни читать, и ни мало не воображавшіе, чтобы онъ могъ когда-либо послужить для уничтоженія ихъ народности и приведенія ихъ въ подданство Польшѣ. ж) Что же касается договора съ Сигизмундомъ, писаннаго въ 1432, то уже выше, въ §. 28, подробно показали мы, къ какимъ проискамъ и ухищреніямъ прибѣгали Польскіе вельможи во время дряхлой старости Ягайла для отдаленія Свидригайла и возведенія Сигизмунда Кейстутовича на престолъ Литовскій, и что этотъ, нежданно возвысившійся, князь согласился бы и на самыя постыдныя условія, предложенныя ему Сбигнѣвомъ Олесницкимъ, лишь бы только получить, хоть на одно мгновеніе, верховную власть, а потому документъ этотъ и присяга, столько поносныя для народа, не могли обязывать оный.

Примечания

  1. Długosz pag. 797.

    К тексту
  2. Cromer pag. 329.

    К тексту
  3. Długosz XIII. pag. 10.

    К тексту
  4. Слѣдовательно, никто не сомнѣвался въ томъ, что Поляки не имѣли ни какого права на княжество Кіевское и Украину, тѣмъ болѣе, когда нигдѣ не говорится ничего подобнаго даже о краяхъ, лежавшихъ ближе къ ихъ границамъ, и отдѣлявшихъ Польшу отъ Украины. Лопатинъ и Олеськая земля лежитъ въ Галиціи, а Городло въ губерніи Люблинской.

    К тексту
  5. Bielski str. 384. Koialowicz pag. 199.

    К тексту
  6. Długosz XIII. pag. 22, 23, 24. Cromer pag. 331. Этѣ земли, Ломазы и Полубицы, лежащія между Бугомъ и Вислой, подтверждаютъ сказанное нами выше, въ §. 5., то есть, что на лѣвой сторонѣ Буга дѣйствительно была Русь, названная мною Надвислянской, и для того-то Казиміръ этѣ земля, какъ Рускія, отдѣлилъ отъ Польши, и присоединилъ ихъ къ Руси Литовской.

    К тексту
  7. Długosz XIII. pag. 27.

    К тексту
  8. Та же самая судьба постигла бы въ это время и короля Польскаго безъ Литвы и Руси, какая, впослѣдствіи, постигла Владислава IV-го, короля Угорскаго. Вельможи его до того обобрали его, что онъ былъ не въ состояніи содержать даже собственной своей кухни. Versuch einer Darstellung der ungarischen Constitution, Leipz. 1812. S. 5 Впрочемъ, не въ лучшемъ положеніи находился и Казиміръ въ Польшѣ: объ его бѣдности и недостаткѣ читайте Кромера XXVII. pag. 409, изданія Кельнскаго.

    К тексту
  9. Długosz pag. 43. Хотя я здѣсь и послѣдовалъ Длугошу, однако, кажется, произошли, было, какія-то событія, неблагопріятныя для Польши, заставившія короля отказаться отъ своего намѣренія и отправиться въ Литву.

    К тексту
  10. Długosz pag. 44, 45. Cromer pag. 333.

    К тексту
  11. Онъ же стр. 33, 54, 56, 57, 58, 66, 67, 68, 69, 93, 110.

    К тексту
  12. Онъ же стр. 30.

    К тексту
  13. Онъ же стр. 36.

    К тексту
  14. Онъ же стр. 54.

    К тексту
  15. Онъ же стр. 65 и 69.

    К тексту
  16. Онъ же стр. 73 и 77.

    К тексту
  17. Онъ же стр. 93.

    К тексту
  18. Онъ же стр. 110.

    К тексту
  19. Всюду подъ именемъ Литовцы я разумѣю также и Русиновъ, потому что оба народа были въ то время, тѣсно связаны между собой, а среди Литовскихъ бояръ находилось больше бояръ Рускихъ, нежели Литовскихъ, и всѣ они употребляли языкъ Рускій.

    К тексту
  20. Ольгердъ, пишетъ Бандтке (Том. II. стр. 9), подѣлился Червоной Русью съ Казиміромъ.

    К тексту
  21. Напр. Юрія Бельзскаго, Димитрія Волынскаго, Андрея Ивановича Кіевскаго, и другихъ.

    К тексту